Vestiges

«Планета опознана: Орвéт. Вывожу данные на экран. О-орвет, планета с умеренным климатом и благоприятными условиями для поддержания гуманоидной жизни, является домом для многочисленной, но неразвитой расы, расселившейся по трем континентам. Основные пос-селения расположены на берегах теплых слабосоленых океанов и многочисленных рек. Атмосфера состоит из азота и кислорода (19%), на данный момент вп-полне успешно поддерживается фотосинтетическими растениями, составляющими более двух третей местной флоры. Б-большинство зеленых растений пригодны в пищу для хшшш-окислотных форм жизни; эксперименты с инопланетными посевами не проводи-ились. Население (по оценке до вторжения): 722 000 Столица: Ед-д-диная столица отсутствует Высота орбиты: 1,9 é*! Период обращения: %ù, 6 земных г-года Радиус: 6 1\84 км Продддолжительность суток: 34,1 з-земных чралвт Атмосферное давление: 0,9,0,9,0,9,0,9 Т-температура на поверхности: 22 градусов по Цельссссию Сила тяжести: 1,è7 ç_» Механический голос, не СУЗИ, выдававший краткую справку по планете бонусом к текстовому файлу, замолк, окончательно утопив данные в ошибках, помехах и поломанном коде — навигационная консоль пережила посадку, но всего лишь на несколько минут. Выполнив свое последнее задание, она с тихим, угасающим шипением отключилась. Шлюз спасательной капсулы заклинило, он не поддавался даже специально предусмотренной аварийной разблокировке, а потом и тумблер тоже сломался; тогда азари попросту вышибла всю конструкцию биотикой. Тяжелая металлическая пластина рухнула в глубокую борозду, пропаханную кораблем при посадке, спугнув какую-то любопытную мелкую живность, уже вылезшую из леса. Починить систему теперь вряд ли удалось бы: все крепления и замки вырвало с мясом, а электронику выжгло начисто еще раньше — иначе открылось бы. Неважно. Все равно на этом больше никуда не улетишь. Перегрузки и барахлящая система жизнеобеспечения не пошли этому кораблекрушению на пользу. Воздух показался влажным и обжигающим легкие после душной перегретой капсулы. Как будто она вышла из жаркой, натопленной парной в «Лазури» в леденяще-холодный фригидариум. У азари моментально закружилась голова, но времени на привыкание не было: едва сделав несколько быстрых глубоких вдохов, чтобы прочистить голову, она бросилась обратно, к коммуникационной панели, на которой тускло мерцала оранжевым голографическая клавиатура. Т’Сони сбила костяшки в кровь, не то в процессе посадки, не то еще на борту корабля, но она едва замечала саднящую боль в кистях, торопясь открыть канал связи. Только бы работало, Богиня, только бы они все еще были живы, только бы они отозвались… — Лиара «Нормандии», меня кто-нибудь слышит? — из динамика раздавалось только редкое пощелкивание, когда сигнал перебивал «белый шум» галактики, но азари продолжала переключать частоты, надеясь найти хоть единственного выжившего. — «Нормандия», прием! СУЗИ? Джокер? Трейнор? «Нормандия», это Лиара, пожалуйста, ответьте! — ее голос упал до отчаянного шепота. — Кто-нибудь? Она вслушивалась в помехи, беспомощно шепча одну-единственную наивную молитву, как маленькая девочка, продолжая надеяться непонятно на что и не замечая, как клавиатура идет рябью от капающих на нее слез. Но небеса не подарили ей ответа: ни от Атаме, ни от друзей. Богиня, сейчас она была бы рада услышать даже голос Дианы Аллерс или Явика! Но коммуникатор молчал. — Лиара! Она едва не швыряет в схватившего ее человека биотической волной, но вовремя узнает в плывущей от дыма фигуре Шепард, уже в броне и в шлеме. Это так похоже на крушение первой «Нормандии», что азари успевает вообразить, что это всего лишь сон — ровно до того момента, как в мозг ввинчивается похожий на сирену сигнал Жнеца, перехватившего их неподалеку от