Trust and Found Family

      На следующее утро Изуку просыпается на диване с шарфом для захвата под головой. Он не взвизгнул от удивления и смущения. Он этого не сделал, и любой, кто скажет иначе, будет лжецом. Делает ли это Шоту лжецом? Да. Волнует ли это Изуку? Нет, не особо.       Изуку сел и неохотно подтолкнул оружие захвата ближе к Шоте. Он уже чувствовал, что должен этому человеку достаточно, и он не хотел чувствовать себя ещё хуже. Мальчик помнит, что Шота сказал, что он не будет ему должен, но трудно идти против привычки или мысли, когда они были у вас так долго. Он доверял Шоте. Он делал это. Не так сильно, как хотелось бы, но достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Это было не так много, но этого было достаточно, чтобы напугать Изуку. Изуку вышел из своих мыслей, когда Шота медленно встал и, сообщая о своих движениях, подошел к дивану.       — Эй, малыш. Ты в порядке? — Шота держал руки в поле зрения Изуку.       Изуку открывает рот, чтобы ответить, и вместо этого вырывается небольшое нытье. Он кашляет, и мгновенно Шота бросается за стаканом воды для малыша. Изуку всё ещё надрывает своё горло, когда мужчина вручает воду. Зеленоволосый берет её в руки и начинает пить. Шота медленно, так медленно, как будто заботится о загнанном в угол животном, протягивает пальцы и постукивает по запястьям Изуку.       — Эй, малыш, притормози, иначе подавишься. — Ребёнок, к счастью, замедляется и через минуту отдаёт пустую чашку обратно. Шота ставит её на журнальный столик и поворачивается обратно к нему.       — Ты в порядке, Изуку? — Малыш кивает и протягивает руки, Шота молча тянет в ответ свои, позволяя малышу ухватиться за себя. Они остаются в таком положение некоторое время, Шота игнорирует свои ноющие суставы, а Изуку играет с руками Шоты.       Изуку набирается смелости после десяти минут молчания, чтобы обратиться к мужчине:       — Извини, что тебе пришлось дать мне свой шарф для захвата…       — Это не проблема, малыш. Я всё равно должен снимать его ночью, когда не патрулирую. Нет смысла носить его, когда мне это не нужно. — Изуку хихикает, а затем успокаивает себя.       Изуку смотрит вниз на его руки и на мгновение возится с пальцами. Он оглядывается на Шоту, прежде чем сразу же избежать его взгляда.       (И, о, если бы у Шоты не разбилось от этого сердце).       — Извини за вчера и Хи-за-ши. — Изуку произносит имя так, как будто он пытается убедить себя, что это не один и тот же человек, хотя Шота этого не знает. Изуку пугает, насколько похожи имена двух мужчин, но насколько сильно отличаются их личности. Он не знает, что чувствовать, и это пугает его больше всего. С одной стороны, его отец был ужасным человеком, который использовал его для своих нужд, потому что он был беспричудным, но с другой стороны, Хизаши — друг Шоты, добрый и заботливый герой, поэтому он в безопасности. Так ведь? Герои спасают и защищают людей, поэтому он должен быть безопасным взрослым. Хотя никто не спас тебя, когда вам это было нужно.       Изуку качает головой, пытаясь развеять эти мысли. Ему хочется плакать, но тогда Шота может посмотреть на него с отвращением, потому что мальчики не плачут. Поэтому он сдерживается.

***

      Шота замечает, что ребёнок сдерживает слезы, и хочет сказать ему, что плакать — безопасно. Что это прекрасно — испытывать чувства и признавать их. Но он этого не делает, потому что ребёнок ещё не выглядит психически устойчивым, чтобы слышать эти слова, поэтому он воздерживается. Он борется с желанием взять ребёнка на руки и покачать его взад-вперед. Он сдерживает желание спокойно погладить Изуку по волосам, и он сдерживает желание прошептать слова, которые перевернули бы мир Изуку. Вместо этого он держит руки вытянутыми для Изуку, на случай, если ребенку нужно отвлечься, и сидит на полу, не двигаясь ни на дюйм, чтобы ребёнок не чувствовал себя ответственным за боль в суставах двадцати шести летнего парня. Хотя его суставы не должны быть такими плохими. Он не настолько стар.       — Эй, малыш, хочешь позавтракать? — говорит он через некоторое время Изуку, рассеянно играющим с его руками, почти как если бы мальчик был на автопилоте. Однако малыш всё ещё напевает, и Шота воспринимает это как победу.       — Ты хочешь сесть за стол или хочешь остаться здесь, пока еда не будет готова? — предлагает Шота, его голос мягкий и тёплый. Он бы повел ребёнка поесть, но Изуку всё ещё не решался смириться с подобными вещами. Малыш один раз стучит по запястью Шоты, и мужчина встает, мягко берёт руки малыша в свои и ведёт его к обеденному столу.       В тот день они мало что делали. Шота предполагает, что у Изуку был плохой день после пробуждения с подложенным под него шарфом для захвата, поэтому он принимает это во внимание. Если только ребёнок не попросит об этом, в следующий раз он найдёт вместо этого мягкую подушку. Он ненавидит видеть своего ребёнка таким: тихим и разбитым. Ребёнок не заслуживает того, чтобы выглядеть так, как он выглядит.       Они засыпают на диване вторую ночь подряд, смотря документальные фильмы о причудах и прочем. Шота определённо не возражает, если судить по легкому блеску в глазах ребёнка. Однажды, хотя, скорее всего, не в ближайшем будущем, Шота надеется, что ребёнок будет доверять ему достаточно, чтобы прийти к нему по любому поводу.

