Вой сирены

Будь аккуратней, смотря на рассвет, Море скрывает множество бед. В водах прозрачных таится опасность, Но ведь не все понимают ту ясность. Будь аккуратней, смотря на рассвет....

……………………. (https://www.youtube.com/watch?v=iPmWbcUaP3U - Isabel Varley feat. Jessica Hoover - Blue | Beautiful Emotional Vocal Music)       Старенький и потрепанный автобус в который раз тряхнуло и, наконец, спустя столько времени езды по темному и длинному туннелю, он выехал на свет. Отработавшие не один десяток лет сиденья полностью пропитались запахом придорожной пыли и рассыпанной вдоль всего побережья морской гальки. В самом салоне людей было совсем не много – всего трое. Да и понятно: небольшой рыбацкий городок, к которому как раз направлялся автобус, был вовсе не туристическим местом. Местные тут довольно приветливы, да и один-два крошечных отеля, правда, больше походящих на обычные пивные забегаловки, найдется. Однако приезжих тут можно было по пальцам сосчитать. В большинстве случаев это были дальние родственники кого-то из рыбаков, приехавшие навестить деда или бабку всего-то на один день. Да и в море особо не покупаешься: глубокое оно. В некоторых местах и вовсе – зайдешь, подставишь спину под холодные волны, а воды сразу по шею! Одним словом – делать тут совершенно нечего… но была в этом маленьком рыбацком городе все же какая-то неведомая и неизученная красота… Сквозь замыленные давней пылью окна едва ли можно было разглядеть блестящие от солнца кончики волн синего моря, показавшегося стоило только выехать из тоннеля. Солнце давно уже поднялось из-за горизонта и теперь светило прямо на сидящего у окна парня. Он медленно поднял веки и весело прищурился, сверкнув большими, словно у олененка, черными глазами. Руки сами потянулись и надавили на стекло. Оно резко поехало вниз, до самого конца, давая, наконец, увидеть все краски маленького морского городка. Сразу же дыхнуло соленым воздухом. Крики чаек, парящих будто на одном месте, стали доноситься гораздо отчетливее. А голубое, без единого облачка, небо высоко висело над бескрайним глубоким морем. Автобус быстро мчался по дороге, заходя на дуговой поворот. Никаких машин не было и в помине, максимум, быстро оставаясь далеко позади, проезжала на поржавевшем велосипеде энергичная добрая старушка. За низким бордюром и решетчатыми перилами, отделяющими дорогу, далеко тянулся каменистый, с редкими проплешинами нетронутого песка, пляж. А дальше, протаскивая по берегу ракушки и мелкую гальку спокойными волнами – море. Внезапно налетевшие порывы воздуха, совершенно не щадящие теперь уже перепутанные страницы книги, оторвали от чтения сидящего на заднем ряду автобуса блондинистого парня. Он поднял голову и подставил лицо соленому ветру. Вся его легкая одежда мелко затрепетала, тут же охлаждая тело. Он быстро наклонился и достал из-под сидения рюкзак, упрятав туда книгу. – Почти приехали, – оповестил добродушный голос водителя. Да парни и сами уже видели крыши одноэтажных аккуратных домиков. Уверенно пыхтя, автобус преодолел половину пути. Сидящий у окна юноша повернул голову и взглянул на третьего парня. Его рыжие, успевшие выгореть на полуденном солнце, волосы, метались из стороны в сторону, а рот был слегка приоткрыт. Запрокинутая голова и закрытые глаза ясно давали понять, что товарищ спит. Облизнув обветренные губы, черноглазый позвал друга: – Чимин, вставай, мы почти приехали. Дернувшись с невнятным звуком, рыжеволосый проснулся и потер глаза. – Что? Уже? – Сладко зевнул он и тут же встал, чтобы пересесть на сиденье напротив и впиться жадным взглядом в окно. Однако осевшая и вцепившаяся мертвым хватом в стекло пыль