Горгоны. Лиаре не раз снились кошмары о том дне, но Жнецов там не было никогда. — Шепард, где… — За мной! — коммандер хватает ее за руку и тащит по коридору, так уверенно лавируя между рухнувшими переборками, что очевидно — без СУЗИ, все еще борющейся за выживание хотя бы команды, здесь не обходится. Азари это устраивает — без шлема или визора она все равно не видит куда идти. Сквозь рев пожара и стоны идущей волнами обшивки иногда доносятся крики, но распознать в них кого-то из знакомых невозможно. Может, их и вовсе осталось только двое, а другие уже погибли. Лиаре не хочется в это верить, и она сосредотачивается на надежной руке Джейн, сжимающей ее запястье. Когда первый приступ паники отступил, азари сообразила, что нет смысла стоять на одном месте и ждать ответа — как бы корни не пустить, надеясь на чудо. Чуда не будет. Оно невозможно — только не после того, как турианцев выкосили почти полностью, кроганов оттеснили на истощенную Тучанку, чтобы взять измором, а людей лишили надежды уничтожением почти всего флота… И «Нормандии». Ученая коснулась панели, закрывая частоту. Возможно, никто не ответил лишь потому, что их нет в пределах действия сигнала. Или же система повредилась при входе в атмосферу. Но гораздо вероятнее то, что от «Нормандии» осталось только неопознаваемое облако обломков где-то в вакууме. А если кто-то и выжил, как она, ускользнул от Жнецов, то, наверное, разбился где-нибудь в другой системе или планете, и уж им-то вряд ли удастся вытащить ее отсюда. А если им не так повезло, и их место крушения необитаемо? Лишено атмосферы? Или окажется новой Эей, о которой Лиаре довелось читать в ничуть не личных и секретных записях с «Нормандии»? К тому же, каковы шансы того, что фокус удастся снова? При атаке Коллекционеров сумели сбежать далеко не все, несмотря на все усилия, но в этот раз все произошло еще быстрее, смазавшись в памяти Лиары в несколько бешеных секунд, наполненных движением и дымом. — У вас меньше минуты, — сквозь помехи слышен подчеркнуто спокойный голос ИИ. Видимо, ей удалось подключить коммуникатор Лиары к их с Джейн каналу. — Не время для шуток, СУЗИ! — рычит Шепард. — Это не шутка. — Остальные где? С кем-нибудь можно связаться? — Персонал на инженерной палубе признан погибшим. Связь с Джеффом Моро отсутствует. Связь с Самантой Трейнор отсутствует. Связь с Джеймсом Вегой… — монотонно перечисляет СУЗИ. Кажется, ее ядру тоже досталось. — Отсутствует, я поняла! — огрызается коммандер. — Ты можешь связаться хоть с кем-то?! — Вероятность выжить в атаке была наиболее высокой у майора Аленко: сорок один процент, — выдает ИИ, отчего-то посчитав, что это должно ответить на вопрос или успокоить органиков. Или, думает Лиара, она тоже соскальзывает, теряет способность мыслить. Умирает. Лиаре удалось подтащить выбитую створку к капсуле и прислонить ее к корпусу, чтобы прикрыть дыру и не дать местной фауне забраться внутрь. Судя по краткой информации, предложенной бортовым компьютером, местное население едва изобрело колесо и пользуется аналогом пиявок в медицине, но примитивность не помешает им заметить необычно яркую звезду, упавшую так близко от их дома. Они придут сюда, найдут инопланетянку — и что будет дальше? Богиня, если она и правда осталась одна — что ей делать дальше? Ответ приходит сам собой, едва она вспоминает про Атаме. Она сделает то же самое, что сделали протеане для ее расы. Она станет богиней для этого народа, даст им знания, обучит ремеслу… И заложит в их культуру знание о Жнецах, чтобы цикл был наконец-то прерван. Идея кажется одновременно гениально простой и безумной. Разве саму Лиару не шокировала в свое время правда о развитии азари? Разве она имеет право вмешиваться в развитие целого разумного вида — после того, как она своими глазами