Однажды волшебство постучалось в его дверь

— Осторожно! — кричит Гермиона, стоя у массивного дуба. Рон, опасливо покачнувшись, сначала хочет ответить, что всё в порядке, но в тот же миг падает. Гарри успевает вовремя вытащить палочку и прошептать заклинание, создавая невидимую перину. Ещё секунда промедления, и рыжеволосый знатно бы промок, искупавшись в холодной реке. Скинув на землю сначала пилу, а потом уже и себя, волшебник подошёл к дереву и, задрав голову, почесал затылок. Одна из массивных веток, которую Рон успел срезать лишь наполовину, словно флюгер, качалась на ветру, подразнивая мага. Этот дуб показал им капитан. Гермиона сразу оценила его, сказав, что очень добротный материал. Дерево было молодое, сильное, с густой зелёной кроной, что лишь в местах пожелтела, предчувствуя наступление осени. Массивный ствол, склонившийся над рекой, разделялся на три толстые ветви, что заканчивались другими веточками поменьше. Именно склонившуюся над землёй ветвь Гермиона и выбрала для их эксперимента, а Рон, желавший покрасоваться, первым полез добывать её. — И почему я должен использовать пилу, когда у меня под рукой палочка? — негодует Рон, поворачиваясь в сторону невозмутимо сидящего у дерева капитана Леви. — Время сэкономим! Капитан лишь лениво подбросил яблоко, после чего надкусил. Гарри быстрыми шагами подошёл к другу и выдернул из его рук пилу. — Потому что мы должны научиться обслуживать себя без магии в этом мире, — пояснила, уже по привычке, Гермиона, упирая руки в бока. — Нам нельзя колдовать при других, но при этом мы должны выполнять работу как и все. А какой толк от работника, который даже мести пол не умеет, а на слово «пила» удивлённо расширяет глаза? — Верно, кучерявая, — вмешивается капитан, продолжая лениво наблюдать за магами. — Если ваша подружка имеет возможность работать головой, то вот вы вчера элементарно приготовить поесть не смогли. — Почему это? — возмутился Рон. Капитан демонстративно кивнул в сторону Драко. Волшебник посмотрел на свои изрезанные руки. Крепко сжал их в кулаки. Всю прошедшую неделю Малфой словно находился в забвении. Почти ничего не говорил, был бледен, словно тень. Игнорировал попытки с ним поговорить. Даже раны так себе и не обработал. Нарочно оставил. Нажимал на красноватые порезы, чтобы ощутить боль. Чтобы прочувствовать её. Боль физическую. Жалкий трус, который прохлаждается в другом мире, пока его друзья ходят под Пожирателями смерти. Конечно, Слизерин всегда славился исключительно чистокровными волшебниками, за превосходство которых сражались Пожиратели, но это не исключало возможности, что юные маги чем-то насолят новому директору. Сам Крэбб говорил, что его отец считает, что воспитание в школе слишком мягкое и чистокровных волшебников нужно обучать совершенно другими методами. Ту же его тётку Лестрейндж отец воспитал путём применения Круцио каждый раз, когда та показывала своё неповиновение. Типичное чистокровное воспитание. Только вот Драко не хотел, чтобы оно коснулось его друзей. Большинство семей отказались от старых методов, но только не Пожиратели смерти. Если остальных учеников будет ждать участь в лучшем случае стать грушами для битья, то вот приносить вред как раз-таки будут заставлять учеников Слизерина. Какого бы тёмного мага Малфой ни строил перед товарищами, сам он прекрасно знал, как пытки могут убить душу не только того, кого пытают, но и того, кого заставили это делать. — Я сам! — Гарри уверенно пошёл к дубу. — Смотри и учись, Рон. Поттер, как и Грейнджер, все каникулы проводил в мире маглов. Приёмные родители с детства не жалели его и упрямо заставляли делать всю грязную работу по дому. В том числе и спиливать лишние ветки деревьев, располагающихся на заднем саду. Для него сделать это было проще простого. Ветки дуба были толстые, знатные. Как раз самое то, чтобы попробовать сделать из них основание для волшебных мётел. Гермиона, решив, что за Гарри присмотр не нужен, подошла к капитану и, сев с ним рядом, поджала под себя ноги. Леви за прошедшую