***

      В конце концов Изуку всё-таки приходит к Шоте, чтобы поговорить. Хотя прошло четыре месяца, в день рождения Изуку (не то чтобы герой знал, что это его день рождения), когда зеленоволосый решает рассказать мужчине о своей причуде. Теперь двенадцати летний мальчик жил в квартире героя с утра до ночи и редко покидал безопасную трёхкомнатную квартиру. Это было до такой степени, что гостевая комната неофициально стала его. Шота тоже никогда не пытался заставить его выйти на улицу, за что он был бы вечно благодарен. В настоящее время они отдыхали на диване, слушая какой-то документальный фильм о природе на заднем плане, в то время как Шота работал над заявками на следующий учебный год, а Изуку просто смотрел в потолок.       — Мозговые волны. — Шота отложил документ и посмотрел на Изуку, вопросительно приподняв бровь.       — Моя причуда. — С течением месяцев Изуку научился говорить с Шотой более открыто. Конечно, у него были плохие дни, когда говорить становилось трудно, и он чувствовал, что должен спрятаться, но Шота всегда был рядом, ждал, когда он вернётся. Изуку ценил этого человека больше, чем мог выразить.       — Я мало что знаю об этом, кроме основ. — Изуку посмотрел на свои руки, лежащие на коленях, и начал ковырять ногти. Зеленоволосый встал и направился в свою неофициальную комнату, прежде чем вернуться с хорошо ухоженным блокнотом в руках. Он выглядит почти совершенно новым, но по изношенным краям бумаги можно сказать, что это не так. Он протянул блокнот, чтобы Шота взял его, и когда мужчина это сделал, Изуку встревоженно сел на диван, поигрывая пальцами и глядя куда угодно, только не на героя.       ‘Имя: Изуку Мидория       Причуда: мозговые волны       • Может читать электрические сигналы/волны мозга человека       • Полезно для расплывчатого прочтения чьих-либо намерений/эмоций (может измениться при дополнительной подготовке)       • Может помочь определить местонахождение кого-либо на расстоянии до 5 км       • Должен быть кто-то, с кем пользователь встречался раньше       • Расстояние может быть изменено с увеличением количества тренировок       Тип причуды: Пассивный (может игнорировать сигналы, когда пользователь хочет)       Причудливые Недостатки:       • Если пользователь попытается прочитать слишком много электрических сигналов одновременно, может возникнуть головная боль       • Уровни головной боли могут отличаться       С/Н: Ещё не всё известно о Причуде.’       — Это действительно подробный анализ, Изуку, даже для того, как мало ты знаешь. — Зеленоволосый посмотрел на героя снизу вверх. — Я рад, что ты достаточно доверяешь, раз решил поделиться этой информацией. — Улыбка украсила черты лица Шоты, заставив Изуку застенчиво улыбнуться в ответ.       — Тебе нужна помощь в обучении твоей причуды? Ничего страшного, если ты этого не сделаешь, но я могу поспорить, что смогу убедить нескольких человек помочь. — Шота ухмыльнулся парню.       — Могу я подумать об этом?       — Конечно, можешь, Изуку.       — Спасибо… — Изуку осекся и пару минут теребил нижнюю губу, прежде чем Шота мягко отпустил руку Изуку. — Я… эм… О, Ками, как мне это сказать? Просто перейдём к делу, я думаю. Нелогично танцевать вокруг этой темы. — И ничего себе, если Шота раньше не замечал, что ребёнок начал немного походить на него, он, чёрт возьми, заметил это сейчас. — Сегодня у меня день рождения… — Глаза Шоты комично расширились.       — Хорошо. Спасибо, что сказал мне, Сквирти. Ты хочешь пойти что-нибудь сделать или просто остаться внутри? — Шота позволил Изуку обдумать свои варианты в течение нескольких минут.       — Э-э… ну, я не думал, что зайду так далеко. Э-э, есть одно кафе, в которое я всегда хотел сходить…       — Тогда мы можем пойти туда. Иди собирайся, и мы отправимся через тридцать минут. — Изуку кивнул и побежал в ванную, захватив смену одолженной одежды из комнаты Шоты.       (В итоге они провели три часа в кошачьем кафе. Кошки карабкались по всему Изуку, как в спортзале или джунглях, а ребёнок вылезал из своей раковины, хихикая и смеясь, как и положено двенадцатилетнему ребёнку. Шота закончил тем, что отметил дату дня рождения в каждом календаре — физическом и цифровом, — который у него был. Он поклялся никогда не забывать день рождения ребёнка и надеялся, что, может быть, однажды ребёнок будет в порядке, если он действительно купит ему подарок. Не сегодня, но, может быть, когда-нибудь. И это всё, о чём мог просить герой).