Под ребрами

He told me I should take it in, Listen to every word he's speaking, The wires getting older I can hear the way they're creaking, As they're holding him

Мегуми не мог назвать себя баловнем судьбы ― это уж точно. Иногда ему везло, иногда нет. Он держался своего уровня, не лез выше и потихоньку себе жил, стараясь не нарваться. Нарваться с его образом жизни было довольно легко, но развитый не по годам ум облегчал ситуацию. Парень рос сам по себе; явно не в той среде, которую можно назвать благополучной, но жаловаться было бесполезно. Он встречал ребят в более тяжелых ситуациях, а у Фушигуро даже отец был. Почти. На деле Фушигуро его видел за всю жизнь раза два, и то как-то даже не осознал, кто этот мужик. Он не знал, чем занимается его батя, но чутье подсказывало, что лезть к нему не стоит. Свою мать подросток никогда и не видел, а вроде как воспитала его сводная сестра. Та была на пару лет старше, работала проституткой и тоже не сильно жаловалась на жизнь. Они жили на окраине, редко пересекались дома, и заработком Цумики делиться не спешила, поэтому Мегуми делал, что мог и что всегда видел вокруг ― воровал. Шарился по карманам прохожих, пару раз его ловили, но это было относительно давно, Мегуми был еще совсем мелкий и его отпускали, предварительно пожурив пальцем. Мегуми слушал нотации, понурив голову, а на следующий день начинал совершенствовать свое мастерство. Больше его не ловили. За свои шестнадцать лет Фушигуро не имел серьезных проблем с полицией, он никогда не встревал в драки, и даже клиенты сестры, с которыми он изредка пересекался на квартире, не замечали его. Невысокий, щуплый, бесконечно в темной одежде ― он больше походил на тень, чем на реального человека. Мегуми не то, чтобы собой гордился, но некая доля беспечности все же проявлялась. Он настолько привык, что у него все получается, что, наверное, начал терять хватку, сноровку, внимательность, или блять бог знает, что еще, потому что Фушигуро понятия не имеет как объяснить амбалу напротив него, что он ничего не тянул из его карманов и тому просто показалось. Мужик догнал его в небольшом переулке, припер к стенке и махом оградил все пути отступления. Чужая ладонь сжимала плечо с такой силой, что казалось вот-вот лопнет кость. Мегуми не старался вглядываться в его лицо, потому что знал: меньше знаешь, крепче спишь. И шансов, что отпустят живым тоже больше. Но общее впечатление незнакомец оставлял неприятное. Примерно такое, как и отец. Он явно был одним из тех людей, при виде которых невольно сглатываешь и затихаешь, стараешься по возможности уйти из поля зрения и затеряться подальше. От мужчины пахло металлом и опасностью. Подросток старался вжаться плотнее в бетонную стену позади, надеясь создать хоть какую-то лазейку для маневра, но мужчина явно знал, что делал. ― Не подскажешь, где мой бумажник? ― его голос звучал сверху, и из-за своего положения, Мегуми казалось, что это вообще единственный существующий звук. К счастью, бумажник он успел скинуть на каком-то из поворотов. ― Понятия не имею, о чем вы, ― Фушигуро постарался звучать спокойно, потому что понимал, с таким человеком включать невинного ребенка бесполезно. ― Отпустите. ― Серьезно? И почему же ты ринулся бежать, как только я тебя заметил? ― мужчина усмехнулся, и Мегуми чуть не зажмурился. Его трусило и внешнее спокойствие требовало огромных сил. ― Чутье, ― Фушигуро банально испугался. Такого никогда не было, но взгляд этого человека, который будто видел его насквозь, пробирал до мурашек. ― Стремный вы. ― Что ж, а мое чутье подсказывает, что мой бумажник спиздил ты, ― незнакомец наклонился еще ближе, разрезая своей белозубой ухмылкой