неделю она бояться перестала. Он был мрачным, но не грубым, да и она не была его подчинённой, чтобы бояться получить втык за невыполнение какого-то задания. — Будешь? — спросил капитан, протягивая ей второе яблоко. Та благодарно кивнула и, взяв из его рук фрукт, вытерла его о ткань своего единственного прогулочного платья. Конечно, в лазарете ей позже выдали белое платье Хала с эмблемой Корпуса разведки, но надевать его просто на прогулку девушка не стала. Для неё оно было больно уж обтягивающим в талии, а такие вещи носить юная ведьма не привыкла. Ей казалось, что это платье делает её старше лет на пять точно. Будучи в своей чёрной мантии, она и вовсе походила на ребёнка. А тут такие резкие перемены. — У вас маги еду материализуют из воздуха? — поинтересовался Леви, наблюдая, как Гарри спиливает нужную ветку. — Если вы про Малфоя и его неумение готовить, то это совершенно нормально. Уверяю вас. — Речь даже идёт не о готовке, а о банальном приспособлении к жизни, — хмыкнул Аккерман, снова откусив яблоко. — Элементарно подмести пол не может. — Он из чистокровной семьи, — Гермиона с сочувствие взглянула на Драко. — У них всё делают домовые эльфы. Да и мы с Гарри предпочитаем использовать для уборки магию. Несмотря на то, что мы живём в мире маглов каждое лето. Так ведь проще. Для нас магия — это часть жизни, капитан. Так что мы не подготовлены для жизни только в вашем мире. Не стоит так плохо относиться к Драко. И когда это она стала защищать Малфоя? Может, в тот момент, когда осознала, что он вовсе не злодей, а ребёнок, лишённый свободы выбора? Даже Гарри стал относиться к Драко более дружелюбно. Возможно, слова Малфоя о том, что он сделал бы всё ради спасения своей матери, дошли до сердца Гарри и успокоили его. А может, и странное, нетипичное поведение Драко выбивало из привычной колеи. Гермионе самой было больно смотреть на Малфоя. Видеть его таким разбитым было страшно. Чистокровный слизеринец, мирно подметающий пол метлой — зрелище явно пугающее. Гермиона нахмурила тонкие брови, рассуждая о том, что вообще сейчас происходит с ними со всеми. В мире магов идёт война, в которой наверняка погибло немало друзей. Тот же захват Хогвартса наверняка не обошелся без жертв. И хоть Гермиона доверяла Дамблдору, почему-то в её душе появились сомнения по поводу правдивости его слов. Вдруг он наврал, чтобы они не впадали в панику? Вдруг кто-то из членов Ордена всё же погиб? Капитан, заметив внезапную перемену в девушке, нахмурился. — Я не считаю вас бесполезными, если ты об этом. — Леви кивнул в сторону её друзей. — По крайней мере, в качестве источника информации. Наверное, тяжело быть так внезапно выброшенными в мир с другими условиями. Но как бы ни было тяжело, к этому нужно приспособиться. Люди всегда приспосабливались. Гермиона вяло улыбнулась. Суровый нрав капитана был своеобразной формой доброты. Подобно отцу, что делает замечания не потому, что ненавидит своего ребёнка, а потому, что хочет его научить. Настоящий родитель знает, что рано или поздно ему придётся отпустить своё чадо в мир, который уж точно не будет похож на сахарный замок с пони и ватой. Он должен быть строгим и не спускать оплошности ради будущего своего ребёнка. — Спасибо, капитан. Уверяю вас, мои волнения никак не связаны с вашими словами. — Гермиона откусила яблоко. Сморщилась от его кислоты. На траву упала наконец-то срубленная ветка. Волшебница встала и подошла к ней, оценивающе разглядывая работу Гарри. — Если ваша задумка окупится, вы сможете летать на дальние расстояния? — спросил капитан, выбрасывая огрызок в кусты. — Верно! — вдруг ожил Малфой. — Если всё получится, мы сможем летать. Гарри и Рон переглянулись между собой. В какой бы депрессии Драко ни находился, мысли о полётах доставляли ему не меньшее удовольствие, чем Гарри с Роном. А вот Гермиону от мысли о том, что ей придётся учиться летать на метле, бросало в холодный пот. — Распилите по частям и перенесите в повозку, — скомандовал капитан. — Нам нужно быть в штабе до заката.

