пустяки

Каину не спиться, темные взъерошенные волосы напоминают гнездо, за окном уже второй час ночи, по пустым, освещенным фонарями улицам проезжают редкие машины, и, пара окон, из многочисленных домов напротив, светятся, видимо, люди, что там проживают, тоже не могут сомкнуть глаз в эту звездную, августовскую ночь. В комнате довольно пусто, потому что нет смысла обустраивать место, которое придется скоро покинуть. Кровать, стол, стул, пара тумбочек и голые стены со старенькими обоями, что не создают уют, а наоборот нагнетают. Перед кроватью на одинокой вешалке висит выглаженный, черный костюм, завтра важная встреча, и Каину придется красоваться своими синяками под глазами. Он слезает с кровати, сбрасывая одеяло на пол, и направляется к окну. На подоконнике лежит папка с бумагами, какая-то мелочь, ключи от дома и всякий мусор. Немного поразмышляв, разглядывая созвездия, в которых не разбирается, он решается набрать Марку. Он сейчас учится в университете и живёт в общаге при нём, а там комендантские часы, не было бы их, то он бы пришел к другу. Марк - идеальный парень, друг и человек, прилежно учиться, хорошо одевается и всегда пахнет чем-то пряным, он всего на два года младше. Их родители хорошо дружили, поэтому около трех лет назад шестнадцатилетнего парнишку с легкостью отпустили в другой город вместе с Каином. Яркий экран дисплея слепит глаза. Большим пальцем ищется нужный контакт. Пара гудков и ответ. Так и знал, что он не спит. - Алло, - говорит голос на том конце. - Что звонишь? - Просто так, - отвечает ему Каин. - Вы все подготовили на завтра? - Да, - усмехается немного шипящий голос в трубке телефона. - Все спланировано лучше, чем твое рождение. - Отлично, - подобные шутки, касающиеся отсутствия семьи уже давно не задевают. - Ты сам то готов, я слышал, что с Марком мало кто хочет связываться. - Да, он поможет хорошо поможет мне, ты же сам понимаешь, что денег нужно много и быстро. - Узнает учитель, который меня обожает, что я с тобой промышляю в этом бизнесе, с ума сойдет. - А ты сделай так, чтобы не узнал, - комментирует Каин. - Узнает хоть кто-то меня повяжут, а вас, дружище, отчислят, и потом, тоже повяжут. - Ты такой оптимист, - иронизирует Марк. - Спать пора, это ты можешь до полудня в постели валяться, а мне завтра на пары. - Окей, иди спи, - шутливо обижается, и начинает смеяться. Но после звучания коротких гудков улыбка сползает с лица. Взяв папку с подоконника и положив её на левое колено, он заглядывает вовнутрь. На первый взгляд не так уж и страшно, Марк и его друзья продают "волшебные" конфеты уже три года. Официальная работа - сотрудники страховой компанией. Пальцы водят по бумаге, глаза быстро читают остальные факты про них. Джин с легкостью впишется к ним в компанию, потому что химию знает получше некоторых, да, и скрывать свою личность он умеет хорошо, даже разучился вещи с сумок разбирать. Перед глазами от усталости и сильного недосыпа начала появляться пелена. Захлопнув папку, он направляется в душ. Немного прохладная вода, стекающая по телу, приводит в чувства, Каин чувствует немного энергии. Рисуя пальцем картинки из выпавших волос, которые прилипли к плитке, задумывается, ведь эта жизнь не то, что он хотел на самом деле. В средней школе он мечтал поступить в университет и работать в школе, теперь его мечта это не попасться копам. Громко вздыхает, зажмурив глаза и прислонив лоб к стене. Непонятно от чего более тошно. Осознание того, что последние два года он уверенно идет на дно, утягивая за собой в беспросветную бездну Марка, который будучи школьником не мог отличать хорошее от плохого, а сейчас развернуться поздно ему поздно. - Я же должен был заботиться о нем, а не подвергать опасностям, - шепчет он, немного громче, чем журчание воды. Самобичевание никогда не приводило ни к чему хорошему, оно подчиняет себе человеческое существо, чтобы заставить его страдать. В этой борьбе проиграть нельзя. Собравшись с силами, прикусив нижнюю губу, он выключает воду. Это был третий поход в душ за эти сутки, наивный парниша, действительно, не может понять, от того, что он так в себе ненавидит таким образом не