Разделённые

Три месяца спустя...

Гермиона сняла с ёлки очередную игрушку. Новогодние праздники в этом году прошли в угнетённой обстановке. Хоть война и закончилась – последствия никуда не делись. Все три месяца судебная коллегия Визенгамота вершила суд над Пожирателями смерти и даже спустя столько времени разбирательства не закончились. Самое 《сладкое》оставили на потом. Под 《сладким》 подразумевались Пожиратели, преступления которых были тяжелее, чем у остальных, либо же они являлись приближёнными Реддла. Драко относился в категорию именно таких преступников. Драко задержали спустя две недели после победы над Волдемортом. Это было ожидаемо, но Гермиона всё равно разрыдалась прямо в гостиной Мэнора, наблюдая, как на её жениха накладывают сковывающее заклинание. Слава Мерлину, на время следствия его поместили в Министерство, а не в Азкабан, который, к слову, был практически забит преступниками. После войны вся система Министерства магии Великобритании пошатнулась. Лиц, квалифицированных участвовать в судопроизводстве просто не хватало. К тому же, все они были слишком предвзяты, что было недопустимо. Кингсли, который теперь временно исполнял должность Министра магии и Верховного чародея связался с МАКУСА. Из США прибыло около пятидесяти присяжных заседателей, которые должны были обеспечить справедливое разбирательство. Гермиона читала каждую газету и её ужасал масштаб террора, который вершили Пожиратели смерти на протяжении всех трёх лет войны. Убийства, пытки, изнасилования, уничтожения целых городов. В отличие от Первой Магической Войны, суд не рассматривал в качестве доказательства показания об Империусе. Как показала практика девяносто процентов Пожирателей, которые клялись после первой войны, что их заставили служить Лорду, вернулись к нему. Так как дементоры были изгнаны из Великобритании за пособничество Волдеморту, была введена смертная казнь для особенных ублюдков. Все эти месяцы Гермиона трудилась в поте лица, не спала ночами, рассматривала преступления Драко со всех сторон, искала свидетелей, которые могли встать на сторону защиты. Разумеется, Кингсли, как Верховный чародей, не мог этого сделать, но был Грюм, Гарри, Макгонагалл и сама Гермиона, которая стала свидетелем его деятельности на благо победы Ордена Феникса. Доказательств, чтобы оправдать его во многом, было достаточно, но был человек, который наотрез отказывался отступать и грозился отправить Драко в Азкабан. Симус Финниган не воспринял извинения Драко и готовился выступить против него в суде. Проблема заключалась в том, что Гермиона понятия не имела, что именно Драко сделал с ним, раз теперь Симус буквально горит идеей засудить Малфоя. В камеру Драко не пускали никого, кроме авроров и Гарри, который теперь был главой отдела Магического правопорядка. Через Поттера Гермиона узнавала о Драко, передавала ему записки. В конце она всегда добавляла, что любит его и чтобы он не терял надежду. Было паршиво не видеть его несколько месяцев. Особенно, когда им обоим нужна была взаимная поддержка. До того, как Драко задержали, они каждую ночь проводили в объятиях друг друга. Чаще всего Гермиона плакала, уткнувшись в плечо Драко. Как на заевшей пластинке в её голове прокручивался момент смерти Рона. Её лучшего друга. Человека, которого она считала своей семьёй. Но Малфой не издавал ни звука. Он скорбел тихо. В своём мире. Нарциссе было хуже. Её состояние ухудшилось вдвойне, когда Драко задержали. Гермиона проводила с ней каждый день. Даже нарядила эту ёлку, чтобы хоть как-то скрасить атмосферу. Увидев ёлку, Нарцисса робко улыбнулась. Это была первая её улыбка за последние месяцы. Смерть мужа разбила её, но Нарцисса держалась