опять не дала ничего разглядеть, юноша попытался было опустить стекло, но после нескольких неудачных попыток сдался и пересел на сиденье рядом с другом, разбудившим его. – Ва-ау, – протянул рыжеволосый, и с благоговением взглянул за опущенное окно. – Чонгук, как тебе удалось опустить это стекло? Оно же совсем не поддается! – Каши надо больше есть, коротышка, – хмыкнул сидящий на заднем ряду блондин, впрочем как-то совсем не зло. – Так, Юнги, тебя не спрашивали, – отмахнулся рыжеволосый, пропустив колкость мимо ушей. А автобус тем временем уже подъезжал к первым домам рыбацкого городка. Они были сделаны из бетона, однако, с милыми стеклянными дверями и светлыми жалюзи на окнах. Кое-где, подвешенные на нитках умелой старческой рукой, качались из стороны в сторону большие и маленькие ракушки, которыми было богато здешнее море. Сейчас должно быть около десяти часов утра, солнце еще только начинало нагонять обеденную невыносимую жару. Маленькие местные магазины с разными рыбацкими приспособлениями давно уже открылись и возле них не спеша прохаживались опытные моряки. Встретить тут подростков или взрослых было почти невозможно – все уже давно разъехались по крупным городам, где можно было и в школу пойти и работу по душе отыскать. Подавляющее большинство населения здесь – еще совсем маленькие дети и, хоть и пожилые, но энергичные и жизнерадостные старики. И все же, спокойно тут было. И хорошо… Никакой спешки и вечного гула машин за окном – только добродушный смех отмечающей семидесятую годовщину пары и шум прибоя, охраняющего этот маленький рыбацкий поселок от всех бед и напастей больших мегаполисов. Автобус тряхнуло, и он медленно остановился у скрытого в тени домов тротуара. – Вот и приехали. Смотрите, чтобы ничего из вещей не забыли, а то следующий автобус будет ох как не скоро, – водитель улыбнулся, поправив клетчатую кепку на макушке. – А вы, парни, зачем сюда пожаловали? Местечко тут не туристическое… Из родственников кто живет тут? – Нет, – вставая и подходя к переднему выходу, ответил Чонгук, поправив лямку спортивного рюкзака на плечо. Пряди темно-каштановых волос вновь взметнул ветер с моря. – Мы студенты, нам проект нужно делать. А у нас как раз несколько выходных выдалось, вот и решили не сидеть в общежитии и выбраться куда-нибудь. А наш друг захотел сюда, сами спросите его почему. – О-о, вот оно как, – закивал водитель добродушно, – ну, удачи с проектом вам. Надеюсь, после этой поездки останутся хорошие впечатления! По-секрету вам скажу, – старичок слегка наклонился вперед. – Есть тут один очень живописный пляж, во-он там он находиться. Морщинистая рука указала вперед и в бок. – Сходите, позагорайте там. А то белые, как мука! Троица переглянулась. – Обязательно сходим, – закивал Чимин. – Спасибо, дядь, что подвезли! – Да не за что, не за что. Я только рад, что кто-то решил сюда приехать. В городке этом действительно хорошо… Чонгук, Чимин и Юнги вышли из автобуса. Через несколько секунд скрипучие двери закрылись и, посигналив на прощание, желтый потертый автобус поехал назад. Чонгук оглянулся, вдохнул свежий, совсем не такой как в городе, воздух, и потянулся, разминая затекшие плечи. – Хм, а тут не так уж и плохо, – слегка улыбнулся Юнги, но тут же спрятал улыбку под маской безразличия. – Ну вот! Я же говорил! А я говорил, что вам понравится! – Возликовал Чимин, подкинув от радости высоко в воздух рюкзак. Чонгук засмеялся и посмотрел вперед. Туда, где выглядывая из-за крыш домов, блестело и шумело соленое синее море. – Ладно, пошлите, нужно оставить наши веще и заселиться в отель, если его, конечно, можно так назвать, – мотнул головой Юнги. Чем