хорошо справляешься

Глаза Хёнджина бегали по танцевальному залу, рассматривая вещи вокруг, словно находился он здесь впервые. Во всю стену, давно немытое зеркало отображало в себе чёрный кожаный диван, находящийся напротив парня; слева от него полки, шкафчики с самым необходимым — недорогой компьютер, мощные колонки, куча проводов и поодаль кулер с тем, в чём в данный момент Хёнджин очень нуждался. Его горло пересохло так, что даже пустыня Атакама, не усомнившись, отдаст парню свой титул. В воздухе висела давящая неловкость, которая не позволяла Хвану поднять глаза на преподавателя. Как только его тело освободилось от внезапного ступора, а глаза перестали разглядывать интерьер, он залпом выпил два стакана леденящей жидкости, остужая разгорячённое горло. Минхо наблюдал за парнем, нервно задумываясь. Было ли правильным решением идти на поводу этому желанию? Да, для меня это не более, чем маленькая шалость, веселья ради. Но что, если Хёнджин воспринял это всерьёз? Вероятно, в этом возрасте он очень впечатлительный, а новые ощущения – словно оголённый провод. И какой ты после этого педагог, Ли Минхо? Он ведь ещё ребёнок, нельзя играть с его чувствами, иначе можно разрушить человека ложными надеждами. Нельзя переходить черту. Но мы ведь друзья вне университета? А могут ли преподаватель и студент действительно разделять эти две жизни? Нет, Минхо не собирается бросать Хёнджина, отвергая их дружбу. Данная ситуация дала ему понять, что привычные для Ли шутки стоит всё же пересмотреть и быть более чутким по отношению к младшему. Ли настойчиво отгонял мысль, что на самом деле, сам упорно пытался не задурманить разум в тот миг, когда увидел влажные губы с серебристой бусиной меж них. "Нельзя терять самообладание" – твердил старший в своих мыслях. — Это было так круто! — Хёнджин решил первый разорвать напряжённую тишину, присаживаясь на пол к старшему, — Я бы хотел двигаться также... Минхо приподнял уголки губ, прикрывая глаза. Парни сидели на полу, прислонившись к стене, их плечи слегка соприкасались, а головы устало отклонились назад. — Я думаю, твои движения будут ещё плавнее, а оттого и лучше смотреться, Хёнджини. Главное прочувствовать настроение мелодии и отдаться танцу полностью, я уверен, ты это и так знаешь, — Минхо повернул голову к младшему, взъерошив его волосы. — На улице уже поздно, давай я отвезу тебя домой? — продолжил Ли. Поездка до дома прошла не многословно, каждый был в своих мыслях, изредка перебрасываясь фразами. Дома Хёнджин устало скинул с плеча сумку, быстро принял душ, освобождаясь от липкого пота. Хотелось просто лечь и смотреть в потолок, осмысливая сегодняшний вечер. Мягкое воздушное одеяло окутало парня, превращая его в огромную белую зефирку, две большие подушки удобно лежали у головы и небольшой плюшевый медведь грелся под боком Хвана. В ту минуту, мне действительно хотелось поцеловать Минхо? Да нет, бред какой-то. Что я чувствую, находясь рядом с ним? Принятие, спокойствие, заботу, тепло, трепет. Чувствовал ли я что-то подобное раньше? едва ли. ...рядом с ним я чувствую себя в безопасности. — Мам, ты такая красивая, — малыш сидел за столом, выводя на листе что-то наподобие платья; его язычок зажат между губ, а голова, то вздымалась, чтобы посмотреть на маму и тут же опускалась, выводя контуры будущего рисунка. Женщина сидела рядом, записывая что-то в толстом ежедневнике. Она практически не слышала сына, изредка бросая на него взгляд, чтобы удостовериться, сидит ли тот спокойно. — Смотри! — мальчик спрыгнул со стула и дотронулся руки матери, — я нарисовал тебя! Красиво? — малыш ярко улыбался, ожидая, что мама обрадуется такому подарку. — Мгм, — промычала женщина, неотрываясь от дела. Мальчик потянулся ручками и прыгая на месте, хотел обнять её, но лишь услышал строгое: — Хёнджин, не мешай мне. Видишь я занята? — раздражённо произнесла женщина, — сиди спокойно. Хёнджину было пять, а в душе уже тогда образовывалась "черная дыра", которая стремительно забирала все надежды на любовь и заботу по отношению к нему. Каждый раз, обжигаясь равнодушием родителей, он всё больше закрывал и подавлял в себе тёплые чувства, которые может испытывать. И только недавно, с появлением в его жизни друзей, а в особенности, Ли Минхо, природная любвеобильность и открытость начали пробиваться, постепенно смещая ту самую тьму закрытых чувств.

