Две Сестры, один Не-брат

— Уйди! Моя очередь. — Трилла оттолкнула руку с мечом, и откинула ткань рассечённых плавок с промежности Кэла. «Рыженький! Цоколь под стать крыше», — почему-то обрадовалась Вторая Сестра. Прибор у джедая был на месте. И, ожидаемо, чистый и вялый. Сестра взяла в ладони яички, слегка сжала, покатала, ощущая канатики под мягкой кожей. Погладила член, оттянула тёплую эластичную кожицу на головке. Захотелось поцеловать нежную плоть. Между собственных ног стало горячо. Возбуждение тёплой тяжестью растекалось по телу, туманило взгляд. Она легла животом на пах джедая, прижалась к его груди, снова запустила руки в густые волосы. Шлем жутко мешал. — Да грёбаные ранкоры, Вторая, ты такая, сучка, ванильная, аж противно! Уйди, дай я позабавлюсь по взрослому! Трилла смутилась, и слезла с падавана. Седьмая сестра, как оказалось, запаслась всем необходимым, заранее захватив с корабля инъектор, баночку с мазью, моточек тонкого шнура: — Давай, Вторая, намажь ему член, а я свяжу и укольчики поставлю. Классная штука, мёртвого поднимет. Типа стима. Но для другого. Сам-то полурыцарь не захочет девушек порадовать, он ханжа и эгоист, по глазам видно. Трилла сняла перчатки и погрузила пальцы в мазь, ощутила лёгкое жжение. — Что это? — спросила она. — Что надо! Сейчас ему станет горячо, — Седьмая облизнула губы, — много не трать, она дорогая. Неприкрыто садистская похоть Седьмой подействовала и на Вторую. «И чего это я разнежничалась, правда? Он враг, и мы на войне». Больше не сомневаясь, Трилла включилась в процесс. И вскоре Кэл с трудом сдерживал стоны, его член и яички горели, а Седьмая обматывала их верёвкой. Болели соски, обвязаные тоненькими но прочными бечёвками. Он пытался сопротивляться, и звал Силу, но тщетно. Седьмая накрутила последний виток на вытянувшуюся мошонку, затянула узел, и с силой дернула за концы. Кэл взвыл. Было так больно, до слёз. И, в довершение унижения, кто-то из Сестёр быстро запихнул в открытый в крике рот его собственные трусы. И не успел он что-нибудь предпринять, как кляп сверху заклеили монтажной лентой от уха до уха, в несколько слоёв. — Отлично! — плотоядно усмехнулась Седьмая, и привязала конец верёвки от промежности к прочному корню, туго натянув слегка посиневшие яички. — Вот теперь точно не сбежишь. Кодекс — Кодексом, но яйца ближе к телу! — Она снова расхохоталась и шлёпнула по стоящему члену, — Не самый большой, но сойдёт. О, чуть не забыла! Мириаланка достала презерватив и не спеша натянула его на поднявшийся от инъекций и горевший от мази о́рган. Кинула Трилле ещё один разноцветный квадратик. — Что вылупилась? Первый день на свете живёшь? Или думала, воздушные шарики? Я — за безопасный, для меня, секс! — снова ехидно рассмеялась желтолицая, — И тебе советую, потом вернёшь с процентами. Седьмая сестра неторопливо обошла вокруг падавана. Кэл кусал ткань, заполнившую рот. Боль и страх мешались с каким-то странным удивлением. Что вообще происходит? Как это вообще возможно, он голый, связанный и беспомощный перед этими… Здесь слова заканчивались, начинался стыд. Он старался смотреть куда угодно, только не на затянутые в чёрную ткань и броню силуэты инквизиторш. Седьмая закончила обход пинком в бок. — Ты хочешь меня трахнуть, ублюдок? Знаю, хочешь. Но сегодня я трахну тебя! Она быстро сдёрнула обувь, форменные брюки, сдвинула в сторону шёлковую полоску ткани между ног, и умело направив член себе в разгорячённое влагалище, плюхнулась сверху, зарычала и воткнула сразу два пальца в рану