видела на Тучанке трагедию, в которую это может превратиться? Одно дело создать новые маяки на всякий случай, чтобы дать расам нового Цикла возможность завершить начатое, но совсем другое — отобрать у них их естественную судьбу, чтобы перековать целый народ в новый наконечник копья для древней войны. Уровень культурного заражения, которое она собирается предпринять, воистину чудовищен, и будет иметь последствия не только для маленькой общины или целой расы — для Галактики. Археолог в душе азари ужасался этому плану, но она перестала быть просто археологом в день, когда Сарен открыл на нее охоту. Но и другого выбора у нее, пожалуй, нет — Т’Сони точно знала, что не проведет оставшиеся века, прячась по лесам и наблюдая за естественным развитием местных жителей издалека. Она просто не могла сложить руки и ждать конца, смирившись с гибелью знакомой ей Галактики… Подведя тех, кто пожертвовал жизнью, чтобы дать ей этот шанс. Богиня, до встречи с Шепард она бы пришла в ужас от одной только идеи… Но с тех пор многое изменилось. Наверное, она слишком срослась с ролью Серого посредника. Или это беспощадная Жатва их так перемолола, испортила, извратила, источила по капле, действуя исподтишка. Постепенно размылись границы, забылись самые строгие из принципов… Но глубоко под ребрами у Лиары жглась мрачная уверенность: если хотя бы кто-нибудь из ее друзей выжил — они будут заняты тем же. Они будут пытаться дать шанс новому Циклу, любыми способами. Хотя единственная, чья жизнь может быть хотя бы отдаленно достаточно долгой для этого — СУЗИ — почти точно погибла вместе с кораблем. — СУЗИ? СУЗИ, прием! — рычит Шепард, тряся рукой с поврежденным омнитулом. Высокая температура не пошла ему на пользу, и во время попытки устранить возникший на пути очаг пожара при помощи заморозки он иронично перегрелся. По крайней мере, эта палуба еще не разгерметизировалась. Времени прошло больше минуты, как кажется Лиаре, и каждая подарочная секунда может оказаться самой большой неожиданностью в их жизни. И последней. — Черт! Мне нужно знать, где мы! Под ногой азари что-то хрустит и надламывается. Табличка. Сквозь копоть еще можно разглядеть некоторые буквы и восстановить одно из тех имен, которые наизусть знает команда «Нормандии» — Эшли Уильямс. Но только вчера вечером Кортез снял их, чтобы почистить как следует в надежде поднять настрой, и еще не успел вернуть… — Грузовой отсек. У лифта. — Отлично! Мы почти на месте, — Шепард снова хватает Т’Сони за руку и тащит за собой, сориентировавшись в пространстве. Она идет широким, но равномерным шагом, явно считая расстояние — одна рука вытянута вперед, слепо шарит перед собой, чтобы не наткнуться на препятствие. Или же наоборот — у Джейн вырывается короткое восклицание, когда ее пальцы с металлическим звоном натыкаются на что-то. — Внимание, — голос СУЗИ звучит слишком чисто. Слишком синтетически даже для нее. — Капсула номер два готова к запуску. Протокол «Мартир» активирован. — Что это значит? — Лиара изо всех сил старается поспеть за коммандером, так что едва успевает ощутить липкий страх, разрастающийся внизу живота и подбирающийся к груди. — Покинуть корабль. Азари чувствует на своем лице обжигающий даже сквозь щиток шлема взгляд земной героини, пытающийся передать все то, что еще не было сказано — и, возможно, уже никогда не будет. Красноречивее любых слов. В одно шокирующее мгновение Лиара осознает, что никогда, даже в стадии матриарха, она не сможет забыть этот взгляд. А потом Шепард с силой толкает ее вовнутрь и опускает сжатый кулак на панель управления. С высоты холма, в который так удачно врезалась капсула, открывался превосходный вид на океан всего лишь в десятке километров (чудом не рухнула туда, однако) и город на побережье — множество