***

Нарцисса тихо плакала, утирая слёзы белым шёлковым платком. Её муж стоял у окна и, наблюдая за мрачным садом поместья Малфоев, молчал, не в силах больше слышать рыдания своей любимой жены. — Цисси, я тоже люблю своего дорогого племянника. — Беллатрикс расхаживала туда-сюда по дорого обставленной гостиной. — Но Тёмный Лорд лучше знает, что делать! Да и наш Драко не хлипкий гриффиндорец, не обладающий разумом! — Ты правда веришь, что Повелитель рискнёт всем ради моего сына? — Нарцисса резко встала из-за стола, сердито смотря на сестру. — Если есть хоть маленькая возможность возвращения Гарри, он ни за что не допустит, чтобы кто-то пошёл туда! Беллатрикс нахмурилась. Откинула свои длинные чёрные кудри назад. Лестрейндж любила своего племянника не меньше, чем его любила собственная мать. Но идти против приказов Лорда словно идти против своих собственных убеждений. Преданность любимому боролась в ней с преданностью к своему роду, и это дико выводило её из себя. Она бы и сама хотела попасть в тот мир. Не только для того, чтобы вернуть домой Драко, но и для того, чтобы убить Северуса Снейпа. Её сердце всё чувствовало правильно. Этот мерзавец действительно был предателем. Даже сам Лорд удивился, узнав об этом. Лишь она одна обо всём догадывалась. Лишь улыбалась на последнем собрании, крутя в руках палочку под столом. — Я слышал, что Блэк охотится за мечом Годрика Гриффиндора. — Люциус наконец-то отстранился от окна. — Господин отправил тебя убить своего родственника раньше, чем он найдёт меч. Но почему бы тебе не убить его в тот момент, когда он достанет его? Попроси Лорда дать тебе возможность убить Снейпа, а заодно и забрать Драко. Нарцисса с надеждой посмотрела в задумавшееся лицо сестры. — Белла, в этом будет польза и для нашего Повелителя! — мягким голосом сказала она. — Где гарантия, что Снейп не сможет помочь Гарри выбраться? Лестрейндж взглянула в глаза сестры и тут же сморщилась, встряхнув головой. — Ладно! — отмахнулась она. — Я поговорю с Повелителем об этом. Нарцисса облегчённо выдохнула, снова опустившись на стул. Рядом с ней с приглушённом хлопком появился домовой эльф с подносом еды и бокалом вина. Белла, подойдя к домовому эльфу, взяла с подноса вино и, разом выпив его, уверенная вышла из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью.

