Кто ты?

— Да. Да. Эти документы должны л#жать на моём сто#е уже завтра. — Кто ты? — Нет! Они должны быть завтра! — Почему ты молчишь? — Солнце, ты что-то с#азала? — Мама, там сидит какая-то девочка, — Маэлис указала пальцем на кресло. — Я перезвоню. Хаааа, — женщина, кажется ей лет 30, устало потёрла глаза, — Но там никого н##. — Разве? — Маэлис, это ш##ка? Мне не смешно. Ты знаешь, ка# я к этому отношу#ь. — Шутка? Нет. Я говорю правду! Звучит не так уж страшно, да? Воображаемый друг — разве это плохо? Ей пять лет, ничего страшного. Но если бы это было так на самом деле. — Она тебе ###### сказала? — Нет, она просто сидит у улыбается. К чему были все эти вопросы? — Если ### Что-то скажет — сразу ###### мне! ######? — Что? — #### ### сделает что-то — #### ###### мне! — Мама, я тебя не понимаю! — ####### # ###### не ########## о ней! ###### #### я #### ###### — Мама! — Ты её не слышишь? Как жаль. — Что? Что ты имеешь в виду? Ты знаешь, что с ней? — ## #### ######### Фарфоровая кукла — так, легко и просто, можно описать девочку в кресле. — Возможно да, возможно нет. — Почему я не слышу маму? — А ты как думаешь? — Я… Я не знаю. — Глупая, всё очень даже просто, — хихикала девочка, — её нет. — Нет? Что это значит? — Нет, нет, нет. Она мертва, это же так просто! Смех девочки раздавался эхом по всей комнате. Такой издевательский и звонкий, как и вырожение лица этой непрошенной гостьи. От этого смеха у Маэлис заболели и без того больные уши, и закружилась голова. — Мертва?.. Она резко встала и быстро осмотрела комнату — ни души. Но здесь только что была мама. Внутри Что-то шелохнулось. На месте где раньше та стояла, была лужица крови. Алое густое свежее пятно: то ли тянуло, то ли отталкивало от себя с невероятной силой. — Что это?.. — Будто бы ты не знаешь, — продолжала смеяться девочка. Что её так рассмешило? Маэлис смотрела на это пятно, не зная, что делать. У неё тряслись руки. Мысли были далека за границами реальности. В ушах звенело. Может это сон и всё в порядке? Нет этой девочки, нет пятна на полу. Мама здесь рядом с ней, обнимает и поёт их песню. Она верила в это, по крайней мере так думала. У Маэлис было слишком много вопросов жаждущих ответа. Она повернулась к креслу ожидая вновь увидеть ту девочку, но никого не было. Ни её самой, ни кресла, ни журнального столика, купленного её отцом на распродаже. Лишь непривычно белая дверь, проросшая, того же цвета, розами — любимыми цветами её матери. На удивление дверь начала двигаться. Или же это Маэлис направлялась к ней. Тогда почему она этого не чувствует? Она даже не может опустить голову, чтобы удостовериться в этом. Ей как будто управляют, подёргивая за ниточки, как в кукольном театре. Маэлис уже вплотную подошла к двери, вдалеке она казалась меньше, чем сейчас. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы открыть дверь. Но зачем она это делает? Дверь отворилась. Маэлис хотела хоть что-то увидеть, но увы. Она увидела лишь мрак, непроглядную темень, пугающую дальнейшей неизвестностью. Сплошная тьма цеплялась за каждый сантиметр тела Маэлис, когда та, не успев ничего понять, и почувствовав лишь лёгкое и холодное прикосновение, уже летела вниз. Немой, по детски писклявый крик Маэлис, так и не вырвавшись наружу, сменился громким всплеском, звук которого разлетелся в никуда. Осознание, что она находится в воде, пришло только, когда та начала задыхаться не имея источника кислорода, так нужного сейчас. Страх уже давно захватил это хрупкое тельце и всё дальше и дальше, слово магнит, притягивал его вниз. Крик всё сильнее хотел вырваться наружу. Именно сейчас! Лёгкие бедняжки разрываются в агонии, ища доступ хоть к капле так нужного газа. Но увы, доступ для них открыт лишь к бесконечным литрам воды. Смерть была всё ближе и ближе и как паук вязала свою паутину, чтобы поймать и съесть маленькую, беззащитную и напугуную Маэлис, не давая даже шанса на спасение. Тяжёлая минута казалась вечностью, а в голове мыслей становилось всё меньше и меньше. Всё уже не кажется таким плохим, только где-то в груди болит, а любые звуки уходят куда-то дальше возможного. У Маэлис не осталось сил бороться. А зачем? Нет смысла. Глаза девочки закрываются, а непосильные думы отступили без возможности вернуться.