Язык мафии

Ямамото Такеши не был уверен в том, что именно он забыл на этой крыше. Ему просто надоело все это. Виноватый взгляд отца в спину. За то, что не дал нормального детства. Не защитил свою семью. Мужчина был якудза, все еще помнил и чтил некоторые их обычаи. В детстве, до приезда в этот маленький город, тренировал его, как своего наследника и замену. Нет, Такеши нравились холодное лезвие катаны, упорные тренировки и радость отца. Но потом его и маму похитили, пока тот был на задании. Подросток не хочет вспоминать крики родного человека, бесполезные просьбы и то, что с ней делали. Ребенок все еще помнил теплые объятия после непонятных кошмаров, как женщина приносила ему теплое молоко и ложилась с ним, рассказывая сказки или мифы, иногда что-то из истории или повседневной жизни. Он не хочет помнить ее сломленной. Эти люди убили ее. Перерезали горло, заставив отца выбирать между сыном и женой. Тсуеши забрал его, отвел к хорошим знакомым, отдал последние долги, потряс тех, кто задолжал ему. Именно так у него появился суши-бар в тихом Нанимори. Но ребенок уже закрылся. А у мужчины не хватило мужества давить на него. Они все меньше пересекались, все чаще молчали наедине. С того дня отец не тренировал его, хотя сам и поддерживал форму. Такеши не чувствовал затягивания ран. В его представлении они гноились, воспалялись и вечно кровоточили. Он гнил заживо. И пугал этим окружающих. Дети в садике были излишне назойливы и любопытны. Кажется, Ямамото нашел там друга, но уже не помнил его. Просто смесь ощущений прохлады и спокойствия, на удивление теплые руки и понимающий взгляд серых глаз. Иногда парень чувствовал странное чувство дежавю, смотря на Саваду. Но это скорее раздражало. Не то, все не то. Такеши закрылся окончательно. Именно тогда он научился притворяться. У него появилась натянутая улыбка и умение приплетать спорт везде и всюду. Окружающие позволили ему остаться наедине с собой. Но ребенку не хватало нагрузки, адреналина. Именно тогда его пригласили в бейсбольную команду. И это на удивление помогло, пускай и ненадолго. Все больше и больше его поглощала непонятная пустота. Хотелось оставить все, просто закончить, но Ямамото чувствовал конфликт, отвращение к этой мысли. Ему нужно было ждать, даже не зная кого или чего. И тогда лучшим решением было отвлечься на другой вид нагрузки. Он и не думал, что обмен биты на катану будет столь приятен. Это ощущалось правильно, словно пазл начал собираться, обретая рамку. В средней школе начал тренироваться сам. Затем присоединился отец, подсказывая и поправляя. Они нашли тот тонкий мостик взаимопонимания. Такеши был уверен, что эта тонкая ниточка была тем, что позволяло ему двигаться дальше. Равнодушный блеск меча успокаивал, снимал невидимые барьеры. Катана была оружием. И Такеши иногда завидовал ей. Казалось, что даже у нее была та тихая, неприметная сила, что раскрывалась цветами ликования лишь от одной капли крови. Что она была рада собственной важности. Счастлива быть полезной. И подросток убедился в этом. В ночь перед началом очередного учебного года к ним пробрался один из врагов отца. Он лично избавился от угрозы, убив его. Такеши не убрал своей привычной улыбки, даже нанося последний удар. Не будь он его сыном, Тсуеши поразился бы подобному спокойствию, восхитился мастерством и точностью. Но как отца его это очень обеспокоило. В последний раз мужчина так переживал лишь после смерти жены, чья тема являлась табу в их доме. Именно тогда помимо физических навыков они обсудили и наличие пламени. И подросток понял, что просто топил свои эмоции последние несколько лет. Тогда они и начали ослаблять контроль. А Такеши наконец почувствовал отголоски своих эмоций. Застарелая боль ударила по мозгам, но он больше не мог ее игнорировать. Это было страшно, его словно душило, не затягивая петлю на шее, а непонятным образом стискивая саму грудную клетку. Парень не был уверен, что готов вновь чувствовать. Радости или какой-нибудь иной положительной эмоции он не ощущал. Лишь любопытство к одному человеку, которое то и дело застилала тоска. Остаться таким или попытаться вернуть обратно? У него не было ответа на этот вопрос. Но поганое чувство затягивало все глубже в свои объятия, что привело его к нахождению здесь. На крыше школы, сбросившись с которой можно было с большей