Un souhait.

      Страсть, витающая в воздухе, была оглушающей, выбрасывающей из реальности в совершенно иной мир. Там были только горячие и влажные поцелуи до стонов и выдохов в чужой рот, только уверенные касания на талии и спине, только сильное возбуждение от одной мысли из-за предстоящего.       В ванной стены были холодные, так что спину Чонгука обжёг холод, из-за чего он недовольно промычал Тэхёну в губы, на что тот поменял их местами, прижав Чона ближе. Парень выгнулся сильнее, с готовностью принимая чужой язык. Зеркало, висящее напротив, запотело — градус в небольшом помещении поднялся достаточно быстро. — Чонгук-а, малыш, — Тэхён отстраняется ненадолго, заглядывая в глаза. Его губы припухли, волосы в лёгком беспорядке. — Да? — тот, пытаясь отдышаться, смотрит своими блестящими глазами. — Я тут вспомнил.. Вчера, после наших посиделок с друзьями, ты что-то хотел сказать, назвал это супер важным и отрубился. Объяснишь? — Ким выглядит обеспокоенным, хотя на фоне всей ситуации скорее нелепо. — Ты серьёзно хочешь поговорить об этом сейчас или мы продолжим более интересное занятие? — Гук недовольно дует губы, склоняя набок голову. — Да, прямо сейчас мне нужен ответ, — цепляет рукой колечко в ухе, дёргая его и массируя мочку. — Надо вспомнить ещё... — Чонгук прикрывает один глаз, напрягая мозг, и охает из-за всплывших воспоминаний. Краснеет, отводя взгляд, и хочет вчерашнему себе помыть рот с мылом. — Там, мм, там ничего такого. — А твой забегавший взгляд говорит мне об обратном, — большим пальцем Тэхён оглаживает заалевшую щёку, с нежностью заглядывая в глаза. — Ну же, милый, я не цербер, помнишь? Есть не собираюсь. — Я... просто... эм, это не то, о чём можно сходу сказать, — парень пару секунд раздумывает, как бы правильно преподнести слова. — А можно нельзя? — Не можно. — Айщ.. просто я до отношений с тобой хотел почувствовать язык в своей заднице, а потом понял, что не каждый готов такое сделать, вот и... перехотел, — в итоге выпаливает Чонгук, понимая, что он нифига не преподнёс, а буквально вывалил своё тёмное прошлое полугодовой давности. Упс. — О чёрт... прости и з-забудь.       Тэхён смотрит на него с небольшим удивлением и улыбкой, закатывает глаза, бурча что-то вроде «когда ж ты перестанешь отмалчиваться». — Желание моего Гук-и — закон, — и руки с талии опускает на упругие ягодицы, скрытые тканью белья. — Ч-что? Стой, это так не делается, — Чон аж глаза испуганно округляет, не понимая своей реакции. Хотел? Хотел. Дают? Дают. Так почему не берёт? — Ты понимаешь, что и сам должен этого хотеть? А не следовать моим хотелкам? И вообще, блин... — Чонгук, мне двадцать четыре года, понимаешь? Я знаю, чего хочу от жизни, поэтому твёрдо уверен в том, что хочу сделать тебе римминг, — Тэхён поджимает губы, не понимая такой реакции. — Чего ты боишься из-за прошлого? — Не боюсь я ничего, просто... я не понимаю почему ты так легко согласился, — он утыкается лбом в плечо. — Потому что ты мой парень и я тебя люблю, логично? — руки вновь смещаются на поясницу, поглаживая в успокаивающем действии, губы же невесомо целуют макушку. — То есть, предложи тебе такое незнакомец, ты бы не согласился? — почти шёпотом уточняет Чонгук. — Нет. Да и зачем мне незнакомец, когда у меня тут своё чудо есть? — Ким Тэхён...       Они стоят в тишине, нарушаемой лишь топотом соседей сверху. Чон пытается собраться. Всего через несколько минут он может получить желаемое, так в чём проблема? В степени интимности, вероятно. Стоит представить, что Тэхён, его парень и самый лучший человек на земле, в которого он безумно влюблён, своим языком будет трогать там, входить им глубже, так сразу же хочется позорно свести колени вместе. Это возбуждает настолько же сильно, насколько заставляет испытывать стыд.       Чонгук правда этого хочет, особенно с Кимом. А раз старший и сам только за, не видя ничего мерзкого в римминге, то и Чон доверится. — Ну что, малышкинс, продолжим или закругляемся? — тихо спрашивает Тэхён.       Парень же решительно поднимает вновь поплывший взгляд, улыбаясь. — Продолжим. — Тогда сначала душ.       