ради Драко, которому нужна была поддержка на предстоящем суде. Саму Нарциссу оправдали почти сразу. Во-первых, на её руке даже не было метки. Во-вторых, она спасла Гарри в битве за Хогвартс. Семейству Уизли пришлось тяжелее. Они потеряли двух мальчиков. Джордж выглядел так, будто постарел на десять лет. Молли впала в депрессию. Её крик в день похорон Рона навсегда отпечатался в сознание Гермионы. Гроб Рона практически опустился в землю, когда Молли упала на колени и сквозь удушающие слёзы закричала. Она всхлипывала, била руками землю, рыдала. Артур, сидя рядом с ней и обнимая обеими руками, тоже плакал. Они разбиты в дребезги. Два сына. Они потеряли двух сыновей. Джинни ушла с головой в тренировки по квиддичу. Она часами летала над Норой, разгоняясь до предельной скорости, будто пыталась обогнать эту жизнь. Ну а Гарри устроился в Министерство. Изначально он не хотел становиться главой отдела Магического правопорядка, но потом понял, что кроме него никто не сделает этого. Не сделает правильно и справедливо. Гермиона часто с ним виделась, разговаривала и только недавно заметила, что он начал оживать. Видимо, он решил двигаться дальше. Зато Тео был вроде как удовлетворен. Не счастлив, но совершенно точно доволен тем, что упёк Нотта-старшего за решётку на пожизненное. Родителей Пэнси ждала та же участь. Блейз сначала пугал Гермиону своим состоянием. Он был напуган и растерян, подолгу уходил в себя, просто погряз в вине за смерть Дафны Гринграсс. Он убил её, клялся, что не хотел. Блейз рассказал, что Пожиратель смерти кинул в него Аваду во время того, как он сражался с Дафной. Забини пригнулся и убивающее попало прямо в Дафну. Это разбилось сердце Блейза, но, может, это то, что ему нужно, чтобы начать сначала? Гермиона была уверена, что у него это получится. Сегодня было воскресенье. Традиционный ужин в Норе. Молли возобновила их две недели назад, чтобы занять себя хоть чем-то. У Гермионы были смешанные чувства. Она не хотела оставлять Нарциссу, хоть она сразу сказала Гермионе, что не против. Гермиона не хотела видеть подавленную Молли. Боже, сейчас она бы всё отдала, чтобы вновь увидеть улыбку миссис Уизли. Каждый такой ужин стоил Гермионе еле сдерживаемыми слезами. Фреда не было и Джордж больше не смеялся. Он даже не ел, а просто смотрел в одну точку. Анджелина – его девушка – поддерживала его, но ей тоже было тяжело видеть любимого человека, старающегося справиться со своей болью, и быть абсолютно бессильной. Но с другой стороны, она должна быть там. Уизли – её семья. Её Волшебная семья. Молли заменяла ей мать все три года. Джинни и Рон её лучшие друзья. Сейчас Гермиона нужна им, потому что является членом их семьи, пусть и не кровным. Последняя новогодняя игрушка была убрана в коробку, когда Милли аппарировала в гостиную. Эльфийка переминалась с ноги на ногу и выжидающе смотрела на Гермиону. Милли не отходила от Нарциссы ни на шаг после смерти Люциуса. Они очень сблизились. – Милли? – обратилась к ней Гермиона. Домовая подняла ушки и по-доброму посмотрела на Гермиону. – Мисс сегодня уйдёт в гости, – робко начала Милли. Получив кивок от Гермионы, она продолжила. – Милли знает, как тяжело сейчас семейству Уизли. Милли бы хотела отправить им пирог. Мисс может передать миссис Уизли вишнёвый пирог? Милли взволнованно посмотрела на Гермиону, ожидая ответа, будто Грейнджер могла ей отказать. – Конечно, Милли, – отозвалась Гермиона. – Думаю, Молли обрадуется. Грейнджер ободряюще улыбнулась ей. Домовая облегчённо выдохнула и кивнув исчезла. Гермиона запустила пальцы в волосы и оттянула на затылке. Грейнджер глубоко вздохнула, понимая, что пора собираться, если она не хочет опоздать.