хижин, обмазанных белой глиной. Чистенькие улочки, какие-то зеленые кустарники с розовыми соцветиями, дворики. Хотя Лиара всего лишь разглядывала его в найденный в корабле бинокль самой последней модели, не уступавший даже любимому визору Гарруса, нафантазировать соленый запах моря, крики чаек, полоскание белых занавесок на ветру и людные рыбные рынки не составляло труда. Все было как на картинке, которую ей однажды показала Шепард — она назвала это средиземноморским побережьем. Азари прикрыла глаза, изо всех сил пытаясь притвориться, что Жнецы, крушение второй «Нормандии», изнурительная война, которую они проигрывали — все это на самом деле было сном, наяву она действительно на Земле, а Джейн со всеми остальными стоит рядом, и они собираются все вместе спуститься в город за развлечениями, Джеймс обещал добыть паэлью с морепродуктами… Кажется, еще секунда, и на ее плечо ляжет теплая рука, только обернись — и они все будут там. Лиара не обернулась. Тени друзей незримыми стражами стояли за ее спиной, и она боялась прогнать их своим неверием — как в одном из тех мифов из страны, похожей на эту, где певец все-таки обернулся и потерял свою возлюбленную во второй раз. Как же назывался тот миф?.. Она машинально подняла руку, совсем забыв, что омнитул наверняка сожгло начисто еще на фрегате, но, к ее запоздалому удивлению, он работал, и работал без перебоев. Еще большим удивлением стало то, что Глиф… пережил крушение вместе с ней. Маленький дрон, мощный, умный, как будто даже с характером, пусть это всего лишь программа, а не истинный разум — вот и все, что осталось ей от прошлых связей. Но все равно она была страшно рада его видеть. Ведь даже у Атаме были ее спутники-помощники. — Глиф, проведи диагностику. И подключись к базам данных капсулы, я хочу знать, что за информация хранится в компьютере. — Будет сделано, доктор. — Зови меня просто Лиара. Азари осталась стоять на вершине холма, пока дрон выполнял приказ. Она и так знала, что именно он там найдет: звездные карты, информацию о прошлом Цикле, чертежи Горна и любого мало-мальски важного механизма в истории развития как минимум Земли, а если повезет — и некоторых других миров. Сейчас, если оглянуться назад, становилось очевидно, что не одна Т‘Сони решила разработать запасной план. Шепард стала очень много шептаться с СУЗИ после того, как кварианский флот разметало по половине Галактики. Наверное, тогда они все и подготовили, в тайне от остальных — и как только Серый посредник проморгала происходящее рядом с ней? Лиара бы, наверное, предпочла, чтобы они всей компанией улеглись в стазисные капсулы… Но они все прекрасно знают, чем это закончилось для протеан. Из сотен тысяч из крио-сна вышел только один. Надеялась ли Джейн спасти всех, или заранее сделала жестокий выбор: оценила каждого товарища исключительно со стратегической точки зрения и беспощадно вынесла приговор — кому-то жить, а кому-то умереть? Не потому ли она нашла Лиару на гибнущей «Нормандии», что ее жизнь была заранее куплена ценой судьбы Тали, СУЗИ, Джокера? Нет. Она бы никогда так не поступила. Гаррус вечно ворчал, что люди пытаются спасти всех. Самое смешное — до сих пор удавалось. Так что, быть может, у каждого из них был шанс. Может, они сейчас смотрят на небо и тоже гадают, остались ли одни. Азари заметила движение и снова вгляделась в бинокль. Да, так и есть — местные уже спешат расследовать необычное явление. Любопытны, легки на подъем, инициативны… Лиара мало знала об этом народе, но уже готова была предпочесть их ягам. Кто угодно будет лучше ягов. Ее губы тронула тень улыбки. Она должна помочь этой расе хотя бы для того, чтобы в новом Цикле бал не правили обитатели Парнака. Ей сто девять лет. И сегодня, в день, когда погиб старый мир, она станет богиней.

