Ещё одним холодным утром.

Открытое окно пропускало прохладный осенний ветер; вся комната объята тишиной — она под защитой ловца снов, висящего на выходе у двери. Тонкий слой пыли оседает на висящие на стене награды, медали, кубки и грамоты — бесчисленное множество, прошлое, почти пустота. Ценность утрачена, а память о них еле-еле жива, до того момента пока мозг не пополнится новыми воспоминаниями. Полки шкафа все больше начинают пустеть — от вещей старательно пытаются избавиться. «Чем больше места, тем легче дышать» постоянно проноситься в голове, на деле же заменяется на «Чем раньше выкину, тем быстрее избавлюсь от прошлого». Сильный поток ветра, пробираясь в комнату, сталкивает пару книг на пол. Резкий шум пробуждает. Отвратительное утро. Звонок в дверь. После тишина. Неужели отстали? Снова звонок. Блять. Вдвойне паршивое утро. Чонгук высовывает свою макушку из-под одеяла и сонно потирает слипшиеся глаза. Холодно. Серебряная сережка снова расстегнулась и потерялась где то в кровати. Ну и черт с ней. В третий раз он не собирается ее искать — сама найдется. Чон откинул одеяло, взглянул на вторую подушку, фыркнул от этого жалкого зрелища — одиночество — эти слова впрямь равноценны. На часах только восемь утра. Похоже кому-то придется сегодня расплатиться жизнью, раз смелость так и приливает, чтобы будить людей в единственный выходной их день. Вообще, похоже, понимание уважения утратило свою ценность. Так однажды задумаешься и в голову ничего хорошего не лезет. Не привести ни одного хорошего примера, когда человек ради своей выгоды оставит в покое другого. Вот такая она человечность. И может у нее совсем иное толкование, нежели мы приняли думать.Человечность — это не доброта. Человечность — это значит быть человеком: убогим, бесстыдным и жаждущим.

***

Чонгук выключил нагретый до ста градусов чайник, посильнее завязал теплый махровый халат и поудобнее уселся за маленький стол, имеющий лишь белоснежную клеёнку и небольшую вазу с розоватым цветком: Чонгук без понятия что это за растение — его мама любит наведываться к нему, только чтобы принести новую живую красоту в дом и поставить в стеклянный сосуд. На столе лежала то ли записная книжка, то ли тетрадь, покрытая вся царапинами и усеянная закладками, отмечающими особо важные страницы. Обложка была тёмно-синего цвета, переплёт же золотистый. И если бы солнце сегодня соизволило не прятаться за тучами, этот блокнот переливался под ним. Чонгук завис на пару секунд, смотря в одну точку. Что-то за окном помешало ему дальше находиться в прострации. Повернув голову в сторону личного дневника (понял позже по прикрепленной ручке), немного замешкался — открывать опасно, неправильно и противно. Чья это вещь и чьи секреты она хранит между строк? Открыв перед этим дверь на лестничную площадку, он больше никого не увидел. Курьер похоже не стал его дожидаться, оставив у двери запечатанный пакет с прикрепленным адресом сверху. Сейчас же это больше не посылка — странная штука, которая пришла на пустое место книжных полок взамен старых, выкинутых, от которых так желательно избавлялись. И вроде так и тянет открыть и прочитать от кого пришла эта вещь, но с другой стороны Чон знает, что это его не обрадует: он видел этот дневник единственный раз в своей жизни пять лет назад, он видел его лежащим в мусорном ведре музыкального класса. Отодвинув горячую кружку с чаем подальше, взял в руки хранилище памяти и информации — хранилище грядущих сожалений и упреков в собственной голове и мыслях. От такого не убежать, такое неизбежно. Оно перманентно. Меж обложкой и первой страницей была привязана плотная нитка, через которую были вдеты разноцветные самодельные колечки. Чёрт. Когда думаешь, что утро не может быть хуже — ты забываешь в это время о законе подлости, в ту же минуту быстро срабатывающим. Чонгук резко захлопнул дневник. Новый день только начался. И начался он бессовестно неправильно. Грубо со стороны Вселенной вот так запросто кидать перед тобой вещи н-летней давности, несущие за собой такой ураган внутри и маленькую тележку горечи. Но что делать? Приходится принимать все новые препятствия с уверенностью в глазах и готовностью дать отпор. Или все-таки нет? Чон прошел в свою комнату, открыл самую нижнюю полку комода и положил туда присланную курьером вещь: среди почти истертых, таким, кажется, небольшим временем, бумаг, мятыми университетскими пиджаками и ненужными предметами этому и место. Захлопнул. Сейчас ему нужно проветриться.

