Пак Чжин Тэ пишет любовное письмо

Пак Чжин Тэ был в очень затруднительном положении. Чжин Тэ нравился парень. Невероятно милый, но оставшийся в тени своего окружения из-за того, что на его фоне казался посредственным, совсем не привлекательным. Но если бы кто-то увидел его в библиотеке за чтением любимых романов, то кардинально изменил бы своё мнение об этом парне. Глаза Ким Рок Су, сосредоточенно поглощающие рассказ, в этот момент светились ярче солнца за окном, в то время как сам парень пребывал словно в своём собственном мире; сиявший особым светом, вне досягаемости от других… Чжин Тэ мог бы говорить о нём целую вечность, правда. Пак Чжин Тэ нравились парни, но его предпочтения не имели ничего общего с дилеммой. У него были проблемы куда серьёзнее, чем ориентация. Например, тот факт, что Пак Чжин Тэ был из тех детей, что издевались над понравившимся человеком, чтобы привлечь его внимание. Конечно, это не самый лучший способ произвести впечатление. Особенно на немногословного Ким Рок Су, который лишь мельком бросил взгляд на Чжин Тэ, когда тот налетел него, мирно качающегося на качелях (на самом деле Чжин Тэ просто хотел помочь ему расскачаться, но не рассчитал силу и буквально спихнул мальчика с качели). Тогда Рок Су просто усмехнулся и, поднявшись, направился на противоположную сторону детской площадки, больше не взглянув на него. Излишне говорить, что маленького Чжин Тэ бесило подобное безразличие. Бесило, но в тоже время казалось чертовски крутым и увлекательным. Ким Рок Су никогда не плакал из-за ран на коленках, его глаза лишь слегка краснели, и Пак Чжин Тэ находил в некотором роде милым то, как дёргался нос тихо всхлипывающего Ким Рок Су, совсем как у кролика. Однако одежда проклятого щенка (больше напоминающего ему змею), вечно носившегося рядом с Рок Су ублюдка Чхве Чон Су, должна была появиться в кадре, загородив весь обзор. И даже десять лет спустя, когда они все волей случая попали в одну и ту же среднюю школу, этот парень был рядом с Ким Рок Су, и Пак Чжин Тэ ревновал, потому что ему не посчастливилось стать другом детства Ким Рок Су, хотя все они выросли в одном районе. Нет. Это было не совсем так. Пак Чжин Тэ не ревновал. Не ревновал, и Ли Чхоль Мин мог подтвердить это в любой момент.  — О боже. Босс, ты просто ревнуешь. Глаза опасно сузились в сторону забавляющегося Ли Чхоль Мина. — Я не ревную, — гаркнул он, сжимая кулаки в карманах. — Просто раздражён. —…Потому что завидуешь? — Зависть тут не при чём, — бровь Чжин Тэ вздёрнулась, а рот скривился в слабой усмешке. — Как можно завидовать Чхве Чон Су? (На самом деле, у Чхве Чон Су было слишком много вещей, которым можно было позавидовать.) Во-первых, его семья была известна на всю округу. Говорить, что не слышал о них, было равносильно признанию, что живёшь в пещере, поскольку Чхве, мягко говоря, были местными селебрити. Это была большая семья, но очень сплочённая — большинство бабушек, не надевая очков, сразу могли назвать своих многочисленных кузенов по имени. Семья Чхве активно участвовала в общественных делах, а также добровольно учила желающих своему искусству владения мечом. Рядом с ними собирались самые разные люди — от простых энтузиастов, спонтанно решивших изучать древнее искусство, до специалистов, желающих почерпнуть некоторые элементы владения меча Чхве, чтобы позже включить их в свою технику. В любом случае, Чхве привлекали к себе пристальное внимание со всех сторон. Поэтому не было удивительным то, что некоторые движимые интересом сверстники Чжин Тэ посещали семейное додзё Чхве. … И это, пожалуй, было одной из многих причин, по которым Пак Чжин Тэ так завидовал Чхве Чон Су. Небольшая секция его семьи по стрельбе из лука почти не посещалась местными жителями, в то время как Чхве процветали. Не говоря о двоюродном брате Чхве Чон Су, вернувшимся после учёбы, чтобы стать учителем в додзё, — Чхве Хане — который был чертовски крутым и, нельзя отрицать, красивым, но Чжин Тэ предпочел бы искупаться в собачьем дерьме, чем признать кого-то из Чхве красивым. У Чжин Тэ тоже была большая семья, но его старший кузен не шёл ни в какое сравнение с Чхве Ханом. Этот бездельник, с которым Пака объединяла только общая кровь, был не чем иным, как пылинкой перед Чхве Ханом. Будь прокляты эти Чхве. Им даже удалось завлечь к себе Ким Рок Су, и Пак Чжин Тэ был уверен, что лук подошёл бы Рок Су гораздо лучше, чем меч. (На самом деле то, что Ким Рок Су ходил на тренировки в додзё не значило, что он хотя бы раз держал в руках меч. Он просто отдыхал, дожидаясь пока Чхве Чон Су закончит тренироваться…) Пак знал о том, что Ким Рок Су не из тех, кто любил какую-либо физическую активность. Также Чжин Тэ знал, что мечникам необходимо было много двигаться, делая выпады, парируя атаки, и совершая много-много чего ещё… Если бы Ким Рок Су пришёл к нему, чтобы научиться владеть луком, Пак не заставил бы его так напрягаться. Даже если бы Ким Рок Су не хватило силы, чтобы натянуть тетиву (а Чжин Тэ был уверен в этом, видя насколько тонкими были руки парня), тогда Пак Чжин Тэ не был бы против помочь ему в этом. Возможно, он мог бы случайно обнять Рок Су за талию или плечи, когда ставил бы руки в правильную позу или показывал стойку. Наверное, Ким Рок Су мило поморщился бы, и Чжин Тэ запечатлел бы в своём сознании каждую черту на обычно холодном лице парня… Посчитал бы его ресницы, почувствовал бы дыхание, ощутил тепло его спины- — Босс, — Ли Чхоль Мин закатил глаза, увидев грозный взгляд Чжин Тэ, которого грубо вырвали из грёз. — Почему бы тебе просто не написать Ким Рок Су письмо? —...Письмо? — Да, ему должно понравится! Разве этим отаку не понравилось бы получить письмо? —…Верно, — торжественно кивнул Пак Чжин Тэ, скрестив руки на груди и облокотившись на спинку стула. Он проигнорировал голос старосты класса Ким Мин А, которая крикнула убрать ноги со стола. Находившийся рядом Пэ Пух Рам пытался её успокоить, следя за тем, чтобы давление девушки опять не поднялось. — И да, следи за языком. Ким Рок Су не какой-то там отаку. — Отаку, книжный червь, ✨любитель литературы✨ — не имеет значения, кто. Дело в не в этом! Держу пари, Чхве Чон Су не так хорошо пишет, как ты, босс. Лицо Пак Чжин Тэ на мгновение вновь обрело мечтательное выражение. Он подпёр рукой подбородок и задумчиво нахмурился, расслабившись только после того, как принял решение. —…Тогда я напишу ему письмо.