Венера

      Тяжело.       — На протяжении веков слои лака, предназначенные для сохранения картины, становились всё более непрозрачными, скрывая детали и реальные цвета от взгляда зрителей, — не переставал болтать собеседник, — Сейчас большинство картин тщательно реставрируют, аккуратно снимая верхний слой, чтобы открыть истинные цвета.       — Напомните мне, пожалуйста, никогда больше не вестись на ваши приколы с маскировкой, — пробурчала себе под нос Лера, прекрасно понимая, что менторы её услышат.       В наушнике послышался смешок, а рука, до этого лишь совсем невесомо касающаяся её плеч, уверенно легла на подчёркнутую узким платьем талию и надавила, призывая двигаться дальше. Дышать в этом корсете всё ещё было тяжело.       — На этот раз маскировка действительно нужна, — между тем заметил в наушнике Олег.       — И ты прекрасно выглядишь в этом платье, Валерия, — поддакнул рядом Сергей, — Так вот про лак…       Макарова закатила глаза, пусть и покраснела от комплимента. Она не чувствовала себя очень уж уверенно. И дело было даже не в классическом платье, с открытым верхом, которое, по мнению самой девушки, слишком сильно оголяло её широкие плечи. Дело было в самом месте.       Выставка картин вряд ли числилась в списке мест, которые Лера планировала посетить на этих выходных. (В этом списке не было ничего, кроме кровати.) Тем более конкретно эта выставка была какой-то закрытой и явно элитной: людей не так много, все, естественно, в масках и вычурных нарядах, тихо и мирно обсуждали выставочные экспонаты и медленно передвигались от одного к другому. Девушка до сих пор с трудом понимала, что здесь делала.       В первые минуты, когда ей сообщили, куда именно нужно будет проникнуть, Валерия остолбенела: на такое мероприятие костюм тайком не протащишь, оружие никуда не спрячешь, а платье вообще грозилось стать главной причиной несчастного случая. Сложное задание. Потом выяснилось, что Олег заболел и пойти с ней в качестве подстраховки не сможет. Идти на задание с Серёжей? Макарова была в ужасе.       — Ещё раз, кто наша цель?       — Долговязов, — нервно одёрнул рукав мужчина, глазами окидывая помещение в поисках чего-то, — Это очень влиятельный человек в сфере туризма. По моим данным планирует в скором времени ряд убийств на почве конкуренции.       — Мы теперь и таким занимаемся?       — Люди страдают, Валерия, — задумчиво приподняв маску, ответил Разумовский, — Мы должны- О, ты только глянь! Это же «Весна»! Мы просто обязаны посмотреть её поближе.       Мужчина тут же двинулся к большому полотну, надёжно укрытому бронированным стеклом от незаконных посягательств, и, конечно же, потянул студентку за собой. Валерия испуганно пискнула, но продолжала делать вид, будто так быть и должно.       — А ты знала, что «Весну» часть экспертов рассматривают как своего рода продолжение сюжета «Рождения Венеры»? А ведь она была написана раньше, — с лёгкой, счастливой улыбкой на губах вещал Сергей, не отрывая взгляда от освещённого лампами шедевра.       — А как хоть выглядит этот Долговязов? — неуверенно почесав ноющее с прошлой тренировки запястье, проговорила Лера. Её напрягало такое маниакальное поведение Разумовского. Зная всю предысторию, любое его поведение должно было пугать, но такой яркий огонь в глазах и очертания широкой улыбки, прослеживающиеся сквозь маску, не давали расслабиться. Ещё и отвлечённость эта, будто бы ему вообще было всё равно на их цель.       — А? — рассеянно оглянулся мужчина, — Выглядит? О, ну, он такой лысый, толстый, под руку с крашенной блондинкой ходит... Какие прекрасные цвета! Ты видишь это? В жизни они ещё прекраснее!       Макарова в ответ только хмыкнула, оглядываясь по сторонам и замечая, что вокруг было как минимум трое мужчин, подходящих под описание. Помимо них было много интеллигентного вида молодых людей, одетых дорого, но не вычурно, пара учёных, которых она часто видела по телевизору, журналисты. Не было охраны, помимо тех, что стояли на дверях, не было подозрительных худощавых бурятских мальчиков, сверкавших надменным взглядом. Внутреннее чутьё не кипело от напряжения, мышцы плеч и спины всё больше расслаблялись, от чего платье красиво расправилось на теле. Обстановка вокруг успокаивала, и почему-то это не вызывало подозрений.       — Что происходит вообще?       Вопрос был скорее риторический, но в ухе раздался сиплый смешок.       Разумовский неожиданно пропал из виду. Будто испарился. И, может, в первую секунду это и напугало Валерию, но позже она притормозила на месте, обдумывая всю полученную информацию. Через пару мгновений картинка сложилась, и девушка хмыкнула, устало покачивая головой.       Из этого павильона выход был только в соседний, туда она и двинулась, ловко подхватив с подноса мимо проходящего официанта бокал шампанского.       — Не существует никакого Долговязова, верно? — буднично проговорила в скрытый складками платья микрофон, — Зачем мы вообще здесь?       — Это выставка Боттичелли, Валер, — выдохнул улыбчиво Олег, — Он месяц её ждал. Билеты купил даже раньше, чем они появились в продаже.       Девушка понимала, что в этом был какой-то потайной смысл, но знать его почему-то не хотела. Она пригубила шампанское, почувствовала дикую тягу к сигаретам, но отмела мимолётное желание, уже замечая за углом стройную фигуру наставника.       — А я тут причём?       В наушнике послышался чих, который в целом всё объяснял, но Волков всё же озвучил:       — Я заболел. Правда заболел. Он, как всегда, разволновался и не дал мне с ним пойти. А отпускать его одного опасно. Для общества опасно.       — Так сегодня я подстраховка? — хмыкнула Макарова, обращаясь уже к обоим мужчинам.       — Нет, ты — моё сопровождение, — даже не оборачиваясь, ответил Разумовский, — Если не против, конечно.       — Знаете, вам не обязательно выдумывать призрачного монополиста, чтобы пригласить меня куда-то.       — Ох, ну да, конечно, — закатил глаза Сергей, — Будто бы это не ты постоянно ходишь и ноешь о том, что тебе времени ни на что не хватает.       — Ладно, подловил, — улыбнулась девушка, показательно закатывая глаза в ответ, — Мне не совсем понятно, почему ты так одержим Боттичелли, и я бы, действительно, с большим энтузиазмом сейчас осталась дома, но… Расскажи что-нибудь об этой картине, раз уж мы тут.       Разумовский улыбнулся. Впервые Валерия видела на его лице такую открытую и благодарную улыбку.       Она осторожно села на банкетку рядом с ним, плечом к плечу, и устремила свой взгляд на огромное полотно, укрывающее собой почти всё пространство стены впереди.       — Картина называется «Рождение Венеры», — почти шёпотом, будто боясь разрушить момент, начал Сергей, — Она была создана в 1486 году и до сих пор считается одним из самых выдающихся произведений эпохи Возрождения. Венера с этой картины стала вневременным символом эстетики и красоты…