ниже юноши спускались по наклонной ровной дороге, тем больше солнца на улицах становилось, и тем отчетливее слышался шум прибоя и заводящихся моторных лодок. Становилось все теплее, Чонгук разглядывал дома, ища тот, в котором они должны были остановиться на эти несколько дней. Наконец, он показался. Двухэтажный ничем не примечательный домик, с большой синей вывеской «Морская жемчужина» над дверью. Трое с интересом осторожно открыли дверь и зашли внутрь. Зазвонил переливчатый колокольчик, разнося по помещению кристально чистую мелодию нового дня. Комната, в которой парни оказались, была просторной. Зеленый, явно давно постеленный тут, ковер заполнял собой весь пол. Через большое окно на противоположной стене вливался в дом свет. У левой стены Чонгук заметил деревянную винтовую лестницу, уходящую на второй этаж. Возле неё же стояли перевернутые низкие столы, с такими столами сидеть можно было прямо на земле, без стульев и еще чего-то подобного. Вечером, наверное, тут устраиваются веселые посиделки местных. В воздухе витал вкусный запах чего-то жаренного, он явно доносился откуда-то из-за стойки, находящейся справа от троицы. – Извините, есть тут кто? – Оглядываясь, слегка повысил голос Чимин. Справа тут же послышался звон и скрежет, будто кто-то бросил металлический прибор. Из дверного проема моментально показалась довольно высокая седовласая старушка в простеньком домашнем платье. – Иду, иду! Ох, вы приехали, – заулыбалась она, от чего ее карие глаза прищурились. – Здравствуйте, – вежливо поздоровался Чонгук. – Здравствуй, здравствуй! Как зовут вас, мальчишки? Чимин тут же среагировал и моментально всех представил, от чего Юнги слегка ухмыльнулся. – Хо-о… какие красивые имена. А меня зовут Та Хеён, но вы можете просто звать «бабушка Хеён». Будем знакомы, – наклонила голову она. – Ну, пойдемте, я покажу вам ваши комнаты. Они на втором этаже. Пока парни, подняв свои сумки, поднимались по лестнице, бабушка Хеён, вытирая морщинистые руки о фартук, продолжала: – К нам не часто приезжают молодые люди, все дети и внуки разъехались. Вот и живем тут сами. Но, знаете, это не так уж и плохо! Люди тут очень добрые… а все потому, что нету этой «городской» зависти или конкуренции. Это место – самое то, чтобы успокоить нервы. Вы же студенты? – Да. – У вас, наверное, много стресса из-за экзаменов и учебы. Так что молодцы, что приехали сюда! Отдыхайте и наслаждайтесь жизнью, – старушка приятно засмеялась. От этого на губах у всех появилась расслабленная улыбка. Может, бабушка Хеён права. Стоит отдыхать от всех забот больших городов. Для этого как нельзя лучше подходят вот такие маленькие почти что деревушки. Тут своя атмосфера и своя удивительная и успокаивающая энергия. Чонгук подумал, что надо бы почаще вот так выбираться с друзьями. Это полезно и для организма, и для мыслей. – Ну что ж, вот ваши комнаты, – старушка открыла одну дверь в стене. Чисто прибранная и пахнущая приятными душистыми травами, с аккуратно заправленной белой простыней, кроватью. И, конечно, окно. С видом на это потрясающее бескрайнее море… В стене самой комнаты была еще одна дверь. – Все эти три комнаты соединены между собой, так что можете без проблем общаться. Вход в остальные две есть и в коридоре, – бабушка Хеён вдруг хлопнула в ладоши. – Ох, совсем забыла! Я же завтрак готовлю, божечки! Она заметалась туда-сюда. – Вы будете есть сейчас или ближе к обеду? Троица переглянулась. – Наверное, ближе к обеду. Мы хотели бы сходить на пляж. – О, правильно, сходите-сходите. Что ж, тогда бабушка пойдет готовить рис, божечки, надеюсь он не пригорел… А вы, мальчишки, чувствуйте себя как дома! – Спасибо, – хихикнул