***

Ночь прохладным покрывалом накрыла всё вокруг. Словно звёзды, по всей территории штаба разгорелись костры. Постовые заняли свои места. Кто-то весело переговаривался, перекладывая ружьё с одного плеча на другое, кто-то играл в карты, тихо посмеиваясь и следя за тем, чтобы из-за тёмного угла не выплыло страшное начальство. Холодный ветер обдувал солдат, принося с собой свежесть и успокаивающий аромат леса, что находился недалеко от штаба разведки. Эрвин стоял возле открытого окна и смотрел вдаль, в сторону разросшегося древнего леса, и при этом нервно барабанил пальцами по подоконнику, нахмурив толстые светлые брови. Вот неясные две фигуры поднялись в тёмное небо. Почти незаметные бледные тени, сливающиеся с небом. Командующий улыбается и одобрительно кивает головой, возвращаясь к рабочему столу. Сегодня весь день волшебники вместе с Ханджи кропотливо работали над созданием трёх метел. Сам Эрвин лишь заходил время от времени. Облокачивался о косяк двери, молча наблюдал за тем, как волшебники, используя, по их словам, слабые заклинания, вырезали основания для мётел. К вечеру Гермиона и профессор Снейп приготовили какой-то отвар и поместили туда веточки ясеня, читая заклинания. Первоначальный план с луной Северус отмёл сразу, напомнив Гермионе, что не всякая легенда правдива. Уже после ужина волшебники смогли предоставить командующему готовое изделие и даже продемонстрировать то, как оно может поднимать в воздух. Долго не думая, Эрвин отправил их в лес. Ханджи, разумеется, пошла следом за ними, дабы потом доложить всё о проведении эксперимента. Капитана Леви учёная потащила с собой, взяв пару УПМ на случай, если средство передвижения волшебников решит взбунтоваться. Сам Смит пойти не смог. Работы много накопилось. Только вот интерес все же не способствовал работе, и Эрвин постоянно отвлекался, думая о том, как проходит занятие. В конце концов, он послал за оставшимся в штабе Северусом и вот теперь ожидал его, перекладывая бумаги с места на место. Дверь открылась неожиданно. Снейп влетел в кабинет командующего, не став ждать, пока о нём доложит посыльный. Смит усмехнулся, проведя аналогию с капитаном Леви. — Доброго вечера, сэр, — вежливо кивнув головой, Северус плавно сел на стул, стоящий прямо напротив Эрвина Смита. — Вы, как я понимаю, хотели обсудить что-то важное. Эрвин сцепил пальцы в замок. Прищурил глаза. — Как далеко смогут летать ваши мётла? — Достаточно далеко. Они не нуждаются в еде, как ваши лошади, и не нуждаются в газе, как ваше устройство пространственного маневрирования. Но, заранее догадываясь о том, что вы хотите спросить, отвечу: пользоваться метлой могут лишь маги. Эрвин своего разочарования не показал. Напротив, ещё шире улыбнулся и предложил выпить вина, на что профессор сразу же согласился. — Вы обещали нам помочь, — напомнил Эрвин, наливая в стакан профессора красное вино. — И, думаю, вам самим не мешало бы потренировать своих студентов на поле боя. Если учитывать ваше военное положение. — В чём именно вам нужна наша помощь? — Северус отпил вино. Подержал его во рту, пытаясь прочувствовать вкус. — Есть ли возможность, что магия может подчинить себе вражеские армии? — Эрвин напрягся. — Мы не станем приносить вред людям, какими бы они тварями ни были, — твёрдо заявил профессор. — Но чтобы утолить ваше любопытство, скажу так: на данный момент нанести ущерб мы можем лишь от силы двум-трём людям в зависимости от силы заклинания. Но позже мы приготовим отвар, который поможет снять это ограничение. — Вы так заботитесь о жизнях? Вы когда-нибудь убивали для пользы других? Разве можно вести войну без жертв, или маглы отличаются от магов? Их трогать нельзя, а своих можно? Эрвин облокотился о спинку кресла. Вальяжно покрутил в руках бокал с вином. — Мне приходилось много убивать и без благородного повода. — Глаза Снейпа стали ещё чернее. — Но мои ученики совершенно другие. Добрые и благородные до самых костей. Во время войны им и так придётся сразиться. Но сразиться, понимая, что их враг опасен и может причинить вред другим. Я не хочу, чтобы они убивали людей только потому, что они на другой стороне. У нас своя война, у вас своя. Просите всё что угодно, связанное с титанами или с применением магии, но только в мирных целях. Я не позволю своим ученикам очерствить свои сердца, как однажды это сделал я. Смит одобрительно кивнул, осматривая профессора с ног до головы. Спокойный, но вместе с этим собранный и решительный Северус вызывал у него крайнее уважение. Он действительно был похож на благородного хранителя тайны, что имел свои глубинные принципы. — Тогда вы можете помочь нам с расчисткой территории за стенами, а также проложить железную дорогу, — предложил Смит, снова делая глоток. — Как вам магловское вино? — Весьма недурно. — Снейп поставил стакан на стол. Эрвин подлил ему ещё. — Вполне себе домашнее вино. — Это довольно знаменитая марка, — Смит облизнул губы. — Лучшее из того, что мы можем предоставить. Неужели и оно не сравнится с тем, что подают на ваши столы? — К сожалению, — не стал лукавить Снейп. — У меня есть ещё один вопрос. — Эрвин подлил и себе в стакан красной жидкости. — Если вам для того, чтобы попасть домой, надо выполнить условия артефакта, то как вы собираетесь это делать, не вступая в войну? Наша главная проблема заключается отнюдь не в титанах. Возможно, потребуется вся жизнь, чтобы урегулировать конфликт. — Мы не знали, что главная проблема мира — это люди, — Северус нахмурился. — Позже у нас появился другой план, который поможет сделать это раньше. Но не волнуйтесь, мы успеем помочь вам. Эрвин одобрительно кивнул, снова сделав глоток.