вечерний сумрак, и добавил: ― Или ты хотел облапать мой зад? Мегуми ставил девяносто на десять, что мужик какой-то якудза, потому что настолько отбитых, что бьют себе тату на лицах, он видел только там. ― Нет у меня вашего кошелька, ― Фушигуро протестующе дернулся, но лишь зашипел от тихого хруста в плече. Его будто тисками держали. ― Может мне тебя и обыскать можно? ― мужчина навалился ближе, упираясь в стену локтем. ― Раз у тебя его нет? ― Какого хера, ты, блять, не полицейский. Мерзкий тон, которым были сказаны эти слова, Мегуми уже слышал. Такое говорилось не ему, но стены в квартире тонкие. Ему в ответ рассмеялись, и подросток резко стушевался. ― Уверен в этом, пацан? Фушигуро уставился на мужчину, чье лицо было довольно близко. Он попытался сглотнуть, но комок так и остался поперек горла, едва давая нормально дышать. Нет, невозможно. Все полицейские, с которыми пересекался Мегуми, носили уродскую синюю форму, глупые фуражки и тупую улыбку. Им было под сорок и из угрожающего у них были только животы, нависающие над пряжкой ремня. И они уж явно не походили на того, кто мог бы в легкую догнать его в лабиринте узких токийских улиц. ― У тебя проблемы, огрызок, ― мужчина мотнул перед глазами Мегуми удостоверением. Подросток еле сфокусировал взгляд, сразу узнавая более точную информацию о преследователе. Сукуна Рёмен, комиссар, отдел по борьбе с организованной преступностью. ― Ты же всегда хотел загреметь по малолетке? Я устрою, не бойся, ― Сукуна плотоядно усмехнулся, и Мегуми почувствовал себя загнанной дичью. ― Сегодня ты залез не в тот карман, малёк. ― Мегуми, ― голос осип, и Фушигуро плохо понимал, зачем вообще представляется, просто в голове резко стало слишком пусто, а идиотские клички раздражали. ― Мегуми? Боже, какое милое имечко, ― хватка на плече немного расслабилась, но подросток уже и не рассчитывал убежать. ― Послушай, Мегуми, у меня отвратное настроение, так еще и ты тут, сечешь? Обычно мне похуй на такую мелочь, как ты, но сегодня не твой день. И даже твоя милая мордашка не играет в твою сторону. Фушигуро прикусил щеку. То, что это не его день, еще слабо сказано. Он нажил себе проблему за все шестнадцать лет и еще на парочку вперед. Мегуми оставалось радоваться только тому, что у Сукуны не оказалось при себе ствола. ― Где ты скинул мои бабки? ― Я не помню, ― честно ответил Фушигуро. ― Видишь, ты сам копаешь себе яму. Мегуми услышал в голосе эту противную насмешливую жалость, и с затравленной злостью вскинул взгляд на полицейского. Срать, что уж там будет, но думать о себе, как о бедном, пропащем ребенке с улицы, Фушигуро никому бы не позволил. Этот жест только вновь насмешил офицера. Сукуна беззаботно откинул назад голову, искренне смеясь. Его смех глухо раскатывался среди бетонных стен, а шея открылась, и Мегуми мог бы без проблем ударить, но не успел. ― Вот это взгляд, ― в голосе Рёмена до сих пор слышался азарт, будто он хотел посмотреть на что еще способен Мегуми, ― а ты далеко пойдешь. ― Я тебе, блять, не клоун, ― Фушигуро откровенно бесился и потихоньку терял инстинкт самосохранения. ― Отпусти. ― Особенно, если научишься фильтровать базар, ― к Сукуне вернулся стальной холодок, а зрачки опасно сузились, ― таких борзых не любят. ― И что, потащишь в участок? ― А ты действительно туда хочешь? Мегуми совсем не понравилась эта интонация в голосе и эта лукавая полуусмешка. Он не понимал, чего ожидать от Сукуны, но чуял, что ничего хорошего точно. Мегуми боялся отвечать "нет", но его молчание говорило само по себе. ― Может, ты хочешь вернуть мне деньги? ― Сукуна напоминал чеширского кота, но улыбка у него была далеко не добрая. ― Мне нечего возвращать, ― Мегуми