Чимин. – И извините, что оторвали Вас от дела. – Да ничего-ничего, ну, я побежала, – и старушка со скоростью света бросилась спускаться по лестнице. Тут все были совсем не такие как в городе. Бодрые и наполненные энергией, совсем и не скажешь, что все эти люди прожили свой век. Скорее наоборот – их жизнь продолжается и продолжается. В итоге Чонгуку досталась самая первая комната, а остальные две – Юнги и Чимину. Наслаждаясь минутной тишиной, черноглазый прилег на кровать и прикрыл глаза. Он четко представлял, как прозрачные волны бьются о скалы, создавая этот невероятный шелест и перезвон, который он сейчас слышит сквозь приоткрытую раму. Чонгук когда-то уже приезжал на море, но это было так давно… Забытые уже крики чаек вновь наполняли сознание, которое становилось спокойным и нежным, словно очищаясь от всего. Забывая все беды и переживания. У юноши будто началась новая жизнь. Пусть всего и на несколько дней. Тут в дверь постучали и приоткрыли. – Хей, Чонгук, переодевайся, мы сейчас на пляж пойдем, – послышался голос Юнги. – Ага, сейчас. Черноглазый поднялся и открыл свой рюкзак, принимаясь искать в нем плавки. Хвала небесам, они оказались на самом верху, и ему не пришлось вытряхивать все содержимое рюкзака. Быстро надев на себя сверху еще футболку и шорты, Чонгук вышел из комнаты. Проходя к выходу из здания, ребята попрощались с бабушкой Хеён и пошли в сторону моря. Уже издалека подсвеченные солнцем скалы маячили на горизонте. С каждым шагом становилось все больше песка, в некоторых местах заросшего колючками. Вскоре, пройдя до самого конца дороги, троица заметила барханы, с выросшими на них травой и даже кустами. И, наконец, пляж. Громадный дикий пляж. Ни одной души не было на нем. Песок нетронутый, тянется нам многие километры в стороны. До воды тоже пришлось порядком пройти, все же суши было не мало. Помимо скалистых каменных пляжей, встречались и такие редкие песчаные. Правда, на них тоже почти никто никогда не ходил. Люди тут рыбачили, а не купались. Побросав сумки и скинув с себя остатки одежды, ребята с воплями ринулись на могучую стихию. Море явно оценило их смелость, добродушно посылая небольшие спокойные волны, тут же окутавшие бурной пеной щиколотки. Воды оказались ледяными. После разгоряченного песка, такая резкая перемена заставила парней остановиться и переминаться с ноги на ногу, ловя все новые, неспешно заходящие на сушу волны. Но хоть вода и было словно растопленный лед, это не остановило желание искупаться. Чонгук набрал в легкие побольше воздуха, разбежался и нырнул. Прямо с головой. Тут же тело окутал неимоверный, пробирающий до костей холод. Юноша открыл глаза и принялся вглядываться в мутную даль. Лучи солнца невероятно красиво пробивались сквозь морскую гладь, отражаясь на рифленом дне. Блики самой разной формы плясали и подпрыгивали с каждой новой волной. Чонгук повернул ладони к себе и посмотрел на них. Теперь осколки солнца были и на них. На это можно было любоваться вечно, и только полностью дрожащее от холода тело заставило вновь вынырнуть на поверхность. Юноша зашипел и начал прыгать в воде, пытаясь согреться и неистово стуча зубами. Но спустя несколько секунд стало будто теплее – тело привыкло к температуре. И ласковые порывы подводных течений теперь уже приятно огибали ноги. Вода доходила почти до начала груди – и правда глубоко. Но это и хорошо. Поглядеть на то, как аккуратно заходящий в воду Чимин резко проваливается по грудь и визжит – не плохое зрелище. Чонгук расхохотался, а Юнги присел на берег, чтобы ненароком не упасть, пока он истерически пытался скрыть смех. Чимин барахтался и уже уверенно крутился в