на плече джедая. Кэл закричал от неожиданной и оглушительной боли. Большим усилием воли он старался подавить крик, но это было невозможно терпеть. Горел пах и ожоги на бёдрах, содранные ногами инквизиторши. Оттянутая верёвкой мошонка казалось, сейчас оторвётся. «Так вот зачем она мне кляп в рот засунула, я видно не первый» — промелькнула и погасла мысль, смытая желанием чтобы всё это оказалось страшным сном. Но это был не сон. Кэл грыз кляп, и чтобы не сойти с ума и как-то держаться говорил себе, что надо быть сильным. Не смотря ни на что, нельзя терять достоинство. Но всё тело и особенно плечо так горело! Казалось, что от руки остались кровавые лохмотья. Он попробовал сжать кулак и не смог. Седьмая прыгала на его члене быстро, с силой опускаясь, шлёпая крепкими ягодицами по паху. И в такт совала пальцы в рану, раздирая её острыми ногтями, хлюпала кровь, побежавшая из повреждённых тканей. Кэл никогда не чувствовал себя настолько паршиво, в ушах звенело, подташнивало. Одна сплошная боль, боль и убийственное чувство полной беспомощности. «Я просто игрушка для свихнувшихся девиц, как это возможно?!» — Ма-лень-ка-я дыр-ка, хо-чу ку-лак за-су-нуть, — рычала Седьмая в такт прыжкам. Кэл изо всех сил сдерживал стоны, а Сестра успевала играть с бечёвками, привязанными к соскам, то туго натягивая их, то отпуская. Кляп намок, ресницы тоже, а Седьмой только того и надо было. Не прекращая прыгать, она наконец вытащила пальцы из раны, и закатила Кэлу звонкую оплеуху, измазав щёку кровью. А потом так дернула верёвочки, что они вылетели из руки. Кэл взвыл, ему показалось что соски оторвали. Не оторвали, но под веревочками выступила кровь. Это так завело Седьмую, что она, закатив глазa, намотала бечёвки на кулак чтоб ещё помучать несчастные горошинки, но вдруг резко выдохнула и задрожала всем телом. Кэл сквозь боль и стыд всё же почувствовал, как сжимается вокруг члена её влагалище, инквизитор обмякла, навалилась на Кэла, шумно вдохнула. — Норм, джедайчик, доставил, — желтолицая слезла с Кэла, подобрала брюки. — Твоя очередь, Вторая, пойдёшь? Или прикончим уже? Хочу его поразделывать немного. — Гранд-и сказал брать живым! — Пф, ты что, вчера родилась? Самоубийство же. Три раза упал на собственный меч, и один раз отрубил себе руки и ноги… И хвост. Трилла ничего не сказала, она подошла к распятому падавану. Кэл смотрел куда-то вбок, и тяжело, со свистом втягивал воздух носом. Член, туго перевязанный у основания, стоял колом, как бы приглашая, и Трилла, почувствовав как приятно теплеет внизу живота, решила: «А, была не была, когда ещё представится возможность? Кэл и правда нравился ей. Особенно сейчас. Связанный, раненый, беспомощный. Странное чувство — ненависть пополам с симпатией. Трилла сняла шлем. Сапоги. Брюки вместе с трусиками. Сняла «резинку» с красного распухшего пениса джедая. Подчиняясь внезапному порыву, добавила мази в свежий презерватив и натянула прозрачный колпачок на член. Джедай выгнулся и задрожал. Возбуждение от осознания собственной абсолютной власти над этим красивым сильным юношей было столь волнующим, что Трилле даже смазки не понадобилось. Между ног повлажнело. Она переступила через Кэла, присела, направляя его в себя. Плавно опустилась, чувствуя, как упругая плоть раздвигает стенки её лона, наполняет, причиняет лёгкую приятную боль упираясь в свод влагалища. Трилла закрыла глаза. Привстала и снова опустилась. Ей хотелось, очень хотелось, больше всего на свете, чтобы Кэл не лежал бревном, а сам входил бы в