выживи ради меня

      Хёнджин и Джисон, оставив Минхо одного, направляются к центру зала, прямо к Кубку Огня. По пути они находят у кого-то небольшую бумажку, которую делят пополам.        — А теперь скажи по-честному, почему ты хочешь участвовать? — Хван наклоняется к уху Джисона, опаляя кожу своим тёплым дыханием.       Хан тяжело вздыхает, понимая, что скрывать это от своего друга не имеет смысла, раз уж он всегда обо всём догадывается. Он теребит краешек плаща, смотря куда-то вдаль и не решаясь начать.        — Ну? — Хван терпеливый, он подождёт, но стоять здесь вечность они всё же не могут.       Джисон поднимает свой взгляд на потолок, рассматривая узоры на нём и зачем-то закладывая их в своей памяти. От Кубка, стоящего посередине зала, на стены, пол и потолок падает мягкий синий цвет, погружая всех находящихся здесь учеников в сказку.        — Ты же знаешь, что у нас в семье есть проблемы с деньгами, — всё же начав, Хан смотрит на Хёнджина, пытаясь угадать его мысли, но у него это не выходит, и он снова отводит взгляд куда-то в сторону, боясь посмотреть в сторону Хвана.        — Только не говори, что это из-за денежного приза для победителя, — Джисон тушуется немного, смотрит в пол и снова занимает руки тканью плаща.        — Ага, — Хван вздыхает и с ноющем сердцем в груди решает про себя, что обязательно поддержит младшего и бросит своё имя не просто "по приколу", а чтобы помочь Хану. Мимо них проходит компания студентов из Дурмстранга, и один из них случайно задевает плечо Джисона, из-за чего тот начинает пятиться назад, чтобы не упасть. Но Хёнджин ловит того за руку и ведёт к источнику синего света.        — Кубок обязан будет выбрать кого-то из нас. Если это будешь не ты, то я изо всех сил постараюсь выиграть этот приз для тебя, — Хван решительно проходит через толпу студентов, таща за собой Джисона, который готов расплакаться от того, какие же у него классные друзья.       Подойдя к Кубку, они смотрят сначала на него, потом кидают короткие взгляды друг на друга, в которых читается решительность и храбрость. В этот момент Хёнджин думает, что Хан и правда не просто так учится на Гриффиндоре. И они одновременно бросают бумажки в синий всепоглощающий огонь, пламя которого вспыхивает на секунду и снова успокаивается. Радость и удовлетворение вдруг сменяются на испуг и тревогу, когда они слышат справа от себя громкую просьбу позвать медика. Хёнджин, пытаясь разглядеть из-за спин учеников, что там происходит, вдруг видит Сынмина, лежащего на полу без сознания. Хёнджина окутывает паника, и он, протиснувшись сквозь толпу, подхватывает Кима на руки, быстрым шагом унося того в больничное крыло. ***       Сынмин открывает глаза и видит всё такой же потолок с знакомыми узорами. Его тяжёлые веки норовят закрыться каждый раз, когда он моргает. Повернув голову на право, Сынмин видит сидящего рядом Хёнджина, который не сразу замечает, что Ким очнулся. Он выглядит уставшим и взволнованным, и это заставляет Кима забеспокоиться.        — Хёнджин? — услышав голос Сынмина, Хван вздрагивает от неожиданности, пододвигается сразу же ближе к изголовью больничной кровати и берёт руку младшего в свою.        — Сынмин, как ты? Как себя чувствуешь? — а Сынмин и не знает, что сказать, как реагировать, ведь тёплая рука старшего сейчас греет его собственную, холодную ладонь.       — Что случилось? — голос Кима немного дрожит, то ли от холода, то ли от волнения.        — Ты упал в обморок в холле, где стоит Кубок...       Точно. Кубок.       Сынмин вспоминает, как Хёнджин и Джисон кидают бумажки со своими именами в Кубок Огня, и синий огонь будто бы поедает бедные клочки бумаги, вырванные из чьей-то тетради по Зельеварению. Перед его глазами снова пляшут звёзды, но не те, за которыми они любит наблюдать вдоём, с Хёнджином. Эти звёзды будто бы так и намекают, что Кубок вскоре выплюнет имя старшего, после чего сердце Кима не выдержит и сломается. Оно будет работать скрипя, с невероятным усилием, причиняя Сынмину жуткую боль, которая будет волнами распространяться по всей его груди.        — Зачем вы с Джисоном бросили свои имена? — картинка начинает плыть из-за появляющихся на глазах слёз. Он снова смотрит на потолок и боится повернуть голову в сторону Хёнджина.        — Я должен ему помочь.        — Ну и какой ценой ты ему поможешь? — Ким снова смотрит на Хёнджина, впиваясь в него взглядом. А Хван даже не замечает, как начинает тонуть в чужих глазах, словно в зыбучих песках, где ему никто не поможет.        — Сынмин, ты чего? — Хван правда не понимает, почему Сынмин так относится к Турниру, это же просто соревнование для студентов. Но этот взгляд, в котором перемешались злость и грусть, даёт Хенджину понять, что у Кима есть на то причины.        — Ты вообще осознаёшь, на сколько это опасно? — Сынмин немного сжимает чужую ладонь и прищуривает слегка красные глаза.        — Сынни, вспомни наших профессоров. Они точно не дадут участникам пострадать, ты же знаешь это, — Ким опускает голову, цепляясь взглядом за их сцепленные ладони, и выдыхает.        — Ладно, хорошо. Но обещай, что если Кубок выберет тебя, то ты будешь максимально осторожным. Прошу, не подвергай себя опасности.        — Хорошо, — Хёнджин легко улыбается.        — Но не забывай, что никого ещё не выбрали, — Сынмин улыбается одним уголком рта и смотрит на Хёнджина снизу вверх, а у Хвана, в свою очередь, перехватывает дыхание от такого младшего: с слегка растрёпанными волосами, немного помятой рубашкой и развязанным галстуком. Второй рукой он гладит Кима по голове, приглаживая взъерошенные волосы. Желание поцеловать Сынмина сейчас зашкаливает, но Хван не позволяет самому себе разрушить их хрупкую дружбу.