Вместо слов

«Почему одна простая фраза может вызвать столько страха?» — размышлял Данте, лёжа на кровати и наблюдая за Габриэлем, пытающимся сложить пазл. Правда получался у него пока только знак вопроса, — «Ну что такого страшного может случиться, если я это произнесу? Как мне обуздать себя? У меня же никогда не было с этим проблем. С чего вдруг? Надо же, я становлюсь совсем как он… Наверное, слишком много о нём думаю. Нет, с этим точно надо что-то делать. Мало иметь страсть. Надо еще уметь следовать за своей страстью», — подбодрив себя очередной мудростью, Данте встал и направился к остроухому. — Как дела, Габриэль? — как ни в чём не бывало, обратился к вальту король. Каким-то чудом ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё бурлило, будто вулкан. А как только собеседник повернулся к нему, взглянув своими карими наивными, но глубокими глазами прямо третьему в душу, лава вырвалась наружу, согревая изнутри и заставляя щёки розоветь. — Я собрал пазл. Только почему-то осталось ещё несколько кусочков… — Габриэль задумчиво моргнул и вдруг попросил, — Помоги мне пожалуйста! — Хорошо, — Данте улыбнулся, — Если головоломка не сложилась, и тебе уже не собрать пазлы — начни сначала. — Ладно, — как всегда легко, без споров и обид согласился валет. Третьему всегда нравилось в нём эта замечательная черта — спокойно принимать что-то новое и плыть по течению, не сожалея ни о чём. Сев рядом с остроухим, Данте помог ему разобрать пазл, и оба клона снова принялись составлять картинку под руководством красноволосого… … Спустя два часа упорной работы и гробового молчания, которое не столько нагнетало, сколько расслабляло, ведь бубновые прекрасно понимали друг друга без слов, чувствуя каждое движение мысли оппонента, все детали наконец сложились. — Ты? — удивлённо изрёк Данте, поражаясь такому совпадению: всё время сборки он думал только о Габриэле: его заострённых ушах, готовых внимать каждому, прекрасных глазах, способных видеть мир по-иному, намного интереснее и удивительнее, чем все, и шелковистых светло-русых, будто корка мягкого, только что испечённого хлеба, волосах. — Странно… — задумчиво ответил объект внимания третьего, — Создатель говорил, что должна была получиться кисть… А Ромео — что силуэт девушки. А Вару… — То есть, он показывает смысл жизни каждого? — случайно вслух подумал Данте. Немудрено, что он не уследил за языком, ведь в тот момент ужасно разволновался, вновь потеряв привычное ощущение контроля над телом, душой и мыслями. — Раз у тебя получился я, значит… Ты меня очень ценишь? — своим обычным тоном, что немного задело третьего, уточнил Габриэль. — Ну… Это довольно сложно… — стал запигаться Данте, окончательно потеряв управение над языком. — Я тоже тебя люблю, — вдруг неожиданно нежно произнёс первый и обнял философа. Третий не волновался насчёт того, правильно ли понял его слова валет. Он чувствовал, что всё разъяснилось. И для этого не понадобилось никаких мудрёных признаний и заумных цитат. Только понимание и искренние чувства.