неё, вторгался, подбрасывая, ударяя рыжим лобком о клитор, с каждым толчком приближая к вершине наслаждения. Но падаван лежал неподвижно, крупно вздрагивая от боли и напряжения. Не глядя на неё, глухо стонал сквозь кляп. Седьмая будто прочитала мысли Триллы. — Наша рыба заскучала, я его подбодрю! — С этими словами она ткнула шокером в сосок Кэла. Джедай выгнулся дугой, зажмурив глаза, подбросил Триллу. И едва прошла судорога, Седьмая опять ткнула его шокером. Трилла прекратила прыгать, сосредоточившись на ощущениях внизу живота, просунула руку к клитору, и быстро поглаживая свой бугорок, наслаждалась ощущениями заполненности и дрожи напряжённых мышц сильного мужского тела под собой. То, что падаван испытывал только боль, добавляло мстительного удовольствия. Она часто дышала, желание заполняло, заставляло двигать пальцами быстрее. Иногда остатки разрядов тока докатывались и до неё через повлажневшую кожу Кэла, и вскоре Триллу накрыло тягучим восторгом оргазма. Она перестала дышать, растворяясь в этом сладком небытие, стараясь задержаться в нём подольше. Но рано или поздно, пришлось вдохнуть, и слезть с продолжавшего стоять члена. Уходить не хотелось. Трилла положила голову на грудь юноши, ощутив сильные, частые толчки сердца. Кэл пах терпко, и приятно. Триллу возбуждал этот запах, живое тепло твёрдых, тренированных мышц. Она снова захотела овладеть падаваном. Насадившись обратно, Трилла сняла броню, китель, рубашку. Бельё. Смуглые груди приятно обдуло тёплым ветерком Кашиика. Соски напряглись сильнее, волна мурашек подняла крошечные волоски на коже. Трилла красиво изогнулась, не слезая с члена, провела языком по животу падавана, рядом с воспалённой полосой. Не очень то вкусно, соль, и болотный привкус от воды, но ощущение тёплой, гладкой кожи под языком послало новую горячую волну в низ живота. Девушка поднялась выше, расплющив груди о живот Кэла, и натянула верёвочку, привязанную к соску. Крошечная горошинка приподнялась, оттягивая ареолу, и Трилла лизнула её, ощутив привкус крови. Повторила со вторым соском. Ей захотелось связать свои груди вместе с Кэловыми бусинками, и целоваться до потери сознания. Испугавшись своего желания, Сестра натянула верёвки ещё сильнее, ловя дрожь усталых мышц падавана под ней. Начав плавно приподниматься и опускаться, она отпустила соски и одним резким движением сдёрнула ленту с лица Кэла. Кляп он вытолкнул сам и закусил пересохшую, потрескавшуюся губу. Трилла, ощущая как волны жара, поднимающиеся от живота, туманят сознание, не думая, впилась поцелуем в этот упрямо сжатый рот, провела языком по губам Кэла, слизывая кровь, добираясь до гладких зубов. Кэл забыл дышать от изумления, граничащего с безумием. Даже боль отступила, мысли лихорадочно понеслись в голове: «Что мне делать? Не кусать же её, она враг, но как мне быть, Оооо, Сила!». А Трилла, внутренне сжимаясь от страха, самозабвенно целовала сладкие, мягкие, с привкусом крови губы, чувствуя, как нарастает возбуждение, как член заполняет её и выходит, как с тихими шлепками соприкасаются тела, и как Кэл едва заметно стал отвечать на её движения. Он и сам себе не верил, когда приоткрыл рот навстречу узким но таким горячим и настойчивым губам инквизиторши, и как боль и жжение, измучившие его, отступают на второй план перед нарастающим… Возбуждением??? «Это долбаный Кашиик, дождался, когда я ослабею, и теперь сводит меня с ума… — подумал падаван, — но, почему-то мне не страшно. Убей меня, Трилла, от твоих рук приятнее сдохнуть. Сумасшедшая мириаланка