***

Высотки кружили голову, располагаясь прямо перед Джисоном. Это не был самый престижный или богатый район Сеула, но всё же не тот, в котором жил парень. Хан неуверенно стоял у входа в одно из зданий, переминаясь с ноги на ногу. Он огляделся вокруг и понял, что люди здесь выглядели иначе. Классические костюмы, галстуки, тонкие шпильки, брендовые вещи, серьёзные мужчины с громоздкими кейсами и с большим количеством лака на волосах. Всё это отпугивало и заставляло Джисона усомниться в правильности своего решения. Хан был одет просто – тёмно-бежевые свободные брюки с несменными кедами на высокой платформе, огромная светлая куртка поверх обычнычного чёрного свитшота, который он надевал всегда и по любому случаю, а завершала образ – белая шапка, из под которой выбивались непослушные пряди волос. Голову парня стремительно заполнила мысль о том, что ему здесь не место; он ощущал себя пришельцем. Что если меня не примут? Засмеют за внешний вид? Но я ведь не на показ мод пришёл! Джисон покосился на мужчину, который быстрым шагом прошёл мимо него в дорогущем пальто. Он спрятал руки в карманы куртки, сделал глубокий вдох и зашёл в здание. Внутри помещение выглядело богато, но совсем не вычурно, скорее стильно и со вкусом. Джисон стоял на седьмом этаже возле двери в студию звукозаписи. Он потянулся к дверной ручке, останавливаясь в паре сантиметров от неё. Кто-то неожиданно положил руку на плечо парня и весело поприветствовал. Джисон от неожиданности запищал и отпрыгнул подальше от незнакомца. — Прости, кажется, я тебя напугал, — смеялся молодой человек, — ты ведь Хан Джисон? Я Бан Чан, работаю прямо вот тут, — парень смешно указал на дверь рядом с ними. Джисон опомнился и мигом сделал низкий поклон. — Здравствуйте! Простите, кажется, я задумался и не заметил вас, — он понуро опустил глаза. Чан ярко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы, а на щеках проступили маленькие ямочки. — Давай без формальностей, можешь называть меня хёном! Пошли, познакомлю тебя с Бинни. Бан Чан, к слову, был не выше Джисона, но явно превосходил по физической форме. На нем была свободная чёрная майка, а тёмные шорты открывали вид на подкаченные икры. Его белокурые кудри торчали в разные стороны, словно антенки и выглядел он так по-простому, по-домашнему. Будто находился не в дорогущем помещении, где до вещей дотрагиваться страшно, а в собственном доме. — Хей, Бин, знакомься...— начал Чан, но заметил, что его друг даже глазом не повёл, — Айщ! Всё ещё не может оторваться от работы! Молодой человек сидел спиной к двери, ритмично покачивая головой, а из наушников доносилась знакомая музыка. Студия была довольно просторной. Прямо у входа с левой стороны располагался диван, над которым висели разного вида гитары, а напротив, вдоль стены растилался стол с компьютером, музыкальными установками и клавишными. Атмосфера этого места вызывала у Джисона мурашки; он всегда мечтал иметь похожую студию – с множеством инструментов и возможностей, но довольствовался своим очень маленьким, но комфортным уголком в старом здании уже несколько лет. — Чанбин, познакомься с Джисоном, — Чан снял с друга наушники, обращая внимание на стоящего рядом мальчишку. Кажется, Чанбин уже привык и совсем не пугается, когда кто-то неожиданно подходит сзади, поэтому поднялся с места и спокойно произнёс: — Привет, я Со Чанбин, — на его лице не было улыбки, как при встрече с Баном, — Я как раз заново прослушивал твои треки, ты действительно талантлив, — похлопав Джисона по спине, Со снова сел в своё кресло. — Не обращай внимания, Бин всегда такой, когда дело касается работы – хмурый и немногословный. Расслабляйся, чувствуй себя, как дома, — Чан тепло улыбнулся и предложил Хану снять наконец верхнюю одежду. Чанбин был серьёзен и не выражал ярких эмоций, но в то же время, не было чувства, что парень недружелюбен и не хотел знакомиться с младшим. Джисон всё ещё прибывал в небольшой эйфории от происходящего – двое достаточно известных и успешных продюссера решили посотрудничать с каким-то совершенно неизвестным автором. Чем я их зацепил? — Твоя музыка, Джисон, имеет свой собственный уникальный цвет, — начал Чан, будто читая мысли младшего, — она точно передаёт эмоции и смысл, вложенный в него. И в твоём творчестве настолько большая палитра красок — от баллад до хип-хопа. Я просмотрел твои текста, которые ты отправил чуть позже, — Джисон внимательно слушал, но его щёки предательски вспыхивали румянцем от потока льющейся похвалы, — они настолько близки нам с Бином, что это было последней каплей в нашем решении – позвать тебя в нашу студию, — Чан говорил серьёзно, — ты готов подписать контракт на сотрудничество нашей тройки? — К-контракт на сотрудничество? — запнулся Джисон. — Да, нам хочется увидеть тебя в деле совместно с нами, — ответил на этот раз Чанбин, — посмотрим, что из этого выйдет. — Хорошо, я готов приступить к работе хоть прямо сейчас! — не сдерживая улыбки, воскликнул Хан. — Нетерпеливый ты наш, давай мы тебе для начала тут всё покажем! — посмеялся Бан, начиная рассказывать о правилах студии и вещах, которые будут в распоряжении младшего.