***

Несмотря на то, что снаружи Нора выглядела как дырявое и самое несуразное корыто, не способное согреть даже мышей, внутри было очень тепло. Но холод был в другом. Он был в людях, находящихся здесь. С самого начала ужина Гарри и Гермиона старались создавать уютную атмосферу. Делились новостями, рассказывали о подарках на Рождество и новый год. Уизли нехотя отвечали и вяло ковырялись в тарелках с едой. Пару раз Гермиона замечала, как у Молли трясутся руки, когда её взгляд приклеивался к пустым местам Рона и Джорджа. Каждый раз, когда это случалось, Гермиона старалась отвлечь Молли беседой, чтобы та не ушла в горькие мысли. В какой-то момент за столом воцарилась тишина, прерываемая лишь звуками трескающихся поленьев в камине. Никто уже не делал вид, что слушает или пытается съесть хоть что-то. В горле у Гермионы встал ком. Мерлин, это именно то, что она не могла вынести на этих ужинах. Её всегда настигало горе и скорбь. Ей нужен был Драко, но его не было рядом. От этого становилось только хуже. – Гермиона, как ты? – спросил Билл, разрезав тишину. – Я про то, что слушание Малфоя через два дня, верно? Гермиона незаметно выдохнула. Да, это была правда. Суд по делу Драко должен был состояться пятнадцатого января. Заседание будет открытым, так как оснований для проведения закрытого процесса, суд не видел. Хоть Гермиона очень хотела, чтобы никого лишнего не было. Репортёры и чёрт знает кто ещё смогут придти на суд. Это ужасно. – Нормально, – ответила она. Её голос немного дрогнул, выдавая правду. Не нормально. – Я переживаю, – призналась она. – Симус не отступит, а что у них произошло мне никто не говорит. И это сводит с ума, ведь я должна знать с чем мы имеем дело. Под конец речи она поняла, что говорила тоном обиженного ребёнка. Покраснев, Гермиона опустила голову. – Эй, – произнёс Гарри, заставляя Гермиону поднять взгляд. – Всё будет хорошо. У нас есть доказательства, лучшие адвокаты и свидетели, а Симус один. Мы справимся. И это была правда. Гермиона сделала всё, что смогла. Она даже нашла Брук. Девушку, которую Трэверс изнасиловал во время войны. Она рассказала, что Драко спас её и даже помог сбежать. Брук смело предоставила все воспоминания связанные с этим инцидентом. Гермиона была ей безмерно благодарна. – Мы вытащим его, ты мне веришь? – продолжал убеждать её Гарри. Гермиона натянуто улыбнулась и кивнула. К её удивлению Уизли спокойно приняли новость о её отношениях с Драко и даже поддержали. Не то чтобы их мнение как-то изменило их отношения, но неприятный осадок всё равно бы остался, если они были бы против. – Передай Милли, что пирог был очень вкусным, – произнесла Молли. Гермиона и все остальные моментально обратили своё внимание на неё. Грейнджер нежно улыбнулась Молли и взяла ту за руку. – Конечно.

***

Звук цоканья каблуков казался оглушительным в пустом коридоре Министерства. Гермиона спешно направлялась к камерам, где содержались задержанные на время следствия Пожиратели. – Семь, восемь... – считала Гермиона. Она чуть не подпрыгнула от радости, когда дошла до десятой камеры. Им нужно поторопиться. Гарри сказал, что у них есть максимум пятнадцать минут, прежде чем авроры вернутся с обеда. Направив Люмос на камеру, Гермиона заметила Драко сидящего на койке в углу. Здесь было темно и даже заклинание не улучшало ситуацию. – Драко? – прошептала Гермиона, чтобы удостовериться не промохнулась ли она. Кровать скрипнула, когда Малфой поднялся с места и подошёл к решётке. Чёрт. Он выглядел плохо. Драко сильно похудел, лицо обросло бородой. Он был в костюме и видимо, его очистили с помощью заклинаний перед судом. – Грейнджер? – ответил Малфой. Гермиона облегчённо выдохнула и открыла дверь, шагнув внутрь. Она тут же попала в его крепкие объятия. Драко зарылся рукой в её волосы и жадно вдохнул её запах. Мерлин, как она скучала по нему! – Боже, Драко, – Гермиона едва не задохнулась от охвативших чувств. Мерлин, он