Trust and Found Family

      Некоторое время спустя, во второй половине дня, герой и 12-летний подросток смотрят документальные фильмы после того, как Изуку заказал остальную одежду, которую он хотел, и одежду, которую Шота посчитал необходимой для него (потому что «Да, Изуку, тебе нужно больше двух рубашек и одной пары нижнего белья, и да, я не буду принимать «нет» за ответ»). Ребёнок заканчивает тем, что заплетает волосы Шоты. Не то, чтобы он жаловался. Нет, ребёнок на самом деле очень хорош в этом. Это приносит своего рода утешение Шоте, который не знал, что нуждается в этом. У него есть ощущение, что это приносит такой же комфорт для ребёнка.       Шота ненавидел, что он собирается поднять тему, которая не понравится ребёнку, пока они оба отдыхают, но он чувствовал, что если он не сделает это сейчас, он никогда не сможет этого сделать, пока не станет слишком поздно.       — Эй, малыш?       — Хм. — Малыш хрюкнул, сосредоточившись на косе, над которой он в настоящее время работал.       — Ками. Жаль, что мне не пришлось поднимать этот вопрос прямо сейчас. — Он почувствовал, что руки ребёнка остановились, всё ещё находясь в его волосах. — Ничего плохого, клянусь. У меня просто есть предложение. Это нормально?       — Да-да. — Ребёнок вернулся к плетению, за исключением более нерешительного темпа, почти как будто он боялся, что у него возникнут проблемы из-за этого.       — Ты не против сходить к врачу позже на этой неделе? — Шота сделал паузу, оценивая реакцию ребёнка, даже если он не мог видеть лицо Изуку.       — Зачем? — Ах, и вот подозрение.       — Я просто хочу убедиться, что ты здоров и что, если у тебя есть какие-либо проблемы со здоровьем, мы вылечим их, пока не стало слишком поздно.       Шота смотрел перед собой, не желая подавлять Изуку, глядя ему в глаза. Что было не так сложно, учитывая, что ребёнок перешел от плетения, к простому поглаживанию волос. Он ждал, пока малыш соберётся с мыслями и ответит, и, когда прошло пять минут молчания, Шота обеспокоенно заговорил:       — Ты всё ещё со мной, малыш? — Вопрос Шоты был встречен ещё большим молчанием. Обеспокоенный тем, что ребёнок разобщился или у него началась паническая атака, Шота медленно обернулся, заставив убрать руки из волос, и мягко постучал Изуку по колену. Изуку всё ещё не реагировал. Шота положил руку на его голову, нажав на спусковой крючок ребёнка.       Единственным плюсом было то, что дыхание ребёнка не было слишком быстрым или слишком медленным. Но для Шоты этого было недостаточно, чтобы почувствовать облегчение. Шота продолжал медленно постукивать по колену ребёнка.

***

      Изуку знал, что мысли, которые у него были, являлись нелогичными, но он не мог их остановить. Он не мог заглушить их лучшими. Он не мог переключать ментальные поезда, когда тот, на котором он был, шёл так быстро.             Он избавится от тебя, если результаты не будут хорошими.       Нет, это не так. Шота не стал бы этого делать. Он сказал, что хочет поймать их, пока не стало слишком поздно.       Не так ли? Он не это имеет в виду. Он просто говорит это, чтобы завоевать твоё доверие.       Он обещал.       Инко пообещала заботиться о тебе, несмотря ни на что, прежде чем врач сказал, что ты беспричудный. Посмотри, что из этого вышло.       Нет, он другой.       Он взрослый, Изуку. Все взрослые одинаковые. Все они в конечном итоге уйдут или будут использовать тебя.       Не Шота. Шота ни разу не пытался использовать меня.       Это не значит, что он не будет пытаться в будущем.       Он не будет. Он сказал, что я буду в безопасности.       Не будь дураком, Изукуー       Изуку осторожно вытащили через двери вагона поезда, на котором он всё ещё застрял, постукиванием по колену. Он смутно распознал это как паттерн дыхания*, и, о, когда у него началась гипервентиляция? Он хотел, чтобы его тело следовало шаблону, но его легкие не слушались, и его ум чувствовал себя статичным. Тем не менее, паттерн сохранил устойчивый и терпеливый темп. В конце концов, Изуку не уверен, как долго лёгкие слушали его, и он смог разгадать слоги, которые ему говорят.       ー ку… М-ыш… сл… -… ня-… Изуー… — Они были не совсем последовательными, но он понимал, что кто-то пытался заставить его сосредоточиться на них. Он не уверен, кто. Он не думает, что находится в одной из квартир. Он также не находится в квартире Саюри-маам. Он обычно не ходит в её квартиру. Она встречает его в заброшенном парке и, ну, она обычно не берёт его куда-либо, кроме ванной или магазина. Так где же он был? Где он был? Почему у него была гипервентиляция в их квартире?       — Он ー… ーн… наー… кошка? — Изуку издал задушенный шум, который звучал почти как хныканье, а затем на его коленях уложился груз. Его руки были направлены на небольшой вес на коленях. У него была шерсть, и он чувствовал тихое урчание мурлыкания, вибрирующее по телу, и, о, это кошка. Как их звали? Мит? Трии? Да, это звучит правильно. Это звучит как Шота. Шота! Он у Шоты.       — Дーах… этー… ーву ーльно.       Говорил ли он это вслух?       — … ーалыш… хーй… ーику… Эй, малыш. — Мозг Изуку, наконец, успокоился от своей статичности, когда его руки двигались по шерсти кошки.