избавиться. Душу не вынуть, и не помыть под проточной водой. Теперь силы собраны окончательно, смотря в зеркало можно заметить льдины, которые слова выросли в глазах, теперь самое время лечь спать. Подняв одеяло, Каин ложится в постель. - Ты сможешь держать все под контролем,- говорит он потолку. "Ты не упадешь в эту бездну", завершает предложение в своей голове, а после переворачивается набок и засыпает. Завтра будет трудный день, завтра, возможно, решится его судьба. Утро. Яичница на завтрак. Черный пиджак садится на плечи. Флакон духов, который лежал где-то на дне сумки. Брызг. И еще два. Он выходит из дома, бежит в сторону адреса, что прислали сегодня утром. Время идет быстро. Ладони потеют. Квартира, принадлежащая Эльмару, была белоснежной. Выглядела просто и элегантно. А будущий начальник приветливо улыбнулся и предложил чашку чая. Все прошло хорошо. Каин думал, что спасательный круг в виде этой работки обернется булыжником на шее, но это, действительно, круг. Вода перестала пытаться наполнить собою его тело, она успокоилась, даже стала податливее. Беседа была удачной. Решающее рукопожатие и новая страница в жизни готова к тому, чтобы быть исписанной. Вечера его серой жизни стали наполняться различными приключениями. Подвальная лаборатория - дом Эльмара, вернее, второй его дом. Небольшая коммуналка с, выкрашенными в зеленый цвет, стенами и деревянными дверьми, что немного пошарканы снизу. Сейчас жизнь похожа на сказку. Есть нестабильный, но вполне устраивающий заработок, есть люди, которые обещают безопасность, есть "любимое" дело. Эльмар пускает в свою полупустую квартиру каких-то людей, которые делают все что угодно. Мешают непонятные реагенты друг с другом. Что-то поджигают. Испаряют. В комнате дым, небольшие взрывы, напоминающие хлопки, но им наплевать, они надышались парами собственного творения. Сейчас все прекрасней некуда, Каин безумно рад за то, что связался со всем этим. Если бы не тот безумный поступок, то он бы ел разбухшую лапшу, думая о том, где взять деньги. Сейчас же можно просто и беззаботно наблюдать за фиолетово-зелеными витражами, танцующими на потолке. Он обнимается с незнакомцами обсуждая галлюцинации. Дружеские похлопывания друг друга превращаются в удары, затем в сильные удары, у всех уже есть синяки и даже кровавые подтеки. Разбитые губы и брови, не чувствуются. Все, что происходит напоминает игру, веселую игру, увлекательную. Здравый рассудок заснул, жестокая сторона каждого из них проснулась, но это довольно быстро прекратилось, потому что открытое окно, проветрив комнату, предотвратило страшные последствия. Только всевышний знает какое сильное желание ударить кого-нибудь стулом по голове усмирил в себе Каин. Нескончаемый поток смеха, который последовал далее, заставляет болеть пресс, боль приятная, никогда так хорошо не было. Никогда, а теперь подобное можно будет устраивать каждый месяц, нет, неделю, нет, день, каждый день невообразимый кайф. Рот требует говорить, он требует есть, он бешено выделяет слюну, он не может успокоиться. Пальцы и все конечности ватные, они будто не принадлежат телу. Тело вообще не является чем-то цельным, кажется, что в этот момент можно ощутить обе половинки мозга. Вскоре Каин начал новую борьбу, борьбу со сном, которая быстро была проиграна, потому что теплая кровать, мягко обнимая, убаюкивала. Плевать на то, что сейчас полседьмого утра. Плевать на всех вокруг. Плевать на самого себя. Онемевшие губы ничего не чувствуют, а тяжелые веки закрываются, не ограничив поток сумбурных мыслей, которые предстают в виде чего-то реального. Это нужно просто перетерпеть, пережить, перебороть, пересилить и еще несколько раз пере, просто пере, да, просто, пере. Люди, оставшиеся в сознании, что-то делали. Ходили вокруг, разнося раздражающее шарканье носков о ковер, убирались, и снова наводили беспорядок. Сон у Каина был ужасен, он просыпался, затем засыпал, снова просыпался и засыпал. Пару раз за ночь он вставал и что-то ел. Запихивал в рот, что видит. Он видел очень плохо, лишь пара картинок в голове, да, и они замыленные, нечеткие. Звуки в воспоминаниях такие, будто все время он провел