вероятностью получить инвалидность, чем смерть. У него была глупая отмазка и огромных размеров всепожирающая пустота внутри. Эта боль убивала в нем все человеческое. Нет, это не было виной за убийство того человека. Просто он так и не пережил смерть матери. Последующее одиночество не прошло даром, как и притворство. Такеши не был уверен в том, какой результат хотел получить. Дверь раскрылась и на крышу повалили ученики. К нему подошел Тсунаеши. Кажется, он на днях говорил с ним. Школа была полна слухов об объявившемся близнеце парня, что был скорее его полной противоположностью. Проводя много времени в непонятном вакууме, Такеши просто не обращал ни на что внимания. Его пушистый одноклассник что-то говорил. Подросток не слушал, на автомате что-то отвечая, скорее греясь в непонятном липком тепле чужой поддержки. Сопротивляться этому уже не получалось. Хотелось спать. Он просто устал. Парень покачнулся, за него схватился Тсунаеши с непонятным испугом в глазах. Они бы точно упали вместе, не подоспей его брат. - Ну и какого черта все здесь собрались? – их спаситель окинул холодным взглядом толпу – Если пришли поглазеть, то шоу окончено. Для альтернативно одаренных – свалите в туман. Этот тон оказал отрезвляющий эффект. Именно поэтому, когда одноклассник обернулся на них, его прошиб холодный пот. Аура «ледяного принца» распугала всех, невольно вызвав уважение у чаще всего подстраивающегося под всех Такеши. - Тсунаеши, я понимаю твои мотивы, но не обязательно было перелазить на ту сторону, рискуя упасть. – его вид стал особенно хищным, а тихий голос пугал больше вероятных криков – Если не думаешь о себе, то подумай о матери. У тебя было больше шансов на инвалидность при падении, чем на смерть, но не думаю, что ее порадует хоть один из исходов. Заботься о себе хотя-бы ради нее. Звонок уже прозвенел, твой доклад ждет наш учитель истории. Ты хорош в этом. Покрасневший шатен ушел, бросив извиняющий взгляд на Ямамото. Иетсуна же как-то устало посмотрел на бейсболиста. Дождь читал чужое понимание и старую боль, что внезапно стиснула собственные внутренности. Он понимал. - Ты не глуп. Не настолько, чтобы рассчитывать на смерть, свалившись оттуда. Чего ты хотел? – от старой ауры не осталось и следа. - Я не знаю. – и по непонятному порыву спросил – Быть может это понял ты? Собеседник неуверенно кивнул. А потом сказал одну фразу, от которой обоих накрыло сильнейшим дежавю. - Желать спасения нормально. Эта мысль иглой впилась в сознание, словно пытаясь найти что-то. Вспоминалось странное непринятие Тсунаеши, раздражение. Иетсуна ощущался правильно. Словно так и нужно. Пламя внутри пело, осмелившись противостоять чужому контролю сильнее прежнего. Оно небольшой дымкой расходилось у ног, несмело нащупывая чужое. И ему это позволили. Прохладное, освежающее, немного колючее. Странное Небо. Было ли примесью Облако? Скорее всего. - Для воспитанного самураем единственное возможное спасение – служба. – четко произнес наконец Дождь. Намек сильнее придумать сложно. Такеши сильно нервничал, произнося подобное. Он знал, насколько нечасто можно встретить Гармонию даже в мафии. Человек, которому он был готов отдать свою верность, был целиком и полностью достоин этого еще до. Мечник не мог и предположить, что ему дадут шанс сделать подобное предложение. Его собеседник не принял бы иного расклада. Настолько обособленная личность, сквозящая превосходством, не приняла бы другого. Иетсуна спас его, а потому имеет полное право владеть при желании. Даже при отказе Такеши стал бы его тенью, незаметно помогая. Но его могли принять, возможно отдать место левой руки. Палач был лучшей альтернативой. И это понимали оба. Измотанное Облачное Небо робко пришло в движение, лишь затем Дождь начал свое. Пламя – отражение души. Подобное небольшое переплетение было своего рода испытанием на совместимость. Последний шанс для предполагаемого Хранителя одуматься. А затем пламя было отпущено, переплетаясь в бешеном ритме, формируя полноценную связь. Ямамото чувствовал, видел наличие у Иетсуны Облака и Урагана, переплетенных настолько, что можно было сделать вывод о становлении вторым Атрибутом у Гармонии. Неизвестный Хранитель прятал робкие искры Солнечной Грозы, что еще не имела связи с самим Небом, но явно симпатизировала ему. Да, теперь все точно было на своих местах.