***

Кисть легко касалась пергамента, оставляя тонкие росчерки цвета, медленно складывающиеся в черты: рыжий завиток для волос, зеленый полукруг — прищуренный блестящий глаз; капля белой туши — и непрозрачный щиток шлема отражает невидимый свет. Лиаре было знакомо понятие излечивающего искусства, но испытать его действие на себе ей довелось только сейчас, когда она потеряла всех своих друзей, и остались от них сохранившиеся в памяти Глифа фотографии да эти рисунки тушью на пергаменте. Они казались даже более ценными. Портреты в руках азари жили своей жизнью: на одном кривовато улыбалась Шепард, с другого насмешливо щурился Гаррус, на третьем Явик закатывал сразу три глаза из четырех. Они… жили. Лиара изо всех сил пыталась их сохранить не только как застывшие фотографии. Они все еще были рядом, даже если это всего лишь самообман. Не удавалось ей только вызвать к жизни тот последний взгляд коммандера, так и оставшийся сидеть в груди нарывающей занозой неразгаданной тайны. Т’Сони не знала, как долго она просидела, как зачарованная, вглядываясь в знакомые до боли черты, прежде чем Глиф предупредил ее о посетителе, ждущем у входа в святилище. Немногим было разрешено заходить в храм, и одной-единственной священнице дозволялось приближаться к живому божеству. Если Лиара спускалась на улицы, впрочем, присоединяться к процессии дозволялось всем. — Дамона Ллон, — поприветствовала она пожилую жрицу, аккуратно откладывая в сторону кисть. — Ты пришла просить совета? Священнице было уже почти пятьдесят, и в городе на нее взирали с искренним уважением: немногим удавалось дожить до такого возраста и сохранить ум гибкий, как у пятнадцатилетней, и уравновешенный, как у сорокалетней. Несколько лет назад Ллон провела первую религиозную реформу в новой истории, разрешив мужчинам служить в храме Матери. Тогда же она первой взяла новый титул, на линети, местном наречии — любимая дочь. Лиара находила это печально ироничным, ведь сама дамона напоминала ей достойнейших из матриархов прошлого — как когда-то Бакара, которая могла бы стать великим лидером, если бы война пошла по другому пути… Ллон была отмечена богиней с рождения — родилась синеглазой, с каплей божественной крови в жилах. Таким детям суждено быть особенными — все ведь знают, что Она следит за своими чадами и уверенной рукой чертит им звездную тропу. А увидеть ее можно только синими глазами! По крайней мере, об этом шептались по углам. Глиф, прозванный местными Синей Звездой, оказался очень успешным агентом после небольшой перепрошивки и поставлял Лиаре немало информации о настроениях народа. Особенно важно это было поначалу, когда жрецы не осмеливались смотреть на богиню прямо, а горожане жили в страхе постоянной кары. Понадобилось некоторое время, чтобы убедить их, что Мать — сущность исключительно благожелательная. И с тех пор ее последователи не прекращали меняться и развиваться. — Я пришла задать вопрос, Мать, — женщина ритуально коснулась большими пальцами висков, соединив два других над головой. — Ты олицетворяешь для нас гармонию, справедливость и правду… Последнее каждый раз резало слух. Особенно от такой достойной линети как Ллон. — … но наши небеса полны звезд, а легенды — твоих спутников. Есть ли правда в наших рассказах, или единственное, что ждет нас за Дымкой — Жнецы? В памяти азари всплыло ее детство, ее юность — полные рассказов об удивительных цивилизациях, обитающих на других планетах, о таинственной и прекрасной Цитадели, о великолепных созвездиях и туманностях. Она помнила, как в первый раз вышла в космос, и у нее перехватило дыхание и навернулись слезы на глаза, когда она осталась один на один со Вселенной… Она не могла сказать Ллон, что космос — это всего лишь прибежище невообразимой жестокости и царство повторяющегося кошмара. К тому же, однажды они повстречаются с народом, которому удалось найти один из ее маяков, или даже сами обнаружат эту запись. Они должны быть готовы. Они должны знать, что за будущее Галактики сражались товарищи Хозяйки Троп. — Жнецы рыщут по звездным тропам за Дымкой и ищут дороги, которые я проложила для линети, — Лиара коснулась кончиками пальцев созданной ей же фрески. Однажды, когда ее народ выйдет в космос, они сумеют прочитать эту звездную карту… — Дымка защищает наши Тропы, но враги хитры. Поэтому на Перепутье всегда стоит Дозорный… Лиаре двести девять лет. Ее друзей уже не может быть в живых… но легенды никогда не умирают по-настоящему. Никто не умирает по-настоящему, если был важен для кого-то.