под водой. Оттенок рассвета, постепенно наполняющий собою небо, начал слепить глаза. У Каина просто отвратительное состояние. Голова болит, создавая ложное убеждение о том, что кто-то ударил его по голове; шибанули топором, тщательно спрятав все улики, и залатав черепную коробку. Тошнит даже от воздуха, а мозг начинает забывать о существовании четких линий. Губы немеют, руки трясутся, температура тела постоянно скачет. Он попытался встать, и, видимо, сделал это слишком быстро, потому что в глазах потемнело. Немного времени, для того чтобы постараться добраться до себя, растягиваются на получасовое залипание в пустоту. Влажными, дрожащими ладонями Каин убирает помятые волосы назад. В этот момент голова вжата в плечи, а расширенные ноздри жадно глотают воздух. Страх становиться чем-то материальным, но микроскопическим, он витает в воздухе. Неуловимый, невооруженным взглядом, облепляет все тело снаружи и прокрадывается во внутрь. Время полностью исказилось, было непонятно оно идет очень быстро, или невероятно медленно, казалось, что эта физическая величина перестала существовать вовсе. Когда солнечные лучи, падающие на пол, перестали кружиться в бешеном вальсе, все, вроде бы, начало приходить в норму, по крайней мере, комната стала чем-то статичным, но тут же Каина оглушил телефонный звонок. Либо его чувства настолько обострены, либо музыка, правда, слишком громкая. - Где ты? - спрашивает кто-то. Злой голос все же имеет нотки отчаяния. Он убирает мобильник от уха и всматривается в буквы, звонит Марк. -Что-то случилось? - тихо, почти безжизненно произносит Каин. -Ты не выходил на связь четыре дня! Четыре! Дня! Я переживал, все тебя потеряли, - по голосу слышно, что телефон, зажатый в руках у человека на том проводе, скоро треснет от давления. -Я...Мне, не сейчас... - невнятное мычание в ответ. "Четыре дня", эта фраза эхом разнеслась где-то в голове. Такого не могло произойти. - Где ты? Я хочу тебя забрать, - продолжает говорить Марк. Рука Каина медленно опускается. - Алло, Каин ответь, - исходящий звук становиться все тише. Голова все еще кружится, но получилось подойти к окну и открыть его нараспашку. Свежий воздух опалил каждую частичку в носу. - Каин! - тихо доносится из телефона, который все еще болтается в руке. - Я, я сейчас приду. Я сам. Все хорошо, - быстро говорит он и направляется в ванную. Лишь короткое "но" успел сказать его друг прежде, чем Каин сбросил звонок. В ванне, смотря в зеркало, он ужаснулся. Казалось, что зеркало хочет треснуть от увиденного. Кожа обрела пыльно-зеленый оттенок, а синяки под глазами выглядели ярче сирени. Он с трудом подчинил себе свои же дрожащие пальцы и коснулся губ. Четыре дня. Быстро встав на резко окрепшие ноги, он бежит прочь от этого места, от этих людей, от этих звуков и запахов. Захлопнув за собой дверь, оставив лишь частицы от себя в квартире, бежит прямо к выходу, расталкивая людей вокруг. Оказавший на улице снова начинает бежать, слезы текут из, ничего толком не видящих, глаз, сдерживать их нет сил, да, и не перед кем. Дома сменяют друг друга, ночной ветер колышет волосы, и опаляет холодом, блестящие от слёз, щеки. Когда успела наступить ночь? Какое сейчас число? В какой момент все исчезло? Спустя несколько районов силы кончаются, а дыхание не хочет выполнять свою работу. Униженный, поставленный на колени, падает на асфальт, и начинает его бить, разбивая костяшки, вымещает всевозможные эмоции в безжизненный бетон. Хотел бы он сам стать таким же. Воздух давит, кажется, что еще немного и кости начнут давать трещинки. Ноги на автомате довели до двери, что ведет в комнату Марка. Они туда бежали изначально. Пыльная ладонь пару раз ударяется о дверь. Пару мгновений и взглядами пересеклись двое людей со стеклянными глазами. У первого они были такими из-за сильных переживаний сегодняшней ночью, а у второго, потому что он слишком долго был в экстазе. Дружеское объятие - самое нужно прямо сейчас. Теплое, крепкое объятье. В недалеком будущем их ждет долгая и упорная работа. Муторная работа. Кашу все же придется разваривать, но не сейчас. Да не сейчас, позже, а сейчас простое, немое объятье