Под струями воды Чонгук принимает все поцелуи, касания. Ему нравится, когда Ким становится чуть более напористым, когда сжимает чуть сильнее положенного. Младший же обожает ставить метки, и Тэхён никогда ничего против не говорит, даже мычит довольно, пока Гук всасывает кожу немного ниже ключиц, но сам никогда подобным не промышляет.       Уже в спальне Тэ просит его лечь на живот, а потом зачем-то долго мнёт мягкие половинки, целуя их и разводя в стороны. — Тэхён? Ты чего? — Чонгук через плечо смотрит на довольного бойфренда, пытаясь понять его действия. — Просто люблю твою жопку, совсем как антистресс, — при этом облизывается так хищно, следом кусая фарфоровую кожу. — Ауч.       Старший одной рукой приподнимает его бёдра, тем самым ставя в коленно-локтевую. Правая рука проходится по груди, ногтём царапая сосок, на что Чон шипит; спускает по прессу прямо к полувозбуждённому члену. Левая же оттягивает одну половинку, после чего чувствуется влажное тёплое касание. Тэхён широким мазком проходится по всей расщелине, вынуждая юношу уткнуться в согнутые локти. Странное ощущение. Язык кружит вокруг сморщенного колечка, тычась в дырку. В ушах противный писк, пока внизу живота нагревается настоящая лава.       Спереди его неторопливо ласкает рука, сзади — язык, владелец которого очень хорошо им владеет. Взрывное комбо.       Губы из-за частых вдохов высыхают, поэтому младшему приходится их постоянно облизывать. Припухшие края ануса Ким начинает посасывать, ещё сильнее смачивая слюной. Неожиданно спускается к мошонке, давит на неё языком, вызывая звонкий стон, утопающий в подушке. — Малыш, подними голову. Хочу тебя слышать.       Низкий голос пускает по телу мурашки, а требовательные нотки заставляют возбуждение предательски дёрнуться.       Следующий стон, вызванный резко толкнувшимся в отверстие языком, ярко слышится в тишине комнаты. — Умница.       Ох уж этот властный тон, из-за которого яйца тяжелеют и сладкая дрожь волнами по телу ходит.       Тэхён своим языком ласкает стеночки, входя глубже, а когда понимает, что это предел, то осторожно вводит палец. — Не больно? Или лучше добавить смазки?       Чонгук крутит головой, забывая, что его сейчас не видят. Слабый шлепок отрезвляет, а бёдра поддаются вперёд, чтобы уйти от широкой ладони, но его притягивают обратно. — Давай, Гук-и, я жду ответ. — Всё х-хорошо, не останавливайся, — еле как выдавил из себя Чон, сетуя на заплетающийся язык.       Чужой палец вместе с языком входят в покрасневшую дырочку, продолжая прерванные действия. Чонгук задыхается, когда к животу резко подкатывает сильное возбуждение. Простата. Палец, как назло, то давит на неё, то просто поглаживает, делая из парня хныкающую гиперчувствительную лужу. Все конечности становятся ватными, чувствуется приближающая разрядка. — Не.. там, т-только не там, хён. Я не выдержу так. — А кто сказал, что надо сдерживаться?       После этих слов Чонгук начинает вилять и подмахивать бёдрами, насаживаясь на язык с пальцем. Спереди рука тоже ускоряет движение, подстраиваясь под ритм, и уже через несколько минут Чон сдаётся окончательно, бурно кончая с именем Тэхёна на губах.       Колени разъезжаются, хочется просто упасть, но старший укладывает его на бок, нависая сверху. — Всё хорошо? Хочешь чего-то? — Ким прикусывает нижнюю губу. — Я был грубоват, кажется? Прости, такие вещи стоит заранее уточнять. — Вовсе нет. Как ты мог заметить, мне слишком это понравилось, — Чонгук хихикает, чувствуя щекочущие поцелуи на рёбрах, которые спускаются ниже и доходят до пяточек. — Мне нужно время, чтобы отойти и быть готовым ко второму заходу. — Водички? — Если не сложно. — Ещё б мне сложно было.       Потом они, вдоволь намилуясь, займутся неторопливым сексом. Чонгук будет жадно целовать Тэхёна, пока тот будет в него толкаться. Он закинет ноги на поясницу старшего, скрестив щиколотки, и будет слушать тяжёлое дыхание, стоная в изгиб крепкой шеи.       Чонгук прочувствовал то, что хотел, и ему безумно понравилось. Но ещё больше ему понравилось лежать после, с приятной ломотой во всём теле, и, держась с Тэхёном за руки, говорить о планах на следующий день.       Римминг по всем фронтам проигрывает уютным моментам.