З — забота, Л — Любовь

Яр жмурится в который уже раз — головная боль такая сильная, что аж глаза выедает. Черепную коробку будто обручем железным сковали и затянули посильнее, или…проводит параллель с Иисусом — венец терновый нацепили — ни снять, ни успокоиться. Таблетки совершенно не помогают, уже третью выпил, только слабость в теле и головокружение заработал. А ещё внимание совершенно рассеянное и сознание мутное. Ему бы сном забыться, ему бы в принципе забыться. Устал. От всего устал. От мотаний туда-сюда. От жизни на два города — нигде и сразу везде. Разве это жизнь? Да, она яркая, насыщенная, каждый день, если он конечно занят, так и горит красками. Но…если дни не забиты ничем, то пустота, что внутри живёт уж незнамо сколько лет, выходит наружу и начинает засасывать в пучину темных мрачных мыслей. Его окружают действительно потрясающие люди, и любят они его искренне, но…как только они расходятся по домам, Яр все равно остаётся один. Даже если будет переписываться, даже если будет сидеть в видеосвязи — после завершения разговора — он будет один. Сейчас голова болит сильнее, чем вчера, позавчера, да и вообще — впервые за последнее время она беспокоит его так сильно. Яр мечется на узком диване — воспользоваться широкой кроватью хозяина квартиры он не решается. Его и так пустили пожить на время его пребывания в Москве, ему и так позволили напрячь себя, ему и так было сказано брать всё, что захочет из холодильника, его и так оставили в квартире при отсутствующем хозяине — доверили больше некуда. Саша в Питер умотал, там очередная постановка, и он премьерит в "Дон Жуане" с Ожогиным. Долго это не протянется — так, на пару раз, заходами-набегами на Питер в его и так плотном графике. Яру это кажется комичным — Саша в Питере, а он в Москве. Будто эти два города так и норовят их разлучить. Будто для баланса во Вселенной и для мира во всем мире (хотя мира и не наблюдается, если честно) им необходимо быть в этих местах, и не важно кто где — главное чтобы один в Питере, другой в Москве. От Саши никаких новостей, устал наверное, или празднует дебют. Хоть он пусть немного отдохнёт — вечно Яра за то, что тот себя не щадит ругает, а сам хватает спектакли, выходные не беря, да что там выходные — 4 спектакля в день может играть… Спина начинает мучить вспышками боли то там, то тут — его скрюченная поза не пошла на пользу, хотя в этом и сомнений не было. «Я просто тело, что тупо болит» — проносится в голове мысль, которая вызывает смешок. Тиканье часов бесит неимоверно. В этой жуткой тишине все кажется слишком громким и бесючим. Яр воет в прижатые к губам ладони и выгибается обречённо.        В этой тишине невыносимой слышится копошение в коридоре, у входной двери. Яр напрягается, начинает думать о том, что делать если вдруг это какие-то грабители или убийца заказанный каким-то недоброжелателем — в квартире звукоизоляция подстроенная под Сашины ночные вопли на стримах, поэтому ори, хоть заорись — никто на помощь не придет. Кому звонить тоже не ясно. Кириллу разве что, если и услышит…или Кролю. Саша все равно не в сети. Да и вообще, люди на ночь звук вырубают. Думает голосовое записать — хотя бы будет ясно, что не Саша его убил. А то вернётся, а у него труп в квартире — сложно будет объяснить полиции, что да как. Шум становится громче, в дверях явно что-то щёлкает. Кажется Сашины чудные «самые безопасные двери» не такие уж и безопасные. Яр пошевелиться боится, страх сковывает, и дышать становится больно, лёгкие будто холодом изнутри обжигает. В коридоре шаги, тихая ругань и звук защёлкивания замков — пиздец попал… Свет загорается слишком неожиданно — грабители бы не стали — успокаивает Яра его сознание. Глаза слезятся ещё больше, теперь не только от боли, но и от света в конце туннеля. «В конце тоннелей наших жизней лишь один мы видим свет…»* а в центре его Саша. Яр вскакивает слишком резко, за это голова не говорит ему спасибо, а говорит «получай разряд». Он жмурится, пытаясь пережить вспышку боли как можно быстрее и легче. — Ты чего не спишь? Саша интересуется мягко, будто и так зная ответ.        — Голова болит. — Сильно? — Пиздец как. Саша хмыкает, головой кивая, и уходит. Яр падает на подушку шумно выдыхая. На кухне шумит вода, долго шумит — Саша руки, наверное, моет. Затем шкафчики хлопают дверьми, все через чур громко. В ушах звенит. Яр глаза распахивает, дёргаясь от неожиданности. Рука мягко на плечо опускается. Саша на край дивана облокачивается локтями, а сам на пол садится. — Давай, я тебе таблетку принес. Яр встаёт кряхтя, и стонет от того, что в спине несколько точек усиленно болью отзываются. — Что такое? — Спина болит. Саша молча кивает, помогая Яру подняться. Яр было уже руки тянет стакан взять, но Саша головой качает, подносит его к Яровым губам и говорит: — Пей. Яр ближе тянется, и слегка горькая жидкость оставляет издевательское послевкусие на языке. Яр сопит и пьет залпом. Саша его по голове гладит, волосы приглаживая. Стакан на пол ставит, а сам обёрткой шуршит и мизинцем подбородка Ярового касается, по губам чем-то водя. Яр открывает рот и шоколадная сладость во рту разливается стирая воспоминания о чем-то горьком и мерзком. — Скоро должно подействовать. — Спасибо. Саша улыбается тепло и нежно, и за руку беря тянет подняться. Яр слушается даже вопросов не задавая — у него слишком нет сил. Саша ведет его за собой минуя кухню и ванную. Саша его в проём дверной подталкивает, свет включая. А сам уходит куда-то. В коридоре щёлкает выключатель и доносятся приближающиеся шаги. Сашина рука на поясницу ложится так правильно, будто там ей и место, Саша рядом становится в лицо всматриваясь. — Ты чего на ногах, Ярик? — А куда мне? — На кровать, Руина ты мелкая, давай. И свитер снимай. — З-зачем? — Яр наконец немного в себя приходит. — Спину разомну, давай-давай. Яр послушно плетется к кровати, коленку правую поджимая, другой ногой пола касаясь, на край садясь неловко. Саша вздыхает беззлобно, подходит ближе, за спиной останавливаясь. Хватает за края свитера и вверх тянет. Яр только руки вверх поднимает облегчая задачу. Саша его волосы чем-то подвязывает, убирает чтобы не мешали. Яр всему объяснение даёт. Саша его на руки берет исключительно для того, чтобы поудобнее разместить. Да. И по коже осторожно проводит для того, чтобы она привыкла к прикосновениям. Саша с шеи начинает и с плеч, разминает осторожно, но явно зная куда надавить и какие точки затронуть. Прикосновения отдают пульсацией в голове и секундным облегчением за которым сразу же идёт возвращение боли. Саша его на кровать животом укладывает, гладит спину и поясницу, лопатки острые пальцем большим обрисовывая, по хребту ведя сверху вниз, позвонки перебирая на ощупь. Кожа тонкая, будто вот-вот порвётся, кости под ней ненадёжно выступают, колются. На белом алебастре остаются полосы — красноватые следы от пальцев. Саша приступает к массажу. Яр сопит только, молчит — что для него не свойственно совершенно. Саша заканчивает и Яра зовёт подняться. Расфокусированный, сонный взгляд красных глаз на него смотреть пытается, клипает часто. Саша виски осторожно массирует, большими пальцами чуть надавливая. — Спать? — Д-да. Спасибо, Сашк, правда. Яр таким растроганным видится, носом шмыгает и Саша не может удержаться — на себя его тянет, за плечи обнимая и по спине голой гладя. Яр молчит, сопит в плечо уткнувшись, дрожит раз через раз. Саша напоследок рукой по спине трёт и отстраняется. С кровати поднимается и к шкафу отходит. Возвращается с футболкой в руках, Яру протягивает. Тот ее пальцами длинными и холодными цепляет. Саша вздрагивает невольно, Яр губы поджимает. Путается в одежде, все-таки надевая. На Сашу смотрит, голову задрав. Саша его по носу пальцем щёлкает: — Давай ложись. — Куда? — Под одеяло, — Саша на кровать кивает. — Зачем, Саш? — Диван, очевидно, неудобный. Ты чего раньше не сказал? — Да нормальный диван. — От нормального дивана спина не болит. Лезь говорю, дрожишь весь. Давай. Яр с кровати встает шатаясь, ждёт, пока Саша край одеяла отбрасывает. — Ложись. Яр заползает, морщась от того, что постель холодная, и пальцами волосы распутывает, на тумбочку резинку кладёт. Саша дверь закрывает и гасит свет. Яр наблюдает, как тёмный силуэт шевелится. Яр додумывает — Саша свитер снимает, джинсы расстегивает, шуршит тканью, на кресло одежду кидает. Ну класс…приплыли… Саша под одеяло забирается, рядом ложится. — Ну как ты? — Лучше, — Ярик в ответ хрипит тихо. — Спасибо Саша смеется тихонько. — Всегда пожалуйста. — А ты чего приехал? — Яр понимает, что возможно вопрос слишком резкий и даже наглый. — Я имею в виду, что ты…ночью…я думал ты в Питере останешься... — Я тоже так думал, но…понял, что не могу там, пока ты тут один. — Я же взрослый, Саш, справился б. — Ага, я так и подумал, поэтому решил приехать-проверить, и видимо не зря. Да соскучился я, Яр — на выдохе пропевает Саша. Яр сам к нему ближе двигается, в одно движение рядом оказывается и прижимается, обнимая. Саша руку выпутав на спину ему кладёт и гладит мягко. — Я тоже соскучился, Сашк, очень.