здесь, скоро всё закончится. – Я так скучала... Гермиона вцепилась в Драко так, будто он единственное, что может удержать её в этом мире. – Милая, только не плачь, – пошутил Драко, но Гермионе было не до смеха. Она отстранилась, чтобы взглянуть на его лицо, но Драко тут же притянул её к себе за затылок и впился в губы жёстким поцелуем. Он однозначно себя не контролировал, был настойчив и груб, но Гермиона и сама его не жалела, схватив за шею и вонзив туда свои ногти. Драко раздвинул её губы языком и проник им внутрь, вырывая из Гермионы несдержанный стон. Его руки спустились ниже и теперь сжимали талию Гермионы. Грейнджер хотелось забраться на него верхом и получить как минимум три оргазама, но она понимала, что сейчас нет на это времени, поэтому отодвинулась. Их губы разомкнулись с влажным причмокиванием. Гермиона не видела глаз Драко из-за темноты, но по бешеному дыхание поняла, что он рад не меньше неё. Наступила тишина они просто стояли друг напротив друга, сцепившись телами и смотрели. Смотрели друг на друга, хоть и мало что видели. – Гермиона, – произнёс Драко. Его голос был сиплым, будто он заговорил впервые за несколько дней. – Что ты здесь делаешь? Как ты... – Это неважно, – отмахнулась Грейнджер. – У нас мало времена, я просто хотела увидеть тебя перед судом... – Гермиона запнулась, потому что Драко накрутил одну её кудряшку на палец. Это было так знакомо, так по-родному. – Я тоже скучал по тебе, детка, – признался Малфой. – С тобой всё хорошо? Поттер был немногословен, потому что всегда торопился, я переживал... Сердце Гермионы забилось чаще. Годрик. Этот человек был под следствием, три месяца провёл за решёткой, сегодня у него был суд, а он спрашивал в порядке ли она? Да Гермиона готова рвать и метать, лишь бы вытащить его отсюда. – Со мной всё хорошо. Я готова ко всему, а ты? – спросила его Грейнджер. Она услышала, как он усмехнулся. В своём воображение Гермиона представила его малфоевскую ухмылку. Такая была у Люциуса, Нарциссы и самой Гермионы. Малфоевская. – Мы справимся, но если что-то пойдёт не так, ты не должна жить как потерянная девочка. Пообещай, Грейнджер, что будешь нормально жить без меня, вернёшь родителям память, съездишь в это блядское путешествие. Пообещай, что будешь в порядке. Гермиона всхлипнула и прижалась к его груди. Она не могла ему этого пообещать. Мерлин, пускай поставит себя на её место. Смог бы? Драко положил подбородок ей на макушку и успокаивающе погладил по спине. – Нет, – ответила через некоторое время Гермиона. – Мы отправимся в путешествие вместе.

***

В зале было шумно. Попращавшись с Драко Гермиона отправилась на судебное заседания. Присяжные уже заняли свои места, корреспонденты крутились у трибун, желая поймать лучшие кадры. Напротив стороны защиты сидел Симус Финниган с адвокатом. Он был хмур и сосредоточен. Это было странно, но Гермиона не испытывала к нему никакой неприязни в связи с ситуацией. Он хотел добиться справедливости, но Гермиона тоже не привыкла уступать. Гарри сидел рядом и сжимал руку Гермионы в знак поддержки. Грейнджер знала, что когда Кингсли взойдёт на трибуну, Гарри должен будет присоеденится к судебной коллеги, как глава отдела Магического правопорядка. Сегодня Поттер, также как и другие, будет давать показания в защиту Драко. Верхние ряды в зале занимали постороние наблюдатели и практиканты на должность в Министерстве. В общем и целом, в помещение соблюдался порядок, как и обещали МАКУСА. Тяжёлые двери отворились и Кингсли Бруствер ступил на порог. За ним шёл заместитель Министра магии – Аластор Грюм. Грозного Глаза пришлось умолять занять эту должность хотя бы на короткий срок. Он наотрез отказывался, говоря, что с него хватит этого дерьма. Но после беседы с Гарри, он поменял своё мнение. Правда поставил условие, что это будет длиться максимум год. Когда они заняли свои места, голоса в зале затихли. Бруствер прочистил горло и, стукнув