***

Когда Хёнджин вышел из дома, на улице было темно, а на чистом серо-синем небе можно ещё увидеть отблески ночи. Вокруг всё тихо и спокойно. Зимним утром солнце не торопится вставать, оставаясь в тени на пару часов дольше обычного. Эта зима очаровывала и была непривычна для Сеула. Снег валил, робко касаясь ресниц парня, а узорчатые снежинки, упавшие на кожу, тут же исчезали... Хёнджин медленно брёл по улице, наблюдая, как в окнах домов загорался свет. Снег под его ногами хрустит и поскрипывает, оставляя на себе неглубокий след. Морозный воздух охлаждает лёгкие, а щёчки окрашиваются в розовый румянец. На улице было немноголюдно, лишь дворник одиноко чистил тротуар, напевая себе что-то под нос. Говорят, такие прогулки освежают, бодрят и придают сил, поэтому Хван не торопился, разбирая по полочкам собственные мысли. — Мистер Ли, а как вы будете праздновать Рождество? — не унимались студенты. Первая пара – это всегда мучительно. Особенно, если это математика, которую всё же следует учить не на сонную голову. Поэтому сейчас, в восемь часов утра, Ли сидит за столом, украдкой зевая и сильнее укутываясь в тёплый свитер. Студенты же всё никак не могут настроиться на учебный процесс, забрасывая преподавателя вопросами. — Я не праздную Рождество, — честно ответил Минхо, о чем впоследствии пожалел. — Как это?! — удивлённо, с широко выпученными глазами, громко произнесли некоторые. — Нет праздничного настроения, — объяснил Ли, дабы успокоить, поверженных в шок, студентов. — А вы украсьте дом, — предложила Хиын, — можно повесить гирлянды, игрушки, поставить ёлку, испечь имбирные печенья... — Если бы всё было так просто... — задумался Минхо, но тут же отогнал все мысли, потому что о подробностях студентам знать не обязательно, — а я вижу, вы готовы отвечать? — Но... мистер Ли! — умоляющие возгласы прошлись по аудитории. — Тогда почему вы отвлекаетесь? Бегом за работу! — Минхо был не против поговорить с ребятами, вот только не о Рождестве. Хёнджин сидел за партой, задумываясь над словами преподавателя. Его задания давно были решены и ждали момента сдачи, поэтому беспокоиться было не о чем. Хван тоже не был в восторге от празднования Рождества из-за нескончаемых гостей, перед которыми приходилось строить счастливую семью, держа вилочку и ножичек, как подобает интеллигентному юноше, ведя светские беседы. А хотелось простого — сидеть в причудливых пижамах с динозаврами и оленями, укутавшись в одеялах и попивая глинтвейн, хотелось, чтобы играли новогодние песни, создавая уют, а тёплые объятия дарили любовь и трепет на сердце. Что же заставило Минхо перестать любить Рождество? Могу ли я это исправить? Я хочу попробовать...

***

Минхо устало скидывает куртку и садится на диван в небольшой гостиной. Три пушистых котёнка быстро подбегают, одаривая своего папу тёплым мурчанием прямо на замерзшую кожу. — Я тоже по вам соскучился, малыши, — Ли заботливо гладил каждого по шёрстке, — я купил вам много вкусненького! Конец декабря означал начало каникул, а значит и условного отпуска преподавателей, в котором им следует написать план работы на последующие месяцы, составить отчёты по предыдущим и проверить множество контрольных. Работа в образовании выматывала парня, большая часть студентов, в глазах которых не было и доли любви к учёбе – расстраивали, а вечные бумажки, проверки из министерства и внеурочная работа раздражали своими объёмами; но Минхо ни за что бы не променял её на что-то иное, потому что преподавание – именно то, чем жил Ли. Рождество он собирался праздновать также, как и во все остальные года. Возможно, Сынмин поворчит, приедет к Минхо, задарит подарками, накормит праздничной едой, а потом Ли прогонит его со словами: "Из-за меня ты не должен расстраиваться и пропускать свой любимый праздник. Быстро беги к друзьям и отпразднуй хорошенько! Ну же!" — так было каждый год, как только эти двое познакомились; Ким сопротивлялся, но мигом сдавался от грозного взгляда лучшего друга. Минхо же хочется скорее пережить этот день и не впадать в страшные воспоминания...