чёлочный прикол Антона Шастуна

— Антон? — выпаливает Арсений, даже не успев оказаться в прихожей. — Двое суток не был дома, невероятно соскучился, — обувь летит куда-то в угол, создавая неимоверный грохот, который бил по ушам ещё отчётливее в полупустой квартире. Мужчину приветствует тишина, поэтому он ещё несколько раз озадаченно произносит «Антон?», но имя его парня также приветствует его эхом, разбивающимся о стены. Инстинктивно начинаются поиски собранных чемоданов и обдумывание всех своих недавних косяков, но ни ноги не цепляются за громоздкого друга при входе, ни косяки не вспоминаются вовсе. Стоит пройти немного дальше, всё ещё сосредоточенно разглядывая происходящее, и взору предстаёт удивительно милая картина — Шастун просто умудрился на гостевом диване, почти выпустив из руки пульт. Он вот-вот с грохотом упадёт на пол и ему явно придётся побороться за шанс на выживание, ибо старичку уже годика четыре, наверное. И иногда он показывает такие фокусы, что рядом с ним даже дышать страшно. Поэтому он, несомненно оказывается ликвидирован сразу же. Чёлочный прикол Антона занял аж целую декоративную подушку, настолько успела вырасти самая любимая арсова часть во всём Антоне. Эти кудри такие мягкие, приятные на ощупь, волнистые, слегка свисающие на глаза, засчёт чего их всё время надо зачёсывать набок или поднимать феном, потому что нарушается фокусировка зрения. Чтобы не было никаких проблем — часто на съёмках парню вовсе выпрямляют его природные завитки, и Арсу честное слово хочется придушить этих людей голыми руками, ибо ну как может не дрогнуть рука нещадно выпрямлять каждую кудряшку, ведь ты запускаешь руку ему волосы и создаётся впечатление, что ты в парке развлечений для собственной части тела, потому что они и по форме и по качеству напоминают ряд пружинок, но при этом они такие мягенькие, что желание тыкаться носом в них часами только возрастает. Волосы Шастуна всегда пахнут персиками, поэтому это всегда донельзя приятный процесс ещё и для всех возможных дыхательных путей. А какие они на ощупь губ прикольные… Что-то слегка щекотно колющееся. Арсений просто часами готов нюхать, целовать, расчёсывать и заплетать. Невероятно. Он как самая настоящая фанаточка с бегущей строкой в глазах: «чёлкантонашастуначёлкантонашастуначёлкантонашастуна» и все возможные слюнопускательные эмоджи тоже к этому прилагаются. Только вот сам парень этого абсолютно не понимает, ведь «Арс, ну это же очень странно!», хотя все остальные части себя он с удовольствием пустит на часовые поцелуи — лоб, нос, щёки, губы, подбородок, шею, ключицы. И всё что угодно, но только не чёлку. Кто бы мог подумать, что в этом и будет состоять самая сильная боль тридцативосьмилетнего мужчины — в чёлочке. Ну потому что «Какая она прекрасная, Антон, это должна быть полноценная зона для поцелуев!», и даже сейчас, рассматривая спящего Шастуна с его пухловатыми розовыми губами, которые в данный момент не сомкнуты до конца, с его забавно сморщенными бровями — видимо что-то снится, пунцовыми щеками и скрытыми под веками его прекрасными зелёными глазами — заберите у Попова всё и дайте пожамкать данный объект обожания, потому что он не касался его даже при малейшей случайности целых два дня и рука неосознанно тянется именно туда. — Шаст, я приехал, — тихо шепчет Арс, наклоняясь к самому ушку, чтобы не напугать. В ответ слышится нечленораздельное мычание, но Антон и правда встаёт сразу, пытаясь сходу сориентироваться в пространстве. — Арс…? — конечно, так просто это не получается и приходится остаться в сидячем положении на диване, втыкая в какую-то дальнюю точку. — Я, Тотошка, я, — тихонечко по-доброму посмеивается в кулак, объясняя своему ненаглядному что к чему и вообще какой сейчас год. — Сейчас шестое сентября две тысячи двадцать первого года и я уезжал на съёмку на два дня. К моему приезду ты утомился и задремал, поэтому даже не слышал как я зашёл. К слову, по телевизору всё ещё транслируется какая-то дребедень, которая видимо была настолько интересной, что ты решил под неё заснуть, — указывает пальцем на трансляцию какого-то фильма на новом модном канале, который достался им когда они подключили