воде. – Заходи, Юнги! – Махнул он рукой, но блондин категорически покачал головой. Тогда рыжеволосый решил сам выкопать себе могилу и изо всех сил брызнул на берег, окатив брызгами закричавшего Юнги, который так посмотрел на Чимина, что тот только от одного его взгляда должен был пойти на дно. Однако рыжеволосый только хихикал, и блондину самому пришлось спуститься в море, чтобы собственными руками того утопить. Сколько они купались и плавали? Минуту? Может час? Чонгук потерял счет времени. Лежа на спине в воде, и погрузив голову в нее по уши, он перестал слышать крики друзей. Только непрерывное уверенное шуршание и шелест волн, протаскивающих ракушки на дне под ним. Глаза смотрели в высокое голубое небо. А душа наслаждалась всем этим. Прикрыв веки, Чонгук опустился под воду, чувствуя, как воды сомкнулись над кончиком его носа, и лицо вновь почувствовало прохладу. Сделав кувырок в воде, и подплыв к Чимину, Чонгук ущипнул взвизгнувшего друга и быстро выбежал на берег, бухнувшись на песок животом. Медленно-медленно тепло проникало в грудную клетку, и бешено колотящееся сердце успокаивалось. Юноша перевернулся на спину и глубоко задышал, чувствуя, как песок прогревает все его тело. Мокрые и соленые волосы откинулись назад, на затылке запачкавшись песком. Придется еще раз идти в море и смывать их. Высоко в небе кружились белые чайки, иногда пикируя к воде и пролетая над ней в считанных миллиметрах. Нередко вдалеке проплывали лодки, которым парни с радостью махали руками, лежа на песке. На их пляже тоже были лодки. Вполне способные плавать, крепкие и надежные. Возможно, чьи-то давно забытые. Лодки тех, кого навечно забрало с собой и не отпустило домой море. Чонгук, Чимин и Юнги даже прокатились на такой, чуть не перевернувшись правда несколько раз. Грести веслами оказалось слегка сложнее, чем черноглазый представлял себе, но зато весело. Провалявшись на пляже до обеда, когда кожу уже ощутимо начало печь, друзья решили возвращаться в домик. Поначалу быстро сполоснувшись обычной водой от морской в уличном душе. В «отеле» их ждал уже накрытый стол. Бабушка Хеён и троица обедали вместе. Из-за пропущенного завтрака и потраченных на плаванье и беготню по песку сил, аппетит разыгрался не шуточный; и омлет с рисом и кимчи улетучились почему-то очень быстро… Жизнерадостная и веселая старушка Хеён относилась к ребятам как к своим внукам. Наверное, ей было одиноко все эти годы жить одной. Однако люди тут и правда невероятно добрые. Они поддерживали друг друга, и, видимо, это их и спасало. Жаль, что все дети этих добродушных и прекрасных людей даже не вспоминают об оставшихся так далеко родителях. Однако те на них зла совсем не держат! Они наслаждаются тем, что у них есть. Радуются каждой пойманной рыбе и благодарят море за его дары. Не ищут чего-то большего, никаких богатств или денег. Для них счастье – жить вот так со всеми здесь, как одна большая семья, с надежным защитником в виде моря. Наверное, поэтому-то они и счастливы… В обед стояла невероятная жара. Чимин с радостью помогал по хозяйству бабушке Хеён, а Чонгука с Юнги отправили за продуктами в какой-то маленький магазинчик. Продавший им почти что за копейки свежую рыбу старичок, был очень мил и приветлив с ними. Его маленькое сморщенное лицо выражало такую радость при виде молодых, что парни еще долго не могли оторваться от беседы с ним. Тощие и щуплые мальчишки, гоняющие по пустым улицам, вызывали у всех улыбки. Наверное, вспоминалась молодость. А вот когда жара спала, и наступил вечер – юноши вновь кинулись исследовать пляжи. Бросались в уже не такую холодную прозрачную воду; бегали по горам песка, сталкивая