***

Гарри залез на метлу и оттолкнулся от земли ногами. «Молния» — так в шутку назвал свою метлу Гарри — подняла его в воздух. Только одобрительное «Уху-у!» разлетелось по лесу, как тут же за другом взлетел и Рон, наслаждаясь холодным ветром, что трепал его рыжие волосы. Ханджи наблюдала за всей этой картиной с огромными глазами и то и дело записывала что-то в своём блокноте. — Эй, Малфой, сыграем? — Поттер подлетел к Драко. Вытащил из кармана палочку. — Двое на одного это так по-гриффиндорски, — усмехнувшись, ответил Малфой. — Но я принимаю ваш вызов! Поттер был доволен таким ответом. Ночью их мало кто мог заметить, а если бы и заметил, то вполне мог посчитать, что словил галлюцинацию, возвращаясь пьяным домой. Это было время, когда они могли снова стать собой. Вернуться на пару курсов назад, когда они были соперниками, отчаянно боровшимися за право обладания кубка по квиддичу. — Тогда вперёд! — прокричал Рон, делая ловкий кульбит. Гарри наколдовал маленький жёлтый шар и пустил его в воздух. Снизу раздались восторженные хлопанья в ладоши Ханджи. Капитан, что с интересом наблюдал за этой картиной, невольно посмотрел на Гермиону, стоящую позади. — А ты, кучерявая, почему не с ними? — спросил он, разворачиваясь к ней. Гермиона опустила глаза. Помялась, смотря на свои туфли. Сильнее закуталась в шерстяную кофту, которую ей одолжила учёная. — У меня с полётам всегда было плохо, — наконец, призналась она, гордо подняв голову и уставившись в глаза капитана Леви. — Почему? — удивился капитан. — Боюсь летать. Ханджи опустилась на траву, продолжая наблюдать за тем, как волшебники играют. Они были так увлечены перекидыванием шара, что вообще, казалось, ничего вокруг не замечали. — Пошли за мной! — скомандовал капитан. Аккерман подошёл к Ханджи и, предупредив её, взял стоящий рядом УПМ. Они пошли дальше в лес, соблюдая полное молчание. Гермиона еле-еле поспевала за быстрым шагом капитана, постоянно запинаясь о ветки деревьев под ногами. Наконец, остановившись, Аккерман ловко надел на себя УПМ и, проверив ремни, развернулся к ней, протягивая руку. — Летим со мной, — то ли попросил, то ли приказал Леви. Гермиона впала в ступор, смотря на предложенную ей ладонь. Всё тело покрыли мурашки ужаса. Она всегда боялась высоты. До безумия просто боялась летать. А тут ей такое предложили. Да кто вообще на её месте согласился бы полететь с малознакомым капитаном Леви? Человеком он был определённо хорошим, но вот сможет ли он удержать её, девушка не знала. — Может, не надо? — неуверенно спросила она, делая шаг назад. — Ты должна перестать бояться летать. Чем меньше у тебя слабостей, тем больше шанс выжить, — повторил капитан когда-то сказанные ему Кенни слова. «В конце концов ты гриффиндорка или трусливый эльф?» — спросила себя Гермиона и, вспомнив о своём храбром гриффиндорском сердце, подошла ближе, принимая помощь капитана. Всё произошло так быстро, что она не успела даже вскрикнуть. Леви плотно прижал её к своей мощной груди и взлетел, зацепившись тросом за дерево. Их подняло вверх прямо над макушками высоких деревьев. Гермиона зажмурила глаза, сжав руками куртку капитана. По телу всё бежали мурашки холодного ужаса. Её руки похолодели, и всё, о чём только могла мечтать Гермиона в этот момент — это снова оказаться на земле. Капитан наклонился к её уху и громко прокричал: — Открой