будет шинковать меня в пюре, пока я не истеку кровью…» Возбуждение постепенно вытесняло боль и усталость, и Кэл двигался всё настойчивее, ощущая сквозь жжение приятную узость лона Триллы, но мошонку оттягивало верёвкой при каждом толчке, не позволяя двигаться, и Кэл прошептал, не прерывая поцелуя: «Трил, отвяжи верёвку, не могу…» Вторая Сестра посмотрела прямо в серые глаза, в которых боль смешивалась с желанием, развернулась, короткой вспышкой меча рассекла шнур. Кэл судорожно вздохнул, проглотил стон, и наконец уставился на Триллу. Слёзы высохли, и он ясно увидел в ярком свете дня всю великолепную фигуру девушки. Её красивая грудь, с темными ареолами вокруг сосков, тонкая талия, гладкие бёдра, отодвигали боль и усталость куда-то в область неважного, несущественного. Он хотел её, такую открытую, обнажённую, жаждущую. Мышцы живота Триллы напрягались, и под аркой рёбер обозначалась мягкая тень, груди подпрыгивали, чёрные волосы прилипали ко лбу и лезли в глаза. Трилла сдувала их короткими выдохами. Глаза девушки закрылись, чтобы ничего не мешало наслаждению, не могло спугнуть подкатывающее ощущение абсолютного счастья. Кэл тоже полностью отдался ритму, боль переплавлялась в возбуждение. Напряжение росло с каждым толчком, становилось невыносимым, переходя в новую боль. Верёвки не давали кончить, сдавливая плоть. Трилла вскрикнула, упала на Кэла, едва не стукнувшись лбом в челюсть падавана, содрогаясь от невероятного наслаждения, заполнившего всё её существо. Кэл почувствовал сокращения влагалища, и напряжение стало таким сильным, что не смотря на верёвки, он излился в это восхитительное тугое тепло. И ещё, и ещё, волны облегчения смывали боль. А поток Силы Кашиика, воплощённый гимн плотской любви, пел вокруг. Они лежали, мокрые, опустошённые, но всему приходит конец. — Аплодирую стоя, Сестричка! — раздался насмешливый голос Седьмой, — Ты смогла совратить джедая, а я славно пошликала, глядя на вас. Предлагаю продолжить наши маленькие шалости на корабле. Трилла вновь почувствовала всегдашнее раздражение и злость. Миг единения был прекрасен, но это был только миг. Она слезла со слегка опавшего члена Кэла, посмотрела на падавана, снова начинавшего дрожать от возвращающейся боли, отвернулась, и пошла собирать одежду и натягивать на себя. Седьмая же, наступив ногой на промежность жертвы, потянула вверх всё ещё связанные яички. Кэл закрыл глаза и почти прокусил губу, пот выступил на побледневшем лбу. — Интересно, оторву или нет? — спросила сама себя мириаланка. Ей очень нравилось причинять боль. Но трёх оргазмов вроде хватило для одного дня, а ещё вечер впереди. «Надо бы пока поберечь игрушку», — подумала Седьмая, деловито развязывая настрадавшиеся гениталии падавана и усмехаясь. Она прекрасно знала, что освобождение от верёвок принесёт ещё большую боль. Так и случилось. Кэл закричал. Когда желание и напряжение схлынуло, пришли стыд и усталость. С трудом удерживаясь на грани беспамятства, он обещал себе, что не доставит этой садистке больше удовольствия, чем она способна вырвать у него. Кэл подавил крик, стиснув зубы, и смаргивая влагу, пристально наблюдал за действиями желтолицей, чтобы быть готовым к новым издевательствам. — Эй, Седьмая! Запрашивают рапорт по миссии! — крикнула Трилла, вернувшись от корабля. Сёстрам пришлось временно оставить джедая на берегу. «Тяжёлый, пока ещё дотащим, а сам не пойдёт, вредный. — подумала Седьмая, — Да и куда он денется, связанный, вон сколько крови потерял. И коленки я ему подправила, ха!» Рапорт