молотком, произнёс: – Заседание номер триста шестьдесят пять по делу Драко Люциуса Малфоя объявляю открытым. Гермиона глубоко вздохнула. Из люка в полу начала подниматься клетка, в которой находился Драко. Он вальяжно привалился к решётке, смотря на всех исподлобья. Малфой выглядел так, будто все собрашвиеся пришли на вечеринку, где их не ждали. – Мистер Малфой, – обратился Кингсли, бросив взгляд на секретаря, который вёл запись заседания. Получив кивок, он продолжил. – Вы обвиняетесь в пособничестве Волдеморту, покушению на жизнь Альбуса Дамблдора, многократном применение Непростительных заклинаний. Вы готовы ответить на все обвинения? Драко, ухмыльнувшись, ответил: – Да, Ваша честь. Гермиона стиснула зубы. Что он, мать его, творил? Почему вёл себя как говнюк? – Отлично. Тогда передаю слово стороне защиты. Кингсли посмотрел на Гермиону, когда та на трясущихся ногах поднялась с места. Она встала за трибуну чуть впереди клетки. Гермиона провела мокрыми ладонями по своей юбке и выдохнула, прежде чем начать. – Полагаю мне нужно начать рассказ с самого начала, чтобы все поняли суть моих слов, – произнесла Гермиона напряжённым голосом. Она прочистила горло. – На пятом я и мистер Малфой вступили в отношения, всё было замечательно до шестого курса, когда ему дали метку и задание убить Альбуса Дамблдора. Вскоре, я узнала об этом. Стоит отметить, что Драко не хотел этого. Его убеждения о чистоте крови были навязаны ему обществом, в котором он рос и были подорваны, когда он влюбился в магглорождённую, – кто-то в зале попытался скрыть смешок кашлем. – он не мог отказаться, так как на кону стояла его собственная жизнь и жизнь его родителей. Драко был подавлен. Втайне от меня он сговорился с Альбусом Дамблдором за три месяца до произошедшего на Астрономической башне. Мистер Малфой ранее предоставил вам это воспоминание, – закончила Гермиона. Один из авроров левитировал в центр зала омут памяти и на пару минут все отвлеклись, чтобы просмотреть это воспоминание. После чего Гермиона продолжила: – С тех пор Драко являлся секретным членом Ордена Феникса. Он занимался шпионажем, о чём знал лишь узкий круг лиц, среди которых были и Вы, Министр. Кингсли утвердительно кивнул и произнёс: – Я думаю, свидетели готовы дать свои показания. Первой выступала Минерва Макгонагалл. Она твердила о том, что Драко был крайне верным целям Ордена Феникса и что за три года ни разу не подвёл его. Далее слово взял Грюм, который отметил эффективность работы Драко в Ордене. Он чётко обозначил количество людей, которые были спасены из тюрем, благодаря информации, которую предосталял Драко. Брук поведала об ужасном случае в лагере Пожирателей смерти. Трэверс насиловал её до тех пор, пока не появился Драко и не спас её. Гарри рассказал о том, как Драко незаметно для всех сражался на битвах за Орден. Что на самом деле от его руки погибло больше Пожирателей, нежели повстанцев Ордена Феникса. Все показания свидетелей подтверждались воспоминаниями. Всё было чистой правдой. Кингсли был прав насчёт присяжных из США. Они были непридвзяты, не кривили лица в презрении, смотрели на Малфоя также как и на остальных, но лишь на толику пристальнее. Гермиона вновь вернулась на место за трибуной. В зале начались шепотки, поэтому Кингсли призвал всех к тишине. – Очень хорошо, мисс Грейнджер, – произнёс Бруствер. – Но что насчёт других обвинений? Гермиона глубоко вздохнула. Убийства. На руках Драко было очень много крови. Это усложняло ситуацию, но и на это у них был козырь, который Драко хранил все эти годы. – Ваша честь, – начала Гермиона, понимая, что сейчас началась самая напряжённая часть разбирательства. – Как я уже и сказала, мистер Малфой изначально был на стороне Ордена Феникса. Все его действия были продиктованны желанием победить. Те убийства, в которых обвиняется Драко не являются преступлениями против Ордена Феникса, так как Драко был избирателен. Его работа также