друг друга вниз и катаясь в песчинках; прыгали по гладким валунам, где остались высохшие водоросли и летали полчища мелких мошек. До самой ночи друзья были на воздухе. Вот уже и солнце полностью село за горизонт, и багровый закат заменило темное ночное небо. Троица лежала на песке, наблюдая как раздобытый ими бумажный фонарик отплывает все дальше от берега, освещая черную морскую гладь бликами от огонька внутри. Спокойно было. Из городка доносился шум и смех, звон рюмашек со спиртным и разговоры. Город был ярко освещен оранжевым свечением вывесок и фонарей, а на пляже было темно. Он словно междумирье меж людьми и тихим морем… – Ой! – Вдруг воскликнул Чимин. – Фонарик. Чонгук посмотрел на фонарь, тот размерено продолжал отплывать от берега. – Что «фонарь»? – Не понял Юнги. – Ну он же сейчас потухнет, погрузиться под воду. И может потом запутаться в моторе лодки или просто загрязнить море! Нужно его достать! – Тебе надо – ты и доставай. И вообще, с каких пор ты заделался в защитники природы? – Фыркнул Юнги. Чимин пропустил его слова мимо ушей, вместо этого вытянул кулак вперед. – Давайте на камень-ножницы-бумага. Кто проиграет – тот и поплывет, играем три раунда. – А как поплывет-то? – Переспросил Чонгук. – Ну как, возьмет лодку – и быстренько погребет. А потом быстренько вернется. Мы же ее проверяли – крепкая, не утонет уж точно. Давайте, времени мало! Спорить было бесполезно и каждый с мольбой, чтобы это был не он, вытянул кулаки и принялись разыгрывать. Радостно закричал Юнги, выбыв из игры в первом раунде. А Чонгука не покидало чувство, что плыть придется именно ему. Так оно и случилось. Юноша проиграл и под выжидающими взглядами друзей, обреченно вздохнув, направился к лодкам. Стянув с себя на всякий случай футболку, он столкнул одну из крепких лодок в море и запрыгнул в нее. – Ну, я поплыл… (https://www.youtube.com/watch?v=dtPDLZyRL3o - Song Of The Sirens)       И загреб веслами к уже далеко отплывшему и все еще не потухшему фонарику. Поначалу мысли заполняла лишь легкое раздражение и злость на друзей, но чем дальше Чонгук отплывал от берега, тем меньше он прекращал об этом думать. Так, как уменьшался шум из городка, так же и исчезали эти мысли. Было очень тихо. На море стоял полный штиль. Только равномерный и тихий шелест волн доносился до ушей. Чонгук все чаще оглядывался и смотрел в черный непроглядный омут воды. Ночное море было совсем не таким приветливым и добрым, как днем. Свинцовая гладь отражала теперь лишь луну. Сейчас прямо под Чонгуком невообразимая глубина. Кто знает, что там водиться. Такое темное и устрашающе спокойное море вселяло в Чонгука кокой-то невообразимый первобытны страх. Лодка размерено поскрипывала… весла касались воды… а Чонгук отплывал все дальше и дальше… Стало и вовсе тихо. Будто отрезанный от всего мира, юноша продолжал грести к этому до сих пор не погасшему фонарю. Замаячили совсем близко темные черты высоких скал, запахло рыбой, а лодку продолжало слегка качать. Сознание совсем затуманилось, только широко раскрытые глаза бегали туда-сюда, готовые ловить любое чужеродное движение. Чонгуку казалось, что вот-вот со скалы должно что-то соскользнуть в ночное море, где его никто не сможет больше увидеть. Но ничего не происходило. Море оставалось неподвижным. Хотя кто знает, может, под водой уже кто-то притаился? … Чонгук съежился и продолжал быстро управлять веслами, совсем забыв об аккуратности и раскачав лодку. Страх, что она перевернется заставил дрожащие руки остановиться и слегка подождать, пока качка остановиться. Вскоре лодка выровнялась и вновь стала такой же неподвижной, как и устрашающая тьма воды, в которую Чонгук