***

— … и последователи Создательницы-в-Маске хотят провести фестиваль технологии в первый день осени, и я устала объяснять им, почему это невозможно! Азари с трудом удавалось сдержать улыбку. Если одна великая фигура в истории линети, Ллон, походила на матриарха Дилинагу, то первая дамона Кхур, верховная жрица культа Матери, могла бы быть реинкарнацией Этиты. Она была женщиной молодой, энергичной и за словом в карман не лезла — что делало ее идеальной представительницей века, в котором религия кипела от споров и вопросов. Божественность самой Лиары, Богини-Матери, Хозяйки Троп не ставилась под сомнение, но ритуалы, литургия — все было темой для дебатов. Ей это нравилось, хотя Кхур все равно было немного жаль, ведь именно ей нужно было находить компромисс между желаниями всех верховных жрецов и жриц. — И адепты Защитницы не хотят разрешать такие массовые празднества, хотя я уже уговорила Следующих-за-Охотником уступить им в вопросе ношения оружия в городах! — продолжала священница. — Но вторая дамона Улиин способна в одиночку удержать Дымку на небе! А ведь четвертый дамон’чи Джар и так недоволен, что им пришлось подчиниться реформе и отказаться от принципа Своры, я даже вспоминать не хочу, как билась с ним за это оружие! Эти воистину политические хитросплетения линетийской религии чем-то напоминали азари данные слежки за саларианским правительством, когда она еще была Серым посредником, а саларианцы существовали. Но сегодняшние актеры — каждый — в чем-то были эхом ее старых друзей. Так Улиин, почитавшая вторым божеством — линфар, Проводником Тропы — Шепард, удивительным образом унаследовала упрямство коммандера, как и большая часть ее предшественников. Первые поколения линети были другими: намного проще, часто решали конфликты с помощью оружия. Наблюдать, как быстро они растут и учатся, было воистину бесценно: о таком мечтали все ее коллеги-антропологи, но испытать довелось только ей. Навыки Серого посредника оказались неоценимым подспорьем в управлении умами. Слово здесь, поощрение там, небольшое биотическое шоу время от времени — и местные готовы на самом деле считать тебя божеством. Наверное, так же чувствовали себя и протеане в свое время. Когда-то такое отношение Лиару возмутило. Сейчас она находила этот подход… эффективным. — И белой звездой на Тропе я получаю заявление от пятого дамон’чи Фчала-в-Дозоре, что они не считают допустимым изображение линфар руками линети, — жрица беспомощно всплеснула руками. — Мать, дай мне синие глаза! Я так больше не могу! — Ты первая дамона по праву, — мягко напомнила Т’Сони. — Почему последователи Дозорного так считают? — Что-то про то, что лик линфар был дарован нам Матерью, посему является священным, и смертные его оскверняют, — Кхур закатила глаза. — Прав ли он, Мать? — А как ты думаешь? — Я думаю, что Линети-в-Дозоре мнят себя братьями Первой Послушницы, — буркнула священница. — И это заразно. Я хочу задать вопрос, Мать. Есть ли высший замысел в искусстве? Лиаре вспомнились древние изображения Левиафанов, которые привели их к истоку Циклов. Заросшие мхом протеанские статуи на Илосе — редкий пример этой стороны их общества. Величественная Атаме в храме на Тессии, хранившая в своем чреве протеанский маяк, причину быстрого развития азари. И ее собственные фрески, изображавшие Галактику под видом Троп, портреты старых друзей, породившие сегодняшний спор… Однажды, прослушивая разговоры на «Нормандии», она наткнулась на занятную мысль, высказанную Мордином: выражение культуры через искусство демонстрирует философскую