занял кучу времени из-за сбоев связи, и не успели Сёстры отчитаться, как получили новые задания. Второй — на Алмас, Седьмой — везти пленного Кестиса на Нур. — Отлично! — обрадовалась Седьмая Сестра, — По пути немного его обстругаю, а тебе облом, сестричка. Пока вернёшься с Алмаса, я его затрахаю до смерти. — Трахай. Я кого получше найду, чем тощий мусорщик. — А чего ты его лизала, как конфетку? Ещё и отсосала бы с удовольствием, если бы не мазь? — Предоставлю тебе первой его обслужить. — Он сам себя обслужит. Отрежу член, и в рот ему запихаю, так и сдам в Инквизиторий! Скажу дрочил, а корабль тряхнуло, вот и откусил, — она рассмеялась своей же шутке. Трилла тянула время до возвращения на берег. И ей, под разными предлогами, удалось выиграть почти полчаса. Наконец, поняв что дальше тянуть нельзя, она воскликнула: — А куда мелкий дроид запропастился? Ты где его бросила? Седьмая принялась шевелить ногой заросли травы под кораблём. Вторая присоединилась к ней, и, наклонившись, подняла что-то. Сорвалась с места, и активировав меч, на бегу прокричала: — Седьмая, за мной, я нашла чип! — Какой чип? — затупила желтолицая, — Ах ты-ж, дырка твилечья безразмерная! Она сорвалась вслед за лёгкой и быстрой Второй сестрой. Та была уже на берегу и яростно кромсала мечом ни в чём не повинную растительность Кашиика. Джедая след простыл. Ни в Силе, ни на берегу не было следов, кроме обгорелых обрезков троса, разомкнутых силовых наручников да пожёванных плавок. Седьмая длинно выругалась, и чуть не лишилась головы. Трилла налетела на неё с явным намерением убить. –Это всё из-за тебя, тупица жёлтая, ты чип-блокиратор не проверила! Проклятый дроид сбежал! И хозяина своего прихватил! — Да не ори, истеричка, — Седьмая отмахивалась от наседавшей Второй Сестры, — куда он, полумёртвый, утащится, поискать надо! — Мозги твои полумёртвые! У этого дроида стимов полное брюхо, я вытащить хотела, когда закончим. Он в воде один выкинул, вот! Трилла выхватила из нагрудного кармана цилиндрик инъектора, и наконец, перестала нападать. — Может это последний был? — спросила мириаланка, на всякий случай оставаясь в стойке. — Сама ты последняя… дура! Вторая Сестра выключила меч, повесила на пояс и с тихой ненавистью в голосе сообщила: — Впрочем, тебе лететь в Инквизиторий, не мне. Я на Алмас. Пока, сестричка! — Трилла со всей возможной скоростью ретировалась в направлении своего звездолёта. Только на корабле она позволила себе торжествующе улыбнуться. План сработал. Не теряя больше ни секунды она подняла корабль, ввела координаты прыжка. Вторая Сестра была очень довольна собой. Седьмую подставила, а с Цериным птенчиком они ещё встретятся, и тогда она убъёт и его, и пучеглазую. Седьмая Сестра, кипя от ярости, отправлялась отбывать наказание в самую жопу галактики, а к Кашиику, за джедаем, вылетала Девятая. Кэл, после четырёх порций стима и баллончика бактаспрея, притащенного верным дроидом на берег, слегка прихрамывая, бежал вперёд, к дереву Врошир, пообещав себе обдумать всё потом, сначала Миссия! — И всё-таки, BD-1, где ты нашёл бакта-спрей, и столько стимов? И как смог снять блокиратор? — Вуу пииии ии биик ук кьююю! — Что значит «обещал хранить тайну», BD-1? Ты полон сюрпризов. Но, не время болтать, нам на ту скалу, кажется, а там цветочки эти аленькие… Рыжеволосая фигурка, казавшаяся такой маленькой на фоне исполинской растительности планеты, упрямо пробиралась вперёд, а вокруг кипела и пузырилась неуёмная, страстная, жадная до любви и смерти Сила Кашиика.