***

— Ты сегодня рано. Чонгук прикрыл за собой дверь, не давая осеннему холоду пробраться дальше порога в теплоту и уют, созданные этим кафе. Чон любит наведываться в дальнее от дома место, чтобы встретиться со своим другом, чтобы на время прикрыть своё одиночество завесой общения с человеком. Нет, вовсе не уничтожить это чувство внутри себя, ведь тем самым он даст старт к саморазрушению, а там того и гляди ничего живого и не останется. Одиночество, по крайней мере, даёт возможность ощущать себя. Просто ощущать. Чонгук молча проходит к его любимому месту: небольшой столик, два пуфика, стоящих у дальнего окна, и старый радиоприёмник, который, как ему помнится, включали единожды. В кафе повисло недолгое молчание, после того, как Чон уселся на мягкую мебель. Заведение сегодня пустовало: кроме самого Чонгука и бариста здесь никого не было. А может, сейчас всего лишь 9 утра, поэтому все в большинстве своём ещё отсыпаются. Через десять минут, поставив два бумажных стаканчика с капучино на стол, напротив садится темноволосый парень крепкого телосложения, что отчетливо даёт понять обтягивающая водолазка. Его очки, висящий на вешалке у входа бежевый тренч, шоппер, в котором, Чонгук уверен, лежит книга Ницше, и полароид-фотки в прозрачном чехле создают начало его самого. Синонимов к этому человеку можно подобрать уйма: от уюта до доверия. И Чонгук, под влиянием всего этого, ему доверяет. — Быть или не быть? Вот в чём вопрос, — Чон смотрит на пустующую улицу через окно и замечает серую кошку, идущую вдоль тротуара, — Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль стоит оказать сопротивление? — Чонгук, послушай… — Намджун, — резко перебив, посмотрел сидящему напротив в глаза, стараясь найти там что-то знакомое ему самому, — Будь у тебя шанс узнать что-то новое и поистине интересное, но ты с точностью в сто процентов уверен, что это новое перенесёт тебя в прошлое, в место, где ты не хотел бы больше пребывать, как в мыслях, так и наяву, как бы ты поступил? Уникальная вещь в обмен на страдание души. Познание в обмен на… Думаю, ты понял. Намджун сдвинул брови к переносице. Чона каждый раз забавляло наблюдать за этой привычкой старшего. Не стараясь забраться в душу друга, понимая, что долго их пути пересекаться не будут, он изучал его поверхностно, так сказать, примечая для себя его малозаметные на первый взгляд повадки. И получалось это у Гука на удивление очень хорошо. — Если сам не хочешь принимать решения — подбрось монетку, — Намджун усмехнулся, но после угрюмого взгляда напротив приубавил свой пыл в шутках и на миг задумался, — Я, отнюдь, не сталкивался с такими ситуациями, но, кажется, не будет лишним попробовать окунуться в эту тему. Что тебя так пугает? Прошлого не изменить. Им можно только управлять, чтобы при этом иметь власть над будущим. — Тебя уже понесло не в ту сторону. Чонгук отпил капучино, шикнул от того, что обжег язык и с недовольным, довольно-таки милым со стороны лицом поставил его обратно. Похоже Намджун не совсем понял его мысль, а может Чон и правда всё преувеличивает, и выглядят эти его мысли слишком смешно. В следующий раз стоит думать, прежде чем говорить, а то всем сокровенным поделишься, не успев понять, что уже выглядишь перед другим человеком, как открытая книга, в добавок со вложенной закладкой, которая так и сигналит: читай здесь! Смотри здесь! Вот она, его тайна! — Да, ты прав. В любом случае, я своё сказал, — Намджун потёр рукой лоб и с усталостью выдохнул. — Ты волен… Открывая дверь в кафе, новый покупатель потревожил их спокойное и рассудительное общество. Невысокая девушка, остановилась, ища по сторонам кого-нибудь, кто мог бы принять заказ. Милая, тихая и робкая, она была похожа на только-только расцветавший цветок в саду, от неё так и исходила атмосфера нового. Похоже, это было сродни помешательству: оценивать всех людей и сравнивать их с чем-то или, как бывало редко, с кем-то. Чонгук ощущал в этом незримую потребность, то, без чего нельзя обойтись хотя бы день. — Мне нужно идти, — Намджун встал из-за стола и направился к кассе, — за капучино не переживай. Считай это моей попыткой помочь тебе. Удачи, Гук-ки.