эволюцию, заинтересованность в росте, перспективы, наблюдательность, способность к интерпретации. Именно в этих качествах заключалась разница между протеанами и Коллекционерами. Именно эти качества она увидела в тогда еще безымянном для нее народе несколько веков назад. Она уже столько забрала у линети, направляя их развитие в удобное ей русло, как можно забрать у них и это? Когда страна, которую создали лидеры некогда разобщенных городов, кипит от дискуссий, развивается, живет? — У тебя должно быть свое мнение по этому поводу, не так ли, дамона? — спросила Лиара. — Мать прокладывает Тропы, но выбираем их мы, — ответила священница поговоркой, появившейся два поколения назад, при дамоне Бмар. Она была действительно великой мыслительницей, подобной Ллон, очень нравилась Т’Сони. Азари удовлетворенно кивнула и вышла на балкон. Город изменился за последние годы: дома стали выше, улицы — длиннее и многочисленнее, выросла верфь, на которой сновали сотни трудолюбивых рабочих, издалека похожих на рахни. Подумать только, что сотню лет назад в заливе было всего лишь несколько десятков небольших рыбацких лодочек да редких кораблей побольше, а сегодня в бухте за волнорезом сложно разглядеть воду за разноцветными парусами. И, признаться, сложно не чувствовать себя польщенной, когда носы половины этих кораблей украшены твоей фигурой, а у второй половины на бортах изображены синие глаза — совсем как у старинных земных кораблей, упоминания о которых были в базе данных с «Нормандии». — Были ли новости от Киири? — Ох, совсем забыла! — Кхур прижала тыльную сторону ладони ко лбу. — А ведь я за этим и пришла! Он говорит, что строительство будет завершено в срок и назначил церемонию через три недели. Подумать только, что у нас будет корабль, не зависящий от ветра! Какие возможности для торговли… Созвездия будут ярки над нашей Тропой. Лиара улыбнулась, пользуясь тем, что жрица ее не видит. Раньше ей приходилось подталкивать местных исследователей к разгадке новых технологических достижений, но в последнее время линети справлялись со всем сами и гораздо быстрее, чем она рассчитывала. — Как он решил назвать корабль? — Нормандия. В честь колесницы Защитницы.

***

Ей тысяча лет. Из них девятьсот она прожила на Орвете, и все миры прошлого Цикла казались полузабытым сном. Даже боль притупилась: ведь, в отличие от Явика, у нее было время смириться с потерей. Неизменно ярким и по-прежнему обжигающим был только тот последний взгляд Шепард, загадку которого она так и не смогла разгадать за все эти годы. Матриарху теперь приходилось прибегать к помощи личных архивов, чтобы воскресить в памяти лица старых боевых товарищей — из-под кисти теперь не выходило тех живых портретов, как после первой сотни. … безумный кадр, где они втроем — Шепард, Лиара и Гаррус. У турианца не хватает левого наруча, а по нагруднику идет большая трещина, едва заметная под засыхающими пятнами крови и желчи. Один сапог выглядит обглоданным. В броне самой Лиары больше пробоин и вмятин, чем целого, нетронутого материала, на руке неравномерно светится поврежденный омнитул. Джейн, с большим синяком под глазом, потрясает зажатыми в обеих руках половинками сломанной винтовки. Вид у нее, вопреки этому, страшно довольный. За их спинами — табло боевого симулятора, где имя Шепард занимает первую строчку. Они только-только вышли из сломанной симуляции, окрещенной «Критической ошибкой». Сейчас сложно помнить их такими, а не думать о Защитнице и Охотнике, легенду о которых она придумала. … Тали и Кайден, сидят за одним