Шкатулка приключений

— Банзай! — тонкокостное девичье тело сигануло на пол, минуя лестницу, и перед носом у Тикки просвистел свернутый в трубочку журнал. Квами надрывно вздохнула. Насколько бы она не была космическим существом, спать хотелось зверски и совершенно по-земному. А вместо сладкого сна сплошной цирк. У Маринетт же наметилась ночь большой охоты — комнату оккупировали комары. Тикки всегда задумывалась, насколько все же троллем может быть вселенная, раз даже с её, духом удачи, присутствием девочке настолько везло в сугубо бытовых вещах. Мастер, получается, тоже знатно прикололся — насколько квами помнит из рассказа, встретил он предполагаемую носительницу в весьма неуклюжей обстановке. Интересно, как он в ней не углядел цель под камень разрушения, Маринетт же что в душе, что в бытовухе — настоящий апокалипсис! Хоть Тикки Дюпен-Чен любила и была рада иметь столь прекрасную хозяйку, потому что уж в бое та была несравненна, но при всём своём позитивном характере в некоторых моментах квами хотелось спрятать свои пятнышки в фейспалме и усосаться куда-нибудь от всеобъемляющей волны испанского стыда, когда подопечная влипала в ситуацию. Или собственноручно нашаманить что-нибудь полезное, как сейчас. Например, банку дихлофоса. — А что происходит? — откланявшаяся было спать часть её родного зоопарка выглянула из пятнистой фасолины. Тикки очень нравилась эта ассоциация, и она не спешила ей делиться, потому что размусолив её со всеми остальными, квами понимала, что лично для неё потеряется шарм и смех с этой мысли — одним вдохновителем на похихикать меньше в сложной ситуации. — Происходит контент, — шкодливо улыбнулась Тикки. Ну вот, недовольство внутри уже начало растворяться, вон что анекдоты животворящие делают! Журнал, тем временем, продолжал задорно свистеть, а жертвы нападения — с успехом уворачиваться. Стоило же такому случиться — верный избавитель от насекомых издох совершенно неожиданно. Это была маленькая и почти миленькая пружинка, вставляемая в розетку, которая за полчаса своей пораженческой деятельности избавляла комнату от всякого рода шестиногих гостей. Маринетт сегодня коробку уронила, в которой это сокровище лежало, внутрь потом не посмотрела — проверить целостность перетаскиваемого скарба, и поломку, понятное дело, не углядела. Балкон же был настежь открыт и задорно ловил в себя потоки ветра с посетителями, которых уничтожать было нечем теперь. Идиотское лето, то жарко, то холодно, самый смак для этой гнуси, вот поразвелись! Тикки, смотря с каким выражением и интересом смотрит на происходящее Поллен, преисполнилась догадок и подозрений. Может, не в коробке дело? Пчела — это тоже насекомое, фактически… — Хлобысь! — кажется, один был повержен. Маринетт, что чудо из чудес, не просила помощи, и квами была немножко рада этому, потому что даже лапкой лишний раз двинуть было лень. Судя по тому, как все остальные сидят в шкатулке, им тоже. Предвкушая скорую блаженную тишину, Тикки сладко зевнула. Она всегда спит рядом с Маринетт, прямо на подушечке, и поэтому ей были прекрасно слышны все виражи кровопьющих истребителей. Комары так преподаскудно звенят, оказывается, что хочется в бункер от их оркестра. Несмотря на всю комичность ситуации и простоту ситуации, у Маринетт были очень четкие, выверенные движения, красивые в своей хищности. Квами даже залюбовалась — она всегда говорила девочке, что не костюм делает из неё героиню, а её собственное отношение к делу, рвение и честность. Это было, кстати, здорово — наблюдать, потому момент боевого триумфа квами, по понятным причинам, застать не может. Тикки всегда было немножко грустно с этого — своих носительниц хотелось бы почаще видеть со стороны. В каждой из них было что-то особое, неуловимое. Смотря на нынешнюю Ледибаг в минуты ее решимости, целеустремленности и всеоружии, Тикки чувствовала от девочки необъятную силу и особый флер магнетической энергии, которая притягивала взгляды. Она смотрела в глаза подопечной и видела в них целый мир, ответы на многие вопросы — потому что Маринетт как личность прекрасно с собой работала, развивая в себе разносторонность и любопытство. Тикки иногда и правда видела ту самую, пресловутую пятитысячелетнию Ледибаг, потому что Маринетт прекрасно смогла аккумулировать предыдущий опыт и знания носительниц, насколько возможно. Тикки смотрела на Маринетт и видела образ эдакой матери — архетип яростной, справедливой и невероятно радеющей за своих подопечных девушки. И квами знала, что она себя ещё проявит, ого-го как проявит, потому что её юность и взрослая сила была только еще впереди. И Тикки подскажет ей правильное направление, чтобы Маринетт добилась невероятных высот. — Н-нет! — Дюпен-Чен смотрела во все глаза на скрученный до умопомрачения журнал в своих руках. Комары были доколочены, а балкон надежно заткнут, и Маринетт только сейчас поняла, чьим лицом с обложки дубасила пришельцев. Вся магия момента моментально схлынула, и Тикки упала подопечной на голову, дабы своими маленькими объятиями сгладить трагедию. На лицевой стороне красовался ныне отменно помятый Адриан. Дюпен-Чен бухнулась на коленки, хватаясь за волосы в беззвучной истерике. Тикки хихикнула и принялась ворковать над девочкой. И правда, всё у неё ещё пока только впереди.