***

Чонгук еле слышно матерится после того, как проезжающая мимо машина случайно обрызгивает одежду водой. Стаканчик с остывшим напитком канет в лету о стенки мусорного бака, а чужие шаги перестают быть слышны. Чонгук бежит домой.

***

Он увидел то, что последние три часа забивало ему голову. Дурак, Чонгук, ой, дурак. В голове ворох мыслей, а мозг по-прежнему жжет только пустота. Пересилив себя, он решается порыться меж строк и увидеть — прочитать осознанно то, что ему якобы не удалось в семнадцать лет. Чонгук за несколько шагов преодолевает расстояние от коридора до спальни. Вытаскивает дневник, кладет перед собой и начинает драть волосы. Безусловно, он был силен, но даже этот факт позволил ему выдернуть лишь три волосинки. Сор из дому не выносят, как и проблемы, а всё это хранилось в маленьком домике-дневничке. Однако вынужденной мерой оказался его следующий шаг: открыть.

***

the past — day 1/ — Извини, не против будешь, если я подсяду? Все столы заняты, а ты сидишь и дербанишь котлеты вилкой. Дать ответить не успели — поднос уже поставили напротив Чонгука. Он поднял голову, чтобы получше рассмотреть виновника, который потревожил его стены. «Занято.» — Ага. — Чонгук продолжил как ни в чем не бывало продолжать свою расправу над едой. — А ты не особо и разговорчив, — хихикнуло напротив. Это Нечто пыталось его разговорить, тем самым ожидая, что ему ответят. — Любишь том ям? Я обожаю! Так удивился, когда узнал, что в столовке его продают. «Заколебал.» — Прикольно, — Чонгук снова кинул мимолетный взгляд в сторону Нечто, увидел слегка потрепанные от спешки волосы, а после посмотрел на время в телефоне. Резко возросла нужда в уединении. Время слишком быстро растрачивалось в пустую. — А ты на каком курсе? Я вот недавно перевелся сюда из технического университета и сразу на второй курс. Представь себе, так переживал, что придется снова поступать с первого! — Нечто было слишком возбужденно. «Ну всё.» Чонгук резко встает. Тянет за собой рюкзак и совсем не слышит обиженные вскрики, которые появились на свет вслед тому, что Чон опрокинул суп. Он ушел на пару, а в этой столовой больше не соизволил появиться.

***

«. знаешь, а я тогда ведь так и не поел том ям. Между прочим я говорил, что он мой любимый! И знаешь что? Его больше там не продавали! Чёрт поганый. После этого я называл тебя именно так.» Чонгук дочитывает первые три страницы дневника. Только теперь ему удается меж строк уловить всю суть: посмотреть на своё прошлое со стороны. Он ведь думал, что на него извергли поток брани за игнорирование. Не знал, что опрокинул горячую еду на другого. Сделать перерыв, чтобы переварить всё — оказалось хорошей идеей. Пока кофемашина создавала шедевр, Чонгук пытался вспомнить имя. Не помогло. Вспоминались лишь строчки, выцарапанные на стене его старого подъезда. — Имя твоё — сокровище в алфавите, лучшее сочетание букв. Ведь имя твоё — вандализм в моём лиф. Уведомление о готовности миндального рафа вернуло в реальность.

***

the past — day 56/ Чонгук последние ступени преодолевает, чтобы наконец-то ввалиться в квартиру с Эмили. Сосредоточен на ней, а после — на стене, сплошь выцарапанной. Девушка хихикает, открывая дверь и проходя внутрь. Чон остается серьезен — остается стоять в подъезде и читать послание. .я больше не знаю, что делать мне с твоим именем. поэтому, просто радуюсь, что оно есть. Дверь закрылась изнутри.