попросту боялся смотреть. В очередном всплеске воды Чонгуку что-то послышалось и он, едва не закричав, выронил весло. Сердце замерло, скованное стальными тисками будоражащего и леденящего душу, непонятно откуда взявшегося страха. Руки метнулись за кончиком спасительной палки, но не успели. Весло скрылось в воде, уйдя на дно. Но Чонгук тут же успокоил себя, увидев, что в лодке есть второе весло. На этот раз он максимально крепко сжал пальцы, чтобы точно не выпустить и продолжил плыть. А море оставалось неподвижным… Наконец, юноша достиг фонарика. Тот спокойно качался на волнах, освещая светом маленький пятачок морской глади. Чонгук как-то очень долго смотрел на спасительный свет, и, словно услышав стук его успокаивающегося сердца, лодку резко качнуло. Точнее, это Чонгуку так показалось. Фонарь резко потух. Теперь будто все ниточки оборвались. Юноша остался один в открытом черном свинцовом море. Он резко наклонился, закинув в лодку остатки фонаря, пытаясь не касаться воды даже кончиками пальцев. И схватился за весло, чтобы быстро доплыть до берега и… тут, наконец, услышал то, чего все это время боялся. Тихая, еле заметная песня. Песня без слов. Песня голосом. Музыкой служили волны. Этот голос был страшный, красивый, неземной… Похожий на вой… Во мгле вод не мелькало ни единой души. На поверхности не показывалось ничего. Скалы были туманны и неподвижны. А тонкие ноты прекрасного голоса вселяли в душу ужас. Чонгуку хотелось заткнуть уши, закричать, лишь бы не слышать этот вой. Иногда песня замолкала, будто тот, кто ее пел, уходил под воду. И ничего. Ни единого плеска вод. Ни единого шума. Только равномерный шелест волн. Только шелест… и песня. Такая красивая… Серебристая… Только очень тихая. Почему голос не поет во всю силу? Лишь шепчет себе под нос. Потому что эта песня для моря, а не для небес. Она и должна быть тихой. Тогда… если опуститься под воду, можно ли услышать ее отчетливее? Если медленно погружаться все ниже, чувствуя, как морская вода заменяет тебе слезы, и как медленно воздух оставляет легкие… можно ли услышать песню громче? Вновь скрылись под водой неведомые слова, отодвигаясь к скалам. Чонгук, будто и вовсе не моргая, наклонился к сивой пучине. Как вдруг песня стихла. Исчезла. Резко, вместе с шумом волн. Спокойное море приветливо поднимало их, а Чонгук не понимал, что только что произошло. С затуманенным разумом он доплыл до безопасного берега, ничего никому не сказав. *** – Скажите, – заговорил Чонгук, когда поутру троица с бабушкой Хеён собралась завтракать. – М? – Моргнула в ожидании вопроса старушка. – А вы слышали когда-нибудь песню?... Брови пожилой женщины слегка нахмурились в недоумении. – Ну, песню моря. Лицо бабушки Хеён побелело и все с удивлением уставились на нее. – А ха-ха… ха… – нервно рассмеялась она, а после обернулась несколько раз по сторонам и наклонилась ближе. – Кажется, я поняла о чем ты говоришь. У нас не принято об этом болтать… – Погодите, о чем? – Переспросил ничего не понимающий Чимин. Но бабуля его будто и не услышала. – Послушайте моего совета, мальчишки… Никогда, слышите, ни-ко-гда, не выходите в море ночью. Иначе оно больше не отпустит вас. Так же, как и не отпустило моего мужа. Никогда не отплывайте от берега слишком далеко. Поняли? – Хорошо… – Да. Троица замолчала, осмысливая то, что только что произнесла старушка. Но не придала этому особого значения. – Эй, Юнги. – М? – Тебе не кажется, что Чонгук себя странно ведет? – В смысле? – Ну, стоит вон все время смотрит в море. А вечером его еле отлепишь от него… – И правда… Через несколько дней, Чимин перестал обнаруживать Чонгука у себя в комнате. А находил того