Do u feel the love?

Солнце лижет загорелые медовые щёки, острые широкие ключицы, голые плечи. Целует лучами уже зацелованное любовником, не находит не помеченного нежностью места. Морской бриз обдувает влажностью и прохладой. Тэхён ёжится от утренней свежести, босоного шлёпает по залитой золотом кухоньке. Зевает, тянется всеми конечностями, трясёт кудрями. Пальцами зачёсывает ото лба подальше, дабы не мешались. У него из дел сегодня — лишь любить. И он любить будет в разных агрегатных состояниях. Вкусный самодельный лимонад из холодильника бодрит, солнце на деревянной веранде слепит глаза. Тэхён любуется рябью океана, лучистыми бликами, улыбается в плещущейся тишине. В просторной комнате, насквозь проветриваемой утром, на диване находится телефон. Тэхён поплотнее прикрывает дверь в зашторенную тёмную спальню, оставляя мужа досыпать положенное. В шкафчиках и холодильнике оказывается всё необходимое, заботливо доставленное помощницей вчера, пока их на вилле не было. Тэхён щёлкает длинными пальцами по экрану телефона. Динамик заполняет комнату хитами Шакиры. Тэхён принимается за готовку.

SHAKIRA — WHENEVER, WHEREVER

Бёдра двигаются плавно, поясница поблёскивает серебринками пота. Умелые руки бегают над овощами, орудуют ножом, бьют яйца венчиком. Сковорода шкварчит под омлетом, разнося по домику аппетитный запах. Тэхён подпевает на ломанном английском, но со всей душой. Запихивает капсулу в кофе-машину и танцует, откровенно, поднимая две руки вверх, извиваясь талией. Раскрепощается, запуская ладони по горячему телу сверху вниз, ощущая кончиками пальцев влагу. Почти слышит звон монеток набедренной повязки, выставляя ногу вперёд и подаваясь бедрами в стороны. Волосы пружинят, прыгают, блестят утренним пожаром. Тэхён опрокидывает голову, отдаётся музыке. Поёт бархатно, глубоко, кадык ходит под тонкой кожей шеи. Длинные ноги перемещаются на цыпочках по деревянному полу благоухающей кухни, мышцы перекатываются волнами, он закрывает глаза. — Whenever, wherever, we'll learn to be together! — I'll be there and you'll be near, and that's the deal my dear! — Чонгук! Тэхён распахивает пушистые ресницы, разворачивает голову на любимый голос, улыбается ещё шире, ловит солнечных зайчиков в тёмных глазах. Чонгук подстраивается под незамысловатую пляску, прижимается к горячей спине голой грудью, притирается сзади. Между телами — ткань белья, между душами — ничто. Двигаются словно тёплый пластилин, слипаются между собой. Чонгук оборачивает руки вокруг широкой загорелой талии, оглаживает большими венистыми руками низ живота, игриво задевая пальцами белую резинку трусов. Укладывает голову на поджарое плечо, отбирает назад у солнца поцелуи, снова метит влажной любовью. Тэхён задирает руки, обнимает мужа за шею, смеётся, продолжает петь. Притирается задницей, раззадоривает, наслаждается ласками. Он себя ему давно отдал, теперь лишь каждый день раскрывается, всю нежность на него выплёскивает. В Тэхёне места нет, он кипит, бушует, всё наружу лезет, их с Чонгуком мир наполняет. Чонгук принимает с благодарностью, обхаживает словно луна свои звезды, лелеет, холит. Океан подглядывает с веранды, облизывает разгорячённые тела, по змеиному сплетающиеся в мелодии. Солит страстные поцелуи, красные языки, пухлые после ночи губы. Глаза сверкают, в глазах вода. Бурлит обожанием, штормит чувствами. Тэхён разворачивается в сильных руках, ведёт тонкими пальцами по подтянутой твёрдой груди, обходя возбуждённые от прохлады соски. Носом плывёт по потной пульсирующей шее, кусает нижнюю челюсть. Себе, себе