смотрел на него исподлобья. Отвратительное ощущение понимания всей ситуации тянуло под ребрами. ― И как же мы выйдем из такой ситуации? ― А чего ты хочешь? ― подросток поджал губы. ― А ты уверен, что хочешь знать и сможешь выполнить? ― Сукуна прихватил Фушигуро за подбородок, двигая его лицо ближе к себе. Его глаза сверкали, отливаясь в свете тусклого фонаря красным оттенком. Мегуми это немного пугало. ― Я бы не спрашивал, если бы не мог. Сукуна насмешливо хмыкнул. ― Я же говорю, далеко пойдешь. ― А ты много болтаешь. ― Любишь, когда сразу к делу? ― мужчина ловко скользнул рукой, поддевая пальцем край свободной толстовки. Он провел кругом по тазовой косточке, а Мегуми будто током шибануло. Его всегда мало интересовали отношения с людьми, и опыта он имел примерно ноль, но точно не думал, что такая реакция нормальна. ― Хочу побыстрее отделаться от тебя, ― Фушигуро храбрился и блефовал как мог, но прекрасно понимал, что Сукуна чувствует все его уловки. ―А если я хочу растянуть удовольствие? ― Рёмен скользнул второй рукой под одежду, проводя пальцами по мальчишескому прессу. ―Это твои проблемы, ― Мегуми машинально втянул живот. Руки мужчины были очень теплые, и казались парню совсем горячими. Сукуна гаденько усмехнулся. ― О не-е-ет, я бы сказал, что сейчас это именно твои проблемы. Он наклонился еще ближе, легко прикусывая мочку. Сукуна потянул Мегуми за руку, укладывая ладонь на свой пах. Он не был возбужден, но Фушигуро впервые прикасался к другому человеку в таком месте, и это уже смущало. ― Интересно, твои ручки в любом деле такие же ловкие? Мегуми облизал пересохшие губы, его рука подрагивала, но ширинку он все равно расстегнуть сумел с первого раза. Он опустил взгляд, концентрируясь на деле. И еще потому, что смотреть в глаза Сукуны было выше его сил. Фушигуро вздрогнул, стоило Рёмену провести рукой по его волосам. Сукуна сначала огладил затылок, чтобы потом потянуть за волосы, поднимая взгляд Мегуми к себе. Он наклонился и без особых церемоний поцеловал. Сукуна брал все, что хотел, и брал это нахрапом. Мегуми резко захотелось сжаться и он отдернул руку, но мужчина перехватил запястье. Он целовал мокро, грубо и глубоко, вылизывая десна, толкая язык и кусая мягкие губы. Фушигуро потихоньку сдувался от такого напора. Парень тихо промычал, когда Сукуна в последний раз потянул зубами нежную кожу. Когда мужчина отстранился, Мегуми словно без воздуха остался, и пытался словить хоть каплю, как рыбка на берегу. Губы болели, а во рту было до жути мокро. ― Мне не нравится трахать лёд, ― Сукуна усмехнулся, прикусывая кожу на шее, а Мегуми после этих слов впервые осознал, на что согласился. Его будто под дых ударило, так сильно, что в голове зазвенело. Сукуна стоял напротив, совсем впритык, гладил его тело, шаря руками под кофтой, облизывал его шею. Он словно змея обвился кругом, не давая Мегуми и секунды на мысль. Фушигуро снова потянулся к паху мужчины. Ему жизненно нужно сбавить напор Сукуны, и инициатива казалась единственным выходом. Подросток положил ладонь, чувствуя, что Рёмен стал тверже, и, надавливая, погладил через белье по стволу. Чужой член под рукой ощущался странно, но не противно. ― А если кто-то увидит? ― еле выговорил Мегуми, когда голова перестала кружиться. ― Я решу такую мелкую неурядицу, ― Рёмен прикусил его мочку, и Мегуми кожей почувствовал эту улыбку. Фушигуро скользнул рукой под белье. Сукуна был очень теплым, горячим, и Мегуми становилось жарко от одного его присутствия рядом, а прикосновение к обнаженному члену заставило кожу пойти мурашками. В этом не было ничего сложного ― все как себе ― но пальцы плохо слушались. Мегуми нужно было