согрей меня своей любовью.

Коля вырос быстро, даже не помнит себя подростком. Да и особо долго он не продежался в отрочестве. Слушал рассказы от Омска с Томском, что вот "рос не по дням,а по часам", что любопытным сильно был, что химией своей занялся рано, совсем несмышлёнышем, вечно приставал со своим "почему?", да "как?". В общем, и ста пятидесяти нет, а уже столица Сибири. Но Коля хотел бы побыть ребёнком подольше, не думать о вакцине, аварии в каком-нибудь Кызыле и прочей ерунде. Может подольше жизни порадоваться, а не с бумагами, да горохами зависать. А вот Вова еще мальчик. Роста маленького, голос ломкий, максимализм зашкаливает, да ветер в голове. Вроде сам столица, но время на опыты разные, как Новосибирск, не тратит, аниме смотрит, читает, обсуждает какого-нибудь "Евангелиона" с Хабаровском, на митинги ради друга ходит, ищет себя в чем-нибудь, не парится из-за мелочи. Интересно ему : какого быть взрослым? Как-то странно он себя ощущает в компании взрослых дядек, с возрастом под 30. Да, есть Коля, да и он уже не маленький,вон какой высокий да сильный вымахал! Наступит, раздавит и не заметит! Всё в своей лаборатории торчит, нянькается с пробирками. Вова смотрит на него, и глаз оторвать не может. Не завидует, нет! Тянет к сибиряку как-то, необъяснимо. Общаются они часто, любят посидеть где-нибудь на набережной во Владивостоке и просто поговорить. Вообще не важно о чем, будь это новая глава малоизвестного для Коли "Джо-Джо" , или какие-то химические непонятные для Володи опыты. Новосибирск любит следить за сменой эмоций во Владивостоке. От заливистого смеха, совсем юного, до слёз, появлающихся , во радость Николаю, редко. А мальчик этот старше Коли на лет тридцать. Весьма странно, но такое бывает. Тем не менее, Вова ребёнок, взрослый ребёнок. В какой момент он влюбился? Коля не понимает,не знает как это произошло. Но Володя дорог ему, по особенному. Готов отдать себя и свою жизнь за Вову. Хочется дотронуться этих темных кудрей, Новосибирск почему-то уверен, что они мягкие. Поцеловать Вову нежно-нежно, выразить все тёплые чувства. Крепко обнять его. Любить и быть любимым этим мальчиком. Быть кем-то для него. Быть с Вовой всегда. Это Коля понимает. Новосибирск себя знает, разбирается в себе, не хуже, чем в медицине. И держать в себе чувства, эмоции он не может. В прочем, именно поэтому и прилетел во Владивосток, сразу как нашлось время. Вова заворачивался в плед, подаренныый Хабаровском год назад. Эти придурки всё никак не включат отопление, а в домах холодно, не меньше, чем на улице. На подлокотнике дивана стоял горячий какао в кружке за 200 рублей с алиэкспресса, на ней был какой-то персонаж, судя по всему из аниме, Коля это прикинул из-за стиля рисовки. За окном вечер, фонари уже горели, люди в это время спать ложаться. - Так что случилось? - интересуется Владивосток, больше укутываясь в плед. у Новосибирска промелькнула мысль, что он хотел бы согреть этого мальчика, прижать к себе, исцеловать заледенелое личико, кисти рук, поделиться всем теплом своих высоких чувств. Отбрасывать это он не стал, скорее даже принял это как факт. Новосибирск любит факты, а не простые догадки, особо ничем не поддержанные. Новосибирск любит Владивосток - это факт. - Можно я буду с тобой честен? - Николай задает вопрос как бы перестраховываясь, что Владимир не поверит, тот между прочем верит Сибирякову всегда, хмурит брови, не понимая к чему это - Я не могу без тебя жить, я люблю тебя, Вова. Мальчик еще больше сводит брови на переносице, после густо краснеет. Он не знает что сказать. Он не знает что произошло. Он не знает что чувствует сам. Мысли путаются сворачиваясь в один непонятный клубок, и только беспрестанно цепляешься за отголоски, так и не понимая что к чему. - Однажды ты сказал мне, что я разбудил тебя во сне, потому что "хотел сказать нечто важное". Мне снится как мы лежим на траве, я плачу, а ты гладишь меня по щекам. Это может убить тысчу метафор и эпитетов, можно описать нежность, цвет неба в тот день, когда пошёл дождь, как ко мне подбежала собака. А я ведь их очень боюсь. Но все описания слишком поверхностные. Чувство глубокой душевной привязанности будто въевшееся, хотя я уже и не знаю что это за чувство. - робко выговорил Владивосток. Он и не понимает на что это, да в принципе смысл сказанного. А Коля понимает. Взаимность. Это было больше чем "я тебя люблю" или "ты мне дорог". Это греет, до невозможности тепло и приятно. На лице старшего сияет глупая улыбка, он пытается не показывать смущённость, но получается плохо. Вова же знает его слишком хорошо. Новосибирск чуть наклоняется, дрожащей рукой дотрагивается нежной щеки. Владивосток смотрит тепло, любяще. Большой палец дотрагивается желанных губ, невинные, чистодевственные. - Можно? - осторожно спрашивает Коля. Как никак, но соблюдению личных границ Томск его обучил. Вова уверено кивает, сам желает, до дрожи хочет вцепиться в губы Новосибирска, искусать их, испробовать на вкус. Коля поднимает палец на щеку и медленно касается губы. Нет, он не в первый раз целуется, но это же Вова, его любимый Вова. Осмелившись, Сибиряков проникает языком в прикрытый рот, целует неторопливо, мягко, ласково. Владивосток же это делать не умеет, даже не пробовал никогда. Поэтому он полностью отдаётся Новосибирску, учится.

и останутся в их памяти холодные руки, теплые губы, остывший какао и любовь.