заключалась в поиске и устранение предателей Ордена. Мы готовы подтвердить эти слова воспоминаниями, по которым вы все сможете понять, кого именно убивал Драко. Наступила тишина. Даже секретарь застыла с пером в руках, ошарашенно смотря на Гермиону. Воспоминаний было пятнадцать. Пятнадцать убийств, которые были полностью оправданы. – Мисс Грейнджер, – подал голос один из присяжных. – Но мы говорим о Непростительных заклинаниях, – напомнил он. Гермиона вздохнула и бросила взгляд на Грюма. – Смею заметить, что Орден Феникса обещал мистеру Малфою полную неприкосновенность в этом вопросе. Думаю, Аластор Грюм сможет это подтвердить. Грюм закатил глаза, и Гермиона услышала, как Малфой позади неё пустил смешок. Она подавила в себе желание обернуться и подарить ему уничтожающий взгляд. Аластор не стал вновь забраться на трибуну, а просто встал перед Кингсли, когда заговорил. – Я подтверждаю, что дал мистеру Малфою полномочия на использование запретных заклинаний во время войны, – выплюнул Грюм. Его глаз начал сканировать членов судебной коллеги и это откровенно пугало. Он выглядел безумным. – Чем были продиктованны Ваши действия? – задала вопрос женщина, сидящая позади Бруствера. Грозный глаз усмехнулся и посмотрел на неё как на дурочку. – Что из него за Пожиратель смерти, который не использует Непростительные? После этих слов он, не дожидаясь ответа, сел обратно, оставив судью хлопать ресницами. Гермиона заметила, как Гарри пытался подавить улыбку. – Всё это замечательно, – вновь взял слово Кингсли. – Но есть свидетель, готовый оспорить Ваша мнение. Мистер Финниган, прошу. Гермиона перемистилась на скамью, где располагались свидетели. Минерва сжала её руку и кивнула. Бросив взгляд на Драко, она увидела, что он наблюдает за ней. В его взгляде было... сомнение? Гермиону как током пробило. Мерлин. Она понятия не имеет, что Симус откроет миру, а вот Драко знал и сомневался. Блять. – Благодарю, Министр, – произнёс Симус твёрдым голосом. – Мистер Финниган, мы бы хотели знать, что произошло в ту ночь, когда Вас взяли в плен Пожиратели смерти, – указал присяжный. В омут памяти был вылито последнее воспоминание. Симус сидел на полу в камере. Очевидно в подвале, куда его швырнули часа два назад? А может дня? Он точно не знал, так как был в отключке. В противоположном углу сидели Ханна, Падма и Нимфадора. Сегодня у их отряда была простая миссия. Установить на какой именно местности располагался лагерь Пожирателей и внести изменения в карту. Проще некуда. Они миллионы раз проворачивали подобное, но именно сегодня попались. Вроде бы их схватил Сивый и его стая, если Симус не прогадал. Им крышка, если это действительно был оборотень. На них и живого места не оставят. Дверь в конце коридора отворилась с тяжёлым лязгом. В луче света, что попадал в помещение через открытую дверь, виделся мужской силуэт. Симус не видел его лица. Вскоре, человек подошёл к их клетки и вытащил оттуда Финнигана. Его тащили за шкирку и вынесли из подвала. Симус старался передвигать ногами, но его буквально волочили. Пожиратель бросил его посреди шикарной гостиной и Симус сразу увидел перед собой трёх Пожирателей. Двух он знал. Беллатрису и Драко Малфоя сложно было не узнать. Кем был третий, Симус не имел понятия, но предполагал, что это тоже кто-то приблежённый к Лорду. – Почему ты выбрал именно этого, Драко? Что он может знать? – издевательски протянула Лестрейндж. Симус скривился от звука её голоса. Сука. – Разве ты не знала? – ответил Драко. – Он лучший дружок Поттера, так что наверняка что-то знает. Что за херню он несёт? Малфой, похоже, совсем съехал с катушек, раз несёт такую околесицу. – Плевать, – бросила Белла. Симус даже моргнуть не успел, когда в него устримился красный луч Круциатуса Беллатрисы. Он извивался в агонии, чувствуя, как все кости крошатся под натиском тёмной магии. В какой-то момент его тело подвесили с помощью заклинания. Драко подошёл к нему