выдохнуть. Он обхватил ствол, поглаживая большим пальцем бритый лобок, и все-таки выдохнул, когда увидел две черные линии опоясывающие основание. Фушигуро прикрыл глаза, утыкаясь лбом в грудь Сукуны. Ему казалось, что еще немного и мозг вскипит. Он усмехнулся, отрицательно качая головой. ― Что? ― У тебя и там тату? ― Мегуми откинул голову, утыкаясь затылком в стену, и посмотрел прямо на Сукуну. Тот усмехнулся, подтягивая кверху уголок рта. Он не скрывал своего наслаждения ситуацией. ― Так уж вышло. ― И как тебя вообще в полицию приняли? ― Фушигуро повел ладонью по члену, натягивая крайнюю плоть на головку, и снова вернулся к татуировкам, покручивая кистью. ―Член мой там никто не проверял, ― голос Рёмена стал немного тише, а сам он опустил взгляд к своему паху. Ему нравилось. На деле Мегуми не особо интересовало это. Ему не нужна лишняя информация, но сюрреалистичность всей ситуации подталкивала к глупым вопросам и действиям. ― Ты вставишь в меня его? ― А ты так хочешь, чтобы я тебя поимел? Мегуми не отвечает, потому что слышит в голосе Рёмена правильный ответ. Нет, этого не будет. Фушигуро этим нисколько не расстроен. Парень прикусывает губу, во всю разглядывая чужой стояк. Толстый, с выступающими венами, красной влажной головкой и бархатистый на ощупь он нравится Мегуми. Это совсем не отвратительно и не страшно, и вызывает внутри тихий, клокочущий отклик. Фушигуро подается чуть вперед, на пробу прикасаясь губами к губам Сукуны. Он чувствует руку в своих волосах, и мажет языком. У него не получается это делать так, как у Рёмена, но тот в ответ все равно слабо усмехается, позволяя Мегуми сейчас вести. Мужчина требовательно толкается бедрами в руку Мегуми, и оттягивает за волосы. Его губы блестят от слюны. Фушигуро даже немного нравится этот вид. ― А теперь стоит испытать твой рот для другого, ― он давит, и Фушигуро остается только опуститься на колени. Сукуна перехватывает свой член, пару раз надрачивая. Он примеряет его к лицу Мегуми, а затем касается головкой губ. Солоноватый и терпкий вкус сразу определяется во рту, когда Мегуми обхватывает головку. Он не знает, что нужно делать, но мажет языком и берет чуть глубже. С непривычки Мегуми давится, выпуская изо рта член. ― Спрячь зубы и расслабься, ― Сукуна кладет руку ему на голову, легко хватая за волосы. Фушигуро снова открывает рот, чувствуя, как головой двигают за него. Сначала медленно, наполовину, словно Рёмен прощупывает потихоньку его глотку. Мегуми прикрывает глаза, время от времени двигая навстречу языком. ― Спусти джинсы, подрочи себе, ― офицер глубоко дышит, и Мегуми слышит это дыхание, он чувствует быстрый пульс. ― Давай, учись получать удовольствие от чужого члена. Пригодится, ― его голос веет самодовольством и возбуждением. Сукуна двигается быстрее и размашистее, и если бы Мегуми открыл глаза, то увидел бы с какой жадностью на него смотрят. Фушигуро зачем-то выполняет чужую просьбу, хотя и звучит это больше как приказ. Он тянется рукой к собственному паху, и у него явно какие-то проблемы, но это возбуждает. Сама ситуация, голос Сукуны, его взгляд и жар его тела ― все это находит свое место в голове подростка. Когда он прикасается к себе, то несмотря на холод рук, возбуждение нарастает быстро. Контраст только усиливает все ощущения: его рот буквально горит, по подбородку течет слюна, и Мегуми даже не замечает, как уже сам двигает головой, когда внизу потихоньку клубится холод, пульсируя по венам, а колени болят от ощущения шершавого асфальта через джинсы. Мегуми цепляется свободной рукой за бедро Сукуны, сжимая пальцами плотные мышцы. Он ведет языком по члену, облизывая каждую выступающую вену, посасывает головку