***

      Шота с облегчением вздохнул, когда глаза Изуку стали более сфокусированы. Это были тяжелые 45 минут и ещё более тяжелый день для ребёнка. Шота не хотел поднимать эту тему, и, если бы он мог вернуться назад во времени, он бы просто купался в спокойствии и умиротворении, которые были у подростка и героя, прежде чем он сломал его. К счастью, кошка, которую он положил на колени ребёнка, очень помогла, но он всё ещё ненавидел, как ему приходилось успокаивать ребёнка. Не поймите его неправильно, он сделает это столько раз, сколько Изуку нужно, но он ненавидел видеть ребёнка таким.       — Малыш, тебе не нужно сейчас решать. Ты можешь обдумать это в течение нескольких дней, я просто подумал, что это будет вариантом. — Ответа не последовало, но, тем не менее, он ждал. Потребовалось некоторое время, чтобы Изуку просто посмотрел на него, шестерёнки вращались в голове ребёнка, прежде чем зеленоволосый мальчик ответил:       — А… если результаты будут плохими… — Малыш пожевал нижнюю губу, прежде чем продолжить: — Ты не выгонишь меня?       И, о, если бы этот тихий вопрос не заставил сердце Шоты болеть… Голос ребёнка был таким маленьким и звучал так больно, как будто он ожидал, что Шота вышвырнет ребёнка из квартиры, если здоровье Изуку не будет на высшем уровне. И мужчина предположил, что это имеет смысл, учитывая то немногое, что он знает о ребёнке. Конечно, всё, что он знает, это его имя, возраст, день рождения и причуду, но он также знает, что ребёнок уже некоторое время живет на улицах, учитывая то, что он сказал Цукаучи в торговом центре. Однако у него на уме был вопрос: как долго ребёнок был на улице?       — Нет. Нет, малыш, я не собираюсь выгонять тебя, никогда. Если ты сам не захочешь уйти, тебе всегда рады здесь, — ответил он без колебаний.       — Я… — Шота наблюдал, как ребёнок думал об этом в своей голове. — Да. Думаю, я могу попытаться пойти к врачу позже. — Шота позволил маленькой улыбке появиться на лице.       — Это всё, что я прошу у тебя, малыш. И, если мы доберемся туда, и ты решишь, что передумал, мы вернемся домой. — Ребёнок произнёс «дом», как будто это было иностранное слово, и сердце Шоты болело при виде этого.       — Можем… Можем ли мы снова пойти в то кошачье кафе?       — Конечно, мы можем, малыш. Ты бы хотел пойти до или после встречи?       — После? Пожалуйста, если это не слишком большая проблема. Я бы не хотел беспокоить тебя, если у тебя есть другие планы.       — Я бы не предложил это, если бы у меня были другие планы, малыш, так что не волнуйтесь. Тебя устроит встреча в понедельник? — Изуку кивнул, и Шота взъерошил его волосы, мягкая улыбка появилась на его лице.       Они провели остаток ночи, смотря фильмы до причудливой эпохи. Кошки свернулись калачиком вокруг Изуку, а волосы Шоты были заплетены ребёнком, сидящим на диване над ним. Они заказали еду на вынос и сидели так долго, пока движения рук Изуку не стали медленными, и Шоте не пришлось нести ребёнка обратно в свою комнату. Стены комнаты были голо-белыми, но Шота работал над тем, чтобы ребёнок украсил её по своему вкусу.       Шота осторожно положил Изуку на тёмно-синие простыни, закутывая в одеяло и убирая случайные зелёные локоны с лица ребёнка. Впустил кошек в комнату, прежде чем уйти, и тихо закрыл за собой дверь, когда он пробирался, чтобы убрать гостиную. Он сложил одеяло обратно на спинку дивана и собрал посуду на вынос, чтобы отнести в мусорное ведро на кухне.       Шота направился обратно в свою комнату, чтобы получить некоторое подобие сна после того, как гостиная будет адекватно очищена, а телевизор и весь свет выключены. После долгого дня, который был и у героя, и у 12-летнего подростка, будет хорошо, если они проспят всю ночь.