всё, ни дюйма солнцу. Он жадный до Чонгука. Всё имущество, деньги, драгоценности — по миру пустит, но Чонгука… Ни грамма, ни сантиметра, ни секунды Чонгука. Никому. Лицо Чона со сна мягкое, припухлое, большой нос жмурится от лучей, в уголках глаз покоятся остатки сладкой дрёмы. Угловатая верхняя губа подрагивает в улыбке, обнажает жемчуга-зубы. Чонгук плавится, вдыхает носом запах соли с любимого тела, вбирает в себя каждой клеточкой аромат знакомого цитрусового шампуня. Пальцами перебирает позвонки на спине, гладит поясницу, сжимает в ладонях бока. Двигаются вдвоём под ритмичные барабаны, переставляют ноги, прижимаются щеками друг к другу. Между ними только любовь, душа — оголённый провод, щёлкни пальцами — замкнёт. Перемкнёт. — I'm at your feet… — Чонгук! Тэхён заливается смехом, румянцем горят щёки. Чонгук опускается перед супругом на колени, поцелуями-укусами прокладывает дорогу от пупка до кромки белья, обжигает руками крепкое тело. Тэхён запускает пальцы в волосы цвета вороного пера, поглощает глазами мускулистую спину любовника, наслаждается прикосновениями. Супруг сжимает пальцами упругие мышцы бёдер, зубами впивается в плоть над коленкой, раскидывает искорки из глаз, комната пылает. От жары ли, от двух мужчин… Не важно. Чонгук целует всё, до куда может дотянуться. Благодарит всех Богов вот уже три недели за то, что там, на пирсе, Тэхён сказал ему «да». Он — самый счастливый человек во вселенной. Тэхён подхватывает мужа под плечи, тянет наверх, Чонгук ведомым котёнком подчиняется. — У меня омлет, слышишь? — Гм… — Завтрак для тебя готовил тут, а ты… — А я и тобой позавтракать непрочь. Тэхён хохочет снова, обводит ладонью любимое лицо, ноготком обрисовывает шрам на скуле. Была бы возможность — сам бы еду и воду целиком и полностью заменил на Чонгука. Он щёлкает плитой, отключая и так уже пережаренный омлет, после чмокает в нос Чонгука. — Давай, иди ко мне. Шепчет, бодается лбом в чужой, делит дыхание на двоих. Руками подхватывает мужа под бёдра, подтягивает к себе. Чонгук обнимает талию ногами, повисает на напрягшемся теле, утыкается носом за ухо. Там естественный запах сильнее всего. Тёмные кудри щекочат веки, переплетаются с ресницами. Вот так — спокойнее, чем в самом безопасном бункере. Тэхён его бункер. Тэхён поддерживает супруга за поясницу, другой рукой забирает чашечку от кофе-машины. — Я тебе сварил, ну. Доброе утро, радость моя. Чонгук отвечает на громкий влажный чмок в губы, принимает одной рукой тёплый кофе, отхлёбывает горечь. Бодрит. Чонгук жмурится в удовольствии. Тэхён со своей ношей, укладывая обе руки на ягодицы, выходит на веранду. Волны обнимают песочный пляж, где-то рядом поют птички. Если это не рай, то Тэхён даже не будет туда стремиться. А здесь… Здесь он бы остался на всю жизнь. Чонгук одной рукой держится за крепкую шею, другой подносит к губам белую чашку. Не боится упасть. Знает, что муж этому случиться не даст. — Я тебя люблю, Тэхён-а. — Я чувствую. Я тоже люблю тебя. Да, они чувствуют. Всеми фибрами души. Каждой порой, каждой клеткой чувствуют. Любовь, перемешанную с горечью кофе, солью океана, жаром песка под ногами. Любовь в мелодии заезженных песен. Любовь в запахе горелого омлета. Любовь в нежных улыбках и звонких голосах. Любовь, льющуюся сахарным сиропом в долгие жаркие ночи. Любовь среди смятых простыней и скинутых с постели подушек. Любовь между струями прохладной воды в душе. Любовь в капельках фруктового сока на подбородке. Любовь в слезах счастья. Любовь. Любовь. Любовь. И ты тоже почувствуешь любовь.