ближе и резанул по лицу ножом. Из щеки брызнула струя крови. – Что ты знаешь? – сквозь зубы процедил Драко. Он выглядел как грёбаный псих. – Ничего, – в тон ему ответил Симус. Драко презрительно ухмыльнулся и произнёс: – Неверный ответ. Всё что происходило дальше казалось смазанным. Симус слышал ликующие крики Беллатрисы, чувствовал как его тело терзали на куски. Но вдруг стало нестерпимо больно, когда Малфой прижёг его пятки расскалённой кочергой. Всё это сочеталось с дополнительной порцией Круциатуса от Беллатрисы. Не выдержав боли, Финниган потерял сознание. Когда воспоминание закончилось, в глазах Гермионы стояли слёзы. Боже. Это было... Теперь всё было в руках Драко. Всё зависело от того, что скажет он, как сможет оправдать свои зверские действия. Грейнджер не могла поверить, что в воспоминаниях Симуса был её Драко. Милый, нежный, просто потрясающий. Гермиона даже могла назвать его добрым, с чем сам Малфой категорически бы не согласился. – У Вас всё? – спросил Кингсли Симуса. Тот помотал головой. – Я хотел бы сказать, что суд должен быть справедлив по отношению к мистеру Малфою. Этот человек нанёс мне непоправимые увечья, сделал инвалидом. Я хочу, чтобы он ответил за это по всей строгости закона. Завершив свою речь, Симус спустился обратно и занял место напротив скамьи Гермионы. Он враждебно посмотрел на неё, но Грейнджер ответила лишь грустной улыбкой. Ей было бесконечно жаль, но Драко её жених. Она ни за что не откажется от него. – Мистер Малфой, Вам есть, что ответить на это обвинение? Драко выпрямился и, кажется, впервые за всё судебное заседание стал серьёзен. – Да, Ваша честь, – получив кивок от Кингсли, Драко продолжил. – В ту ночь, когда мистера Финнигана и других схватили и доставили в Малфой-мэнор мне не повезло. В поместье помимо моей семьи находилась Беллатриса и Рабастан Лестрейнджи. Я не мог просто отпустить их. Белла хотела крови, и я дал ей её. Они планировали пытать всех по очереди, но я убедил их, что Финниган единственный, кто что-то точно может знать. Беллатриса повелась на это. Я не хотел пытать девушек, среди которых была моя кузина, а потом наблюдать, как Рабастан их насилует. Поэтому я выбрал Симуса. Я не должен был выдавать своего прикрытия. Беллатриса лично обучала меня, она бы заметила даже малейшие сомнения. Также я должен отметить, что я помог сбежать им сразу после того, как Лестрейнджи покинули мой дом. Если ты помнишь, Финниган, – обратился к нему Драко. – Ваши палочки лежали прямо у входа в камеру, который я лично открыл. Драко тяжело дышал, когда подошёл к краю решётки и взялся за прутья. – Если тебе станет легче, то я искренне сожалею о том, что совершил. Гермиона всхлипнула, смотря на Драко. Она старалась сдерживать слёзы, но не получалось. Макгонагалл протянула ей платок. – Пошёл нахуй, Малфой, – выплюнул Симус. Просмотрев воспоминания Драко, касающиеся этого эпизода, суд удалился на совещание. Гермиона смотрела Малфою в глаза и шептала: – Я люблю тебя. Судебная коллегия вернулась спустя тридцать минут, за которые Гермиона уже успела извести себе едва ли не до нервного срыва. Как же хреново было без окклюменции. Всё это время Драко держал с ней зрительный контакт, не давая ей впасть в истерику. – Рассмотрев все приведённые доказательства с обеих сторон, суд пришёл к следующему решению, – прогремел Кингсли. Сердце Гермионы забилось как бешеное и резко остановилось, когда Бруствер продолжил. – Драко Люциус Малфой признаётся виновным за совершение, жестоких и никак не относящихся к политике Ордена Феникса, действий над потерпевшим Симусом Финниганом. Мистер Малфой приговаривается к трём годам заключения свободы в тюрьме Азкабан. Приговор окончательный и обжалованию не поднадлежит. Словно в самом плохом сне, Гермиона наблюдала, как клетка Драко вновь исчезает в люке, как его серые глаза, смотрят на неё, будто пытаясь запомнить на всю жизнь. А в голове только одно. Три года...