***

2 days later// — Это ведь был ты? Тишина по ту сторону. Хранившийся в телефонных записях номер послужил сегодня спасеньем для мучавшегося. Но даже после того, как Чонгук решил нажать кнопку вызова, даже после того, как на той стороне приняли — в ответ ничего не сказали. Чонгук грыз ногти, пока кто-то там, пока Нечто страшилось отвечать. — Слушай, я не.. — замешкался. — Надо встретиться, — Чонгук произнес это, а после перестал верить в смысл этого звонка. — В садовой аллее через час.

***

the past — 142 day/ — Тэхен, ты извини меня. Эмили легко коснулась рукой чужого плеча, призывая к тому, чтобы на нее посмотрели. Тэхен лишь хмыкнул, ее намеков не понимания. Хотя нет, кажется, он все понял. — За что это вдруг наша любимая Эми решила извиниться предо мной? — Нечто то и дело протыкало вилкой остывшие котлеты, совсем не смотря на девушку. Если она продолжит говорить, то он ее ударит. Действительно, просто возьмет и кинет в нее этим подносом. И будет тупая девчонка академии Элмор красоваться на посмешище столовой пред кучей учеников. А потом поди какой-нибудь красавчик придет и вмажет за это ему. За то, что на деле то виновата именно она. По крайней мере, Тэхен считал именно так. Других его видение не интересовало. Как не интересовало и то, что Эмили наобещала Нечто поближе познакомить его с Чонгуком. Помочь начать общаться с ним, завести диалог. Однако. — Знаю, он нравится тебе, но.. — переступила с ноги на ногу. — Но когда я пыталась законектиться с ним получше.. Для тебя, знаешь ли! Он.. Он мне понравился что-ли. И так получилось, что я сама его заинтересовала. Уж в этом я точно не виновата, Тэхен! — Так ты пришла извиняться или сквозь слюни доказывать мне, что ты не виновата и «каяться» тебе не в чем? — Нечто посмотрело на нее так, как до этого несколько дней назад Чонгук посмотрел и на него. Нечто встало из-за стола и собиралось уйти — Скажу так, как вижу. Ты якобы «понравилась» ему только потому, что до этого он общался лишь с пустышками. Отнюдь ты стала не исключением, поэтому компанию своим конкуренткам составила несильную. Я больше не держу на тебя зла, Эми, но и общение поддерживать с пустословкой не имею желания. Поэтому, так сказать, иди зачилься и поправь свои ноготочки. Адиос.

***

1 hour later/ — Ты тогда вместе с ней на пару одел мне меховые колечки на руку. В тот день и появился этот блокнот — Нечто сидело рядом, выдыхая пар теплого воздуха. А Чонгук не верил. Не верил в то, зачем это все надо. — Правда я его и выкинул на следующий день у класса музыки, но ты представь себе, он сам ко мне вернулся! Чонгук протягивает ему крафтовый пакетик, доставая после упакованный горячий том ям. Это было не оправданием и не извинением, похоже, что Чонгук просто хотел его порадовать. — Не знаю, наверное кто-то подкинул мне его. Ставлю на Эмили из-за упавших блесток, но вера в то, что она тупа для такого — пересиливает. Почему снова я говорю много, а ты и вовсе молчишь? — Нечто, — Чонгук зависает на пару секунд после того, как это произносит, а после наблюдает, как оно открывает супчик и с наслаждением вздыхает от пряного аромата. — Зачем принес мне его? Еще и так рано в мой выходной. — Это я то Нечто? — Тэхен пропускает мимо ушей все и отвечает лишь на то, что хочет слышать сам. — Зато знаешь кем был ты, а? Черт.. — Черт поганый. Да, знаю. Я прочитал всё вдоль и поперек, не спал два дня, а толку нет. Похоже, я многое упустил в то время. Не хочу что-либо исправлять, я хочу строить с нуля по-новому. Я дам себе новый шанс, а тебе — силу к исцеленью. Черт поганый подносит руки ближе, опрокидывает небольшой, но горячий контейнер на чужое пальто. А Нечто в этот раз попадает кулаком в лицо.