столом. У кварианки в руках стакан с соломинкой, и хотя выражения лица под шлемом не видно, Лиаре каждый раз казалось, что оно недоуменное, безо всякой на то причины. На стакане — дурацкая пестрая картинка, какие-то абстрактные цветные кляксы. Загадка, откуда такое вообще взялось на борту. Аленко напротив, уткнулся в датапад с каким-то отчетом, тарелка перед ним выглядит нетронутой, если не считать насаженного на вилку огуречного кружка. С этой вилкой в руке он как будто с винтовкой на задании. Создательница-в-Маске и Дозорный — линфар, подарившие миру немало великих ученых и мыслителей. … Эшли, скрестив руки на груди, стоит перед Рексом. Это похоже на атаку мыши на гору, ведь кроган постоянно упакован в тяжелую броню, а сержант одета в обычную униформу Альянса, но Лиара без сомнений поставила бы в этом споре на Уильямс. Если приглядеться, на столе за ними можно разглядеть кучку обломков — предмет этого небольшого раздора. Эш бы наверняка было что сказать по поводу жизни, которую вела азари на протяжении последних девятисот лет, но ее давным-давно нет в живых. Легенды о Первой Послушнице, ходящие среди линети, удивительным образом отражают ее жертву на Вермайре. Скоро они увидятся снова — их разобщенные Тропы должны сойтись на Перепутье. Т’Сони лишь могла надеяться, что остальные хотя бы поймут, почему она сделала то, что сделала. — Лиара, с вами связываются с объекта «Тропа-один». Соединяю. — Мать, говорит первая арамона Яшил. Команда техников докладывает о полной готовности. Капитан Кхин’ли передает приглашение на борт. Транспорт ожидает вас у ворот храма. — Прекрасно. Я скоро присоединюсь к экипажу. Она провела на Орвете почти девятьсот лет. За это время она приняла немало решений, многие из которых можно было назвать в лучшем случае сомнительными, а в худшем — жестокими и эгоистичными. Она забрала свободу развития целой расы, заменив ее фальшивыми сказками о самостоятельном выборе Тропы, навсегда изменила баланс сил в Галактике нового Цикла, пытаясь в одиночку переиграть разум Жнецов. Время покажет, удалось ли ей — эта Тропа сокрыта даже для синих глаз. Но сегодня она снова выйдет в космос на «Нормандии» — первом космическом корабле линети. Сегодня она и ее народ сделают первый шаг в Галактику, которая будет объединена под именем коммандера Шепард. Может быть, весь экипаж погиб в той атаке, без могилы и надгробия, но Т’Сони не переставала надеяться, что где-то там есть и другие — приемные дети давно почивших героев. Возможно, прямо сейчас они смотрят на те же звезды, что и она, и рассказывают друг другу те же легенды. Лиара провела руками по бокам, разглаживая летную униформу. Пора возвращаться туда, где все началось — космодром построили на том самом месте, где она разбилась много лет назад. Пройдет еще время, пока линети освоят полеты на сверхсветовой, построят космические станции и доки. Она уже не застанет этот этап их развития: жизнь азари длинна, но все же не бесконечна. Ничего. У них есть легенды, есть давным-давно нарисованная ей звездная карта. Линети умны — они догадаются, как следовать по изображенной Тропе. Они найдут Цитадель. Поначалу Т’Сони видела в них всего лишь инструменты в борьбе со Жнецами. Но со временем ее Тропа свернула на путь истинного матриарха — раньше, чем она рассчитывала, и так незаметно, что она поняла это только сейчас. Быть может, узнав правду, они ее возненавидят — она сама ведь была в шоке от правды об Атаме. Но Лиара ни о чем не жалела. Она сделала это ради них самих и ради их будущего. И ради всех тех, кто уже погиб.