пакет-премиум. — Это не дребедень! А Веном вообще-то, — важно повествует парень, в попытках протереть глаза так, чтобы блики на экране смогли собраться в одну целую картинку. — Это не отменяет того факта, что он настолько интересный, что ты решил, что это лучшая колыбельная, — уже вовсю хихикает Арсений, пряча смущённое лицо в ладошках. — Выспался хоть? — до мозга Попова наконец доходит, что он как дурак стоит возле дивана и никак не может соизволить на него плюхнуться. С диваном в собственной же квартире он ведёт себя так, как будто он сейчас в пятилетнем возрасте в гостях у какой-нибудь тёти Зины, маминой подружки, которую он видит второй раз в жизни и перед приходом ему нравоучительно давали наставления лишний раз ни к чему не прикасаться и теперь он стоит и мнётся, желая куда-нибудь наконец усадить свою попку. Потом он таки усаживается, сразу чувствуя хороший аромат персиков. — Да не то чтобы да, — Антон задумчиво чешет затылок. — Диван маленький и мне удалось отлежать все конечности на свете, — он неловко смеётся, ещё раз напоминая себе, что он неловкий двухметровый великан. — Антон, мой хороший, он гостевой. Любые приходившие к нам гости не будут под два метра ростом и не будут засыпать сидя в исковерканной позе. И им будет замечательно, поверь мне! — мужчина подвигается ближе, сгребая своего парня в длительную охапку самых тёплых на свете объятий. — Я соскучился, — едва слышно говорит Арсений, тычась лицом в замечательныйлюбимыйпревосходный чёлочный прикол. — Я надеюсь, это сейчас адресовано мне, — не упуская возможности, подтрунивает Шастун, тихонько хихикая, ибо он знает о сумасшедшей любви своего мужчины к кудрявым волосам Антона, в которых он по сей день, в отличие от Арсения, не нашёл ничего настолько привлекательного. — Ну Антоооон, — тот нехотя отлипает, вопиюще возмущаясь и закатывая глаза. — Ну что, «Антон»? — парень недовольно цокает. — Я тебе уже миллион раз говорил, что это очень странно и ненормально! — Шастун внимательно наблюдает за моськой вселенской обиды напротив. Арс кратко и поочередно целует подбородок, губы, и оставляет малюсенький «буп» на носу, едва ощутимыми касаниями. И со всей тоской, печалью и грустью, удаляется на кухню. — Ну Ааарс, — теперь уже вымученно стонет Шастун. — Только вот обижаться не надо! — в ответ никакой реакции, поэтому он подрывается с дивана и резво оказывается за спиной у своего мужчины, который им обоим сосредоточено мастерит кофе. И крепко обнимает его за талию. — Обижаешься? — вопрос, скорее, риторический, но Шастун всё равно в ожидание ответа укладывает голову Попову на плечо, и тихое «угу» всё-таки, едва уловимо, но проскуливается. — Ты просто не понимаешь насколько они прекрасные! — ещё чуть-чуть, и Арс, кажется, взвоет от любви только к кудрям. — Знаешь, я тут подумал… — Антон резко сменяет тембр голоса на томный, подогревая интерес настолько, что Арсений даже откладывает приготовление напитков, хоть оно уже и на финишной прямой, и внимательно смотрит парню в глаза, за секунду растворяясь в омуте зелени. — А давай ты мне косички заплетёшь? — спасибо, что мужчина ещё не глотнул кофе, иначе бы тот точно сейчас оказался пятном на его новой рубашке, потому что в какой-то момент после этого предложения даже воздух перестал нормально поступать в лёгкие и Попов закашлялся. — Их тоже можно целовать! Я разрешаю, — смеётся Антон, хлопая Арса по спине. — Правда можно? — тридцативосьмилетний мужчина в миг стал каким-то «малюсеньким», даже фраза прозвучала как пищание маленького котёнка. Ему только что дали зелёный свет на самую желанную вещь в его жизни. Антон согласно кивает, тихонечко хихикая с умилительно-детской реакции Арса. — Прямо сегодня можно? — Арсением вот-вот можно будет заменять самые мощные электростанции, он сияет слишком красиво. Снова согласный кивок в ответ. — Я люблю тебя, — Арс явно хотел на этом закончить, но портить такой момент подколами явно не хотелось, поэтому, недолго подумав, он добавил: «И твои кудряшки.» — Я знаю, мой хороший. Знаю. И я тебя очень люблю, — Антон шустро целует его в щёку, прошептав на ушко: «Ещё больше чем ты мою чёлку» — и также тихонечко посмеявшись.