***

      На следующее утро (ну, на самом деле около обеда, но Шота проснулся примерно 2 часа назад, поэтому он не собирался вызывать ребёнка, просыпаясь в час дня) Изуку идёт по коридору, всё ещё вытирая сон с глаз и грубо гудит в сторону Шоты.       — Тебе тоже доброе утро, малыш, — шутит Шота. Малыш игриво смотрит на него, как только что проснувшийся человек, и наклоняется над прилавком, соединяющим кухню с гостиной.       Изуку что-то бормочет в столешницу, пока Шота тихо смеётся, глядя на эту сцену. Год назад малыш не решался даже прикоснуться к чему-либо в квартире, что не было «его». Шота определённо может сказать, что он гордится тем, как далеко зашел Изуку за то небольшое время, что ребёнок знал героя.       — Что будешь, малыш? — спрашивает Шота.       — Кофе, — бормочет Изуку, глядя на человека напротив него.       — Я бы с удовольствием, но сейчас час дня, поэтому мне придётся сказать «нет». — Шота ухмыляется, когда малыш накаляется.       — Пожалуйста, Шота. — И, чёрт возьми, кто научил ребёнка быть таким очаровательным? Честно — он выглядит как грустный, мокрый котёнок, как Шота может сказать этому «нет»?       — Хорошо, — Шота смягчается после минуты молчаливого взгляда на Изуку, и ребёнок вскидывает кулак в воздух. Тёплое чувство действительно оседает в желудке Шоты, но он заберёт эту информацию с собой в могилу, если придётся.       Пару минут спустя Шота ставит кружку, наполненную чёрным кофе, перед ребёнком, и благодарная улыбка на лице ребёнка делает это теплое чувство теплее.       — Есть ли что-нибудь, что ты хочешь сделать сегодня, малыш?       Изуку смотрит на Шоту, и мужчина видит разговор ребёнка с самим собой.       — Кошки. — Это всё, что ребёнок говорит после 2 минут спокойного размышления.       — Кошачье кафе? — уточняет Шота. Малыш кивает, и Шота толкает себя вверх с того места, где он опирался об столешницу раковины, чтобы одеться в то, что его друзья назвали бы «подходящей уличной одеждой». Он не видит разницы между этим и тем, что он обычно носит, но опять же — он отстой в моде.       — Хорошо, Изуку. Оденься, когда ты закончишь с кофе, и мы выйдем через полчаса. — Он ловит краем глаза, как ребёнок кивает.

***

      Изуку наблюдает, как Шота возвращается в свою комнату. Он сказал «кошки», потому что это было первое, что пришло ему в голову, но теперь он рад, что сказал это. Он выпил оставшуюся часть ещё горячего кофе и пробрался в комнату.       Когда Изуку встречает Шоту в гэнкане**, чтобы надеть обувь, он замечает, что они оба одеты в чёрное. Он действительно взял пример с Шоты в прошлом году, не так ли? Конечно, ему нравилась темная одежда, когда он был на улице, потому что она помогала ему сливаться с тенями, но ему больше не нужно так делать.       — Готов идти?       — Мхм!

***

      Когда они добираются до кошачьего кафе, Изуку мгновенно приседает и приветствует всех котят и кошек, которые бегут к нему. Он был здесь только один раз, и он чувствует, что кошки уже усыновили его. Это приятное чувство, и он с радостью приветствует это.       Он не обращает внимания, когда Шота платит за них, предполагая, что он просто платит за час, поэтому он подходит к креслам-мешкам, котятам, прижимающимися к груди, и кошкам, извивающимся между его ног. Когда он погружается в кресло, кошки, которые раньше были у его ног, прыгают к нему на колени и живот, чтобы свернуться калачиком и мяукать на него. Чёрно-серый котенок по имени Твикс пробирается в его волосы и оседает в его диких кудрях.       Шота присоединяется к нему на скамейке столика рядом с ним, и несколько кошек уходят от Изуку, чтобы забраться на Шоту. Они просто наслаждаются обществом друг друга, не чувствуя необходимости в разговоре с друг другом. Это успокаивает после дня, который был вчера у Изуку.       В конце концов, им приходится идти домой, потому что их время заканчивается, но Шота обещает Изуку вернуться завтра после встречи с врачом, поэтому он не жалуется. Вместо этого он прощается со всеми котятами и пробирается к машине Шоты.       (В ту ночь Изуку ложится спать, сонно выкрикивая «Спокойной ночи, пап» Шоте, который всё ещё находился на кухне, оценивая работу, которую он отложил. Изуку добирается до своей комнаты, не реагируя на то, что говорит, пока не свернётся калачиком в синих простынях своей кровати. Он тихо кричит в подушку и пытается заснуть, отталкивая мысли «А что, если ему это не понравилось?» и «Он завтра сойдёт с ума?».       У Шоты, с другой стороны, тёплая улыбка и гордый взгляд на лице. Изуку назвал его «папа» вместо «Шота», и это показывает человеку, насколько ребёнок доверяет ему, даже если это была оговорка. Он гордится своим ребёнком. Он зашёл так далеко в прошлом году и в некоторые странные месяцы, и Шота сделает всё, чтобы сохранить это и без того с трудом завоёванное доверие).