дорога сна

***

      По Дороге Сна — мимо мира людей, Что нам до Адама и Евы, Что нам до того, как живет земля?

***

      Он помнит отчётливо, словно бы это было вчера. Материнские покои, что отливали золотом в лучах утреннего солнца и колыбель стоящую практически посередине. — Тор, это твой брат. Локи. — Фрида улыбалась тогда счастливо и мягко. — Посмотри. Только будь осторожен. Он тогда долго рассматривал маленького черноволосого человечка, внимания которого было всецело поглощено звонкой погремушкой. Тор смотрел и удивлялся, что теперь не один. Что у него есть младший брат. А Локи, словно бы в ответ на его мысли, откинул погремушку в сторону и посмотрел Тору прямо в глаза, изучая новое, до нынешнего момента не знакомое лицо. И улыбнулся однобокой улыбкой, цепляясь за протянутый палец и собственнически сжимая его в своей маленькой ручке. Локи всегда был собственником. Порыв льдистого ветра бьет Тора по лицу, возвращая в реальность. Он прячет лицо в воротник куртки и смотрит на горизонт, что затягивают чернильные тучи и думает о том, что корабли Нового Асгарда ушли к шотландским берегам за грузом раньше. Шторм их минует. О землю ударяются тяжёлые дождевые капли. Тор на последок вздыхает полной грудью ледяной, солоноватый воздух и направляется к дому. На пороге его встречает Йоз. Тычется головой о ногу, урча приветствуя его приход. В эту ночь ему впервые за долгое время снятся сны. В которых все слишком. Слишком ярко, слишком реалистично. Асгард полыхает золотым привычно-правильно, а от буйной зелени садов слепит глаза и среди этого Тор замечает змея. Изящного, с антрацитовой чешуей, что ползет к нему стремительно и замирает в паре шагов от него, покачиваясь на собственном теле. У змея глаза — словно два изумруда. Тор замирает вглядываясь. А после, чувствует сквозь сон чье-то присутствие рядом с собой, уже наяву. Он проснутся силится, ощущая как тело сковано магией, что кажется как-будто бы знакомой. Бесполезно. Он вновь проваливается в сон, все еще видя перед собой взгляд изумрудных глаз. На утро, он на удивление, впервые ощущает себя выспавшимся и бодрым. С удовольствием отправляется на пробежку по местности, ощущая как с каждым метром ночной морок тает в сознании оставляя лишь ясную трезвость. Он решает позавтракать вне дома и отправляется в кофейню, что находится в городе. Ему нравится её спокойная, безлюдная обстановка и достаточно разнообразное меню, что на взгляд Тора является одним из наиболее важных плюсов. Потеря физической формы — последнее, что его беспокоит, поэтому Одинсон подмигивая улыбчивой официантке заказывает бургер, гору картошки с сырным соусом и банановый молочный коктейль. Откидывается на спинку стула и растягивая в ожидании время начинает рассматривать дизайн интерьера. Тор теряет в какой момент в кафе становится абсолютно тихо. Ни звуков шагов, голосов, ни включённой музыки. Тишина придавливает своей свинцовой тяжестью, и он чувствует как закаленное ни одной битвой чутье кричит об опасности. Вмиг, лежащий на столе зонт в его руках превращается в Штормбрейкер, а Тор замирает готовясь к удару. — Не хотел портить тебе завтрак. Раз — и кажется его стабильный, выстроенный за годы мир вновь взорвался на осколки, что дерут нутро до кровавых царапин. Два — сердце упрямое, сильное, кажется и вовсе замирает в груди. Тор молит Всеотца, что отныне и навечно пирует в Вальгалле, чтобы он его пощадил, сделав происходящее лишь мороком, очередным сном, но не реальностью. Тор разворачивается резко, по-прежнему сжимая в руках секиру. Воздух вокруг становится густым, подобно утреннему туману и заряженным озоном, словно перед грозой. От внутренней вспышки в глазу перегорает протез и Тор от пронзившей его боли прикусывает губу до крови. Боль — это плохо. Это показатель того, что он все еще жив. Одинсон усмехается, болезненным изломом искривляя губы, думая о том, что Таносу тогда нужно было целится Штормбрейкером точнее. В самое сердце. Чтобы наконец оставить его мучения раз и навсегда. Одним глазом он по-прежнему все еще видит. Видит то, как Локи стоит перед ним, нервно заламывая тонкие пальцы, глядя на его реакцию. Тор ловит себя на проскочившей мысли, что Локи отчего-то кажется другим. И дело не в небрежной рубашке с закатанными рукавами, бежевых брюках или же в коротких волосах. Нет. Что-то мелькает у него в глазах. По-прежнему изумрудно-зеленых. Но словно бы потухших. — Я прошу тебя, не надо… — Тор заговаривает первым, чувствуя как предательски дрожит собственный голос. — Просто я больше не смогу вновь. Он проходит мимо брата даже не глядя, чувствуя как свечение молний появляется на пальцах мгновенно, а после охватывает его самого, позволяя взмыть в лазурную небесную синь.