и слышит довольный, одобрительный рык. Этот звук, наверное, еще надолго застрянет в его голове. Он чертов извращенец, но подумает об этом потом. Он ласкает себя немного медленнее, чем сосет. Массирует головку, размазывая проступающую смазку, и размеренно гладит ствол. На сухую член чувствуется по-другому, но сейчас это только обостряет ощущения, будто сотни маленьких иголочек едва касаются нежной кожи. Мегуми концентрирует все внимание на ощущениях, но их оказывается слишком много и сразу. Они налетают волной, сшибая с ног, и только рука полицейского на голове немного удерживает в целостной реальности. Он заглатывает член где-то наполовину, но Сукуне достаточно и этого. Это совсем не так, как обычно, в парнишке чувствуется энтузиазм, хотя вначале тот арканился и дерзил, как дикий, уличный котенок. А сейчас его маленькие клыки спрятались и он послушно берет все, что Рёмен дает. Сукуне, может, и хотелось бы трахнуть его рот нормально, чтобы пацан мазал носом по лобку, сжимал член горлом и дышал только тогда, когда Рёмен позволит. Его лицо было бы совсем мокрым от слюны и слез, а сам бы Мегуми может играл с собой пальцами или ерзал на пробке, пока не получил бы разрешения оседлать член. Все эти мысли очень ярко играют в голове, и Сукуна едва ли не рычит от желания. Он оттягивает Мегуми за голову, и тот удивленно раскрывает глаза. Мужчина тяжело выдыхает, видя этот взгляд. Этот растерянный ребенок, у которого забрали леденец. Сукуна проводит ладонью по стволу, ему хватает буквально одного раза, чтобы спустить на лицо. Он вздрагивает и удовлетворенно мычит, размазывая головкой сперму на щеке Мегуми и снова в последний раз толкаясь в открытый рот. Глубже, чем нужно, подросток давится воздухом и слюной, но послушно принимает. Фушигуро чувствует горечь на языке, но вкус не отвращает ; почему-то хочется еще больше. Парень почти всхлипывает, когда Рёмен отстраняется. Он откидывается на стену дома позади, все еще надрачивая. Член уже ноет, но Мегуми будто чего-то не хватает, чтобы кончить. Он смотрит на офицера, который уже застегивает джинсы, и ему хочется плакать от напряжения. ― Тебе помочь? ― Рёмен садится рядом на корточки, он обхватывает пальцами подбородок и удерживает Мегуми на месте. Подросток крупно вздрагивает, когда чувствует как Сукуна прикасается языком к его липкой щеке. Он чувствует его губы на своих, и его руку на своем члене. Уже знакомая горечь появляется на языке, и Мегуми кажется, что он сейчас сгорит. Сукуна вылизывает его рот, будто снова хочет поиметь, сожрать, а Фушигуро цепляется руками, не различая пространства. Ему кажется, что он падает, но ладони Рёмена не дают приземлиться. Мегуми жмурится сильнее и хнычет, как маленький ребенок, когда кончает в плотно сжатый кулак. Сукуна ловит все эти выдохи ртом, не желая отпустить даже один. Это все его, это все из-за него. Сейчас это его и ничье больше. ― Хороший мальчик, ― Рёмен мажет губами на последок, и отстраняется, смотря на совершенно потерянное лицо. Глаза у Мегуми черные, будто пролитая нефть, а зрачки как у обдолбанного колесами. ― Если в следующий раз увидишь меня, держись подальше, ― он аккуратно хлопает того по щеке, и не может сдержать себя от удовольствия слизать с собственных пальцев чужую сперму. Мегуми смотрит на него, не отрывая глаз, и чувствует что совсем расклеился. Он собирается с силами, сглатывает, снова чувствуя вкус спермы на языке, и поддергивает уголок губ. ― В следующий раз, ты меня не догонишь. ― Так уверен в этом? ― Абсолютно. Мегуми чувствует, как кожа на его лице натягивается, обнажая ряд зубов. Будто совсем неуместная трещина, его кривая улыбка заставляет Сукуну смеяться.