стоящего по щиколотку в воде и безумными глазами глядящего в одному ему понятное место. На все вопросы отвечал коротко и с улыбкой, отмахивался, что гулял. А вскоре и вовсе перестал замечать что либо, только все время пялился в сторону морских вод. Чонгука перестало забавлять или радовать что бы то ни было. И только море вызывало у него непреодолимое желание погрузиться в него с головой. Юноша боролся с этим желанием как мог. Сопротивлялся и не давал захлестнуть себя, но все равно каждую ночь приходил к морю и вслушивался. Не поет ли кто песню?... И однажды не справился. Проснулся посреди темной лунной ночи и пошел на пляж. Как в трансе отвязал лодку и взял весло. Медленно загреб на глубину. Волн вновь почти не было. Снова полный штиль. Скалы показались. И вот эта песня. Которую жаждало услышать сердце и разум. Такая родная и уже знакомая. Безопасная, теплая, добрая… с таящейся в глубине, словно в море, не всем ясной ледяной опасностью. Ядовитой улыбкой и нежными мертвыми руками… Песня становилась все ближе. И Чонгук как зачарованный, присел на колени, вглядываясь в пучину, из которой поднимались к его лицу две мертвенно бледные руки. Это выплыло из воды, показавшись до хрустальной груди. Красивое юношеское лицо заворожило Чонгука. Бездонные в отблесках луны глаза заглядывали прямо в душу, маня за собой. Длинные ресницы путались в прядях мокрых волос. Чонгук протянул руку и пальцами убрал их с прекрасного лица. Ему было совершенно плевать кто этот юноша. Чонгук хотел лишь больше смотреть на него. Разглядывать каждую его маленькую родинку на лице, наблюдать за плавными движениями век. Скользить взглядом по поющим морскую песню без слов губам. Алым и темным губам… По тонкой шее и бледным ключицам. Вдруг этот юноша медленно потянулся рукой вверх, и нежно провел ладонью по щеке, волосам, уху… По коже пробежал мороз от мягких подушечек пальцев. Чонгук притронулся к шее юноши, неспешно поднимая руку вверх, трогая подбородок и затылок. Проводя под глазами, задевая мокрые ресницы. Царапая ногтями бледную кожу ключиц и спускаясь по ложбинке спины к поясу… Рука уже по локоть была в воде, когда Чонгук нежно обхватил хрупкую талию, поглаживая ладонями и приподнимая юноши из воды. А он продолжал тихо петь свою мрачную красивую песню, делая голос то выше, то ниже. Медленно потянулся и накрыл скулы Чонгука пальцами, приблизившись к его лицу и пропев последнюю ноту, коснулся ледяными губами теплой крови алых губ Чонгука. Они сплелись в поцелуе, медленно смакуя сладковатый вкус друг друга… тихо дыша и углубляя поцелуй. Юноша тихонько начал опускаться в море, потянув Чонгука за собой. А тот, не желая разрывать поцелуй, наклонился следом. Медленно уходили под воду плечи юноши, его шея, подбородок… А Чонгук все продолжал и продолжал наклоняться вслед, опуская во тьму свои руки. Юноша наклонился назад и вот уже и его губы, не прерывая контакта, скрылись под гладью вод, заставляя Чонгука, всего на секунду, поцеловать море, погружаясь… А море никогда не отдает своих пленников… На спокойной глади воды раскачивалась туда-сюда пустая лодка. Волн не было. Стоял полный штиль. И звучала над водной гладью конец песни, улыбкой сирены спрятанный на дне… – ЧОНГУК! – Надрывая голос, отчаянно кричали, бегая по берегу все жители деревни, но ответа не получали и не получат... Море разбушевалось, штормовые волны бились о скалы, рассыпаясь осколками, будто празднуя какое-то событие….

Будь аккуратней, смотря на рассвет, Море скрывает множество бед. В водах прозрачных таится опасность, Но ведь не все понимают ту ясность. Будь аккуратней, смотря на рассвет.... Может вернешься… а может и нет…