***

      Локи не появляется уже несколько дней. Но Тор знает прекрасно, что брат где-то рядом. Он старается не думать, загружая себя любым подвернувшимся делом, благо во вновь отстраивающимся Асгарде их никогда не бывает мало. Тор работает практически до ночи, а после практически обессиленно переваливается через порог собственного дома и все, на что его хватает — так это на принятие душа, а после сонных капель, которые для него готовит Валькирия, чтобы заснуть крепко и без сновидений. Осень догорает в календарных клетках и первые числа декабря приносят сильнейшие снегопады и младшего брата, видимо заранее, в качестве рождественского подарка. Тор цепенеет стоя прямо на пороге, едва успев повесить куртку на крючок. Локи сидящий на диване в его гостиной, в стащенных из шкафа спортивных штанах и любимой футболке выглядит по-домашнему. И Тору кажется это настолько непривычным и диким, что он трет глаза в надежде, на то, что очередной морок рассеется. Но «морок» не исчезает. «Морок» лишь моргает будто бы удивленно зелёными глазищами, достает из стоящей рядом коробки кусок пиццы и приглашающе хлопает по свободному месту рядом с собой. Тор садится и глазами прикипает к идущей по телевизору комедии, лишь бы отвлечься хотя бы на что-то. Он жует предложенную пиццу с остервенением, словно бы она виновата в его невзгодах. — Я не тот, кто ты думаешь, — голос Локи звучит приглушенно. — Ты вправе не верить мне сейчас и думать, что это очередная ложь с моей стороны, но позволь рассказать. Прошу. От обреченной покорности сквозящей в голосе брата Тор замирает и согласно кивает в ответ. Потому что Локи никогда ничего у него не просил. И покорным никому не был. Но сейчас… — Я — вариант, брат. Из дветысячи двенадцатого. Помнишь вашу миссию с камнями бесконечности и неожиданно потерянный Старком тессеракт? Это был я. Я сбежал с ним, а потом попал… Как бы проще выразиться? В организацию, которая следит за временными изменениями. Я стал одной из них. Локи из твоей реальности действительно мертв. — Так зачем же ты пришёл? — Тор говорить может едва-едва. В горле сушь, а комната кружится перед глазами. — Потому что я видел… Видел, то, что ты в него верил вопреки, как вы боролись рука об руку и как ты страдал, когда он погиб. Я так отчаянно захотел почувствовать, каково это. Поэтому нашел тебя. В надежде, что ты разрешишь остаться. Тор чувствует выжигающий взгляд на своем лице. Дышит рвано и сбито, смыкая перед собой пальцы в замок. — Оставайся.

***

       Тору забота от Локи непривычна. Тор ждет клинка под ребра и прежней засасывающей пустоты, но каждый вечер находит младшего брата, что встречает его с ужином, что уютно насервирован на столе. Они говорят обо всем, вспоминают детство и Асгард, даже то несчастное пари с захватом самолета. И Тор различий не видит. Перед ним все еще Локи. С однобокой улыбкой и блеском в зеленых глазах.        Тор теряет контроль в одну из ночей, когда ему снится космолет. События с неумолимой точностью воспроизводятся доходя до кульминации. Мертвое тело брата и взрывающийся корабль. — Проснись! Проснись же! — крик Локи выводит из забытья мгновенно. Тор вскакивает с кровати, видя сидящего рядом с ним Локи в глазах у которого плещется испуг в перемешку с чем-то, чему Тор определения дать не в силах. Он замечает искрящуюся на пальцах энергию, что охватывает все тело и замирает, глядя на то, как Локи прижимает собственную руку ко рту. — Я обжег? Локи, прости… Я… — Ничего. Не смертельно. — улыбка у младшего брата выходит вымученной и усталой. Они сидят какое-то время в молчании и первым его прерывает сам Локи. — Что вызвало всплеск? Что тебе снилось? — То, когда ты умер. Там, на космолете. — Тор говорит прямолинейно, чувствуя как внутри скручивается все словно в жгуты. — Они показали тебе не все. Эта твоя секретная организация. — Так просвети же меня, брат. — Локи встречает его взгляд и лишь чуть придвигается ближе. — Они не показали, что я мстил за тебя. То, как летал на мертвый Нидавеллир, чтобы выковать Штормбрейкер. То, как отрубил голову Таносу. Они вычеркнули слишком многое, Локи. — Так может быть у нас есть шанс все исправить? — в голосе Локи — надежда оголенная, отчаянная. И Тор этому верит.