глаза! — Нет! — Гермиона, всхлипнув, сильнее вцепилась в куртку капитана. — Ты веришь мне? Я не выпущу тебя! Со мной сейчас ты в безопасности! Открой глаза! Гермиона сглотнула нервный ком. От капитана приятно пахло мятой и чёрным чаем. В голосе присутствовала такая уверенность, что ей стало стыдно. Будто если сейчас она не сделает то, что он сказал, то уже больше не сможет посмотреть ему в глаза от стыда. Прикусив губу, Гермиона открыла глаза и храбро взглянула в лицо своему страху. Под ними мелькали деревья. Капитан то поднимался ещё выше, то опускался, чтобы снова оттолкнуться от дерева и взлететь. Каждый раз, когда они опускались вниз, внизу живота у Гермионы завязывался приятный узел. Виды полей и чёрного, усыпанного звёздами неба, что, казалось, было так близко, завораживало сознание. У девушки даже в горле пересохло. — Молодец, кучерявая! — похвалил её капитан, плотнее прижимая к себе трясущееся от перевозбуждения тело. — А теперь скажи, разве стоит твой страх того, чтобы отказываться от этого? Она ничего не ответила ему. Лишь кивнула, сильнее закусывая губу и во все глаза осматривая окрестности. Сердце бешеной птицей билось в груди. В ушах закладывало. По венам будто прошёлся электрический ток, что давал о себе знать каждый раз, когда они снова взлетали в небо. Она была так поражена красотой и неописуемым чувством свободы и лёгкости, что даже не заметила, как все это время капитан внимательно смотрел на неё. Следил за её реакцией. Невольно принюхивался к цветочному аромату её кудрявых волос, плотно заплетённых в косу. Он сам был поражён своей реакцией. Сам не мог объяснить, с чего бы у него, привыкшего к полётам и экстриму, так вдруг вспотели ладони. Так сильно бросало в жар. Ответ его явно не устроит, так что искать его Леви сразу же отказался. На небе обрисовалась луна. Звёзды словно засияли ярче. Гермиона в один момент осмелилась одной рукой попытаться дотянуться до них, и когда они снова опустились вниз, она, испуганно прижав руку снова к груди, засмеялась. Ощущение невесомости и чувство безграничной свободы было таким дурманящим, что Гермиона вдруг сразу поняла, почему её друзья так сильно были увлечены игрой. Почему Джинни всегда удивлялась, когда Гермиона рассказывала ей о том, что предпочитает лишний раз посидеть на паре Снейпа, чем изучать полёты. Грейнджер ощутила себя ребёнком, что только что пересилил страх и сделал первый шаг, поражаясь тому, как раньше он жил без этого. Ведь так ходить намного быстрее и приятнее, чем ползать по полу. Наконец, сделав круг и добравшись до Ханджи и волшебников, капитан опустился на землю. Продолжая придерживать все ещё дрожащую Гермиону за плечи, он подвёл её к магам, ловя на себе удивлённые взгляды. — Думаю, я хочу научиться летать, — одними губами прошептала Гермиона, всё ещё взволнованная после недавнего полёта. Это было так волшебно, что, если бы Джинни попросила её сейчас рассказать о случившемся, она бы не смогла подобрать нужных слов, чтобы в точности передать свои эмоции. Её захлёстывало с головой, и жажда познать это удовольствие овладело её жадной до знаний душой. Только вот какое именно удовольствие? Жажда полёта или жажда снова оказаться прижатой к крепкой мужской груди? Все чувства и эмоции смешались в единый коктейль, разобрать который по ингредиентам было просто невозможно. — Конечно, Гермиона! — Гарри улыбнулся. — Мы научим тебя!