Смог

Мрак окутывал холодную квартиру. Фортепиано, стоящее в углу, покрылось мерзкой пылью, которую то и дело гонял ветер, вылезающий из распахнутых форточек. Хозяин этого жилища естественно не удосужился закрыть окна, которые значительно понизили градус тепла в помещении. На стене висела картина с изображением темноволосого парня, с шрамом на брови и слегка алыми щеками. Тоненький слой пыли остался на холсте и на засохшей тёмной краске, которая больше походила на карандаш. Во входную дверь постучались, но не получив никакого ответа, человек у входа вставил ключи в замочную скважину, провернул и отворил дверь. —Кать? - голос Татищева эхом прошёлся по квартире. Со словами вырвался и легкий пар, который тут же растопился в холодном воздухе. Юра нахмурил брови, быстро снял обувь и прошелся по коридору в гостиную, ненадолго остановив при этом взгляд на пустой кухне. Зайдя в обширную комнату, парень посмотрел на открытое окно, подошел и захлопнул его. Окинув взглядом тёмное местечко, где происходило не мало тёплых вечеров, сопровождемых чудесной клавишной музыкой, Татищев посмотрел куда-то в пустоту и хрипло спросил: - Ты тут? На столике около дивана располагались лезвия, бинты, пустые бутылки, которые ещё недавно были наполнены алкоголем, и таблетки. Челябинск тяжело выдохнул, прикрыл глаза и снова распахнул, чтобы направиться в сторону спальни. На белых простынях было скомкано одеяло, лежащее у изножья и готовое вот-вот упасть, из-за неустойчивого положения. На подушках, свернувшись в клубочек, лежал Костя, в домашней одежде и носках. Его глаза были направлены к ещё одному открытому окну. Пейзаж на улице не мог подарить радость Уралову: над Екатеринбургом навис смог, который и стал главной причиной очередного срыва Кости. —Чёрт, Кать. Я всё понимаю, но окна закрывать надо, а то замерзнешь. - Челябинск направился к окну и проделал всё то же что и в гостиной. - Ты сутки на мои звонки не отвечал. И как объяснишь те предметы на столе? - Татищев опустился на простыни и обеспокоенно осмотрел лицо своего, так называемого, собеседника. Ответа не было получено, поэтому Татищев разочарованно вздохнул и запрыгнул полностью на кровать к Уралову, приставив свои губы к чужому виску, словно ствол оружия. Костя вздрогнул от такого действия, но не решался обернуться на Юру и посмотреть в его глаза. Было стыдно за долгое молчание, вино, стоявшее на столе, и порезы, которые Костя ещё месяц назад обещал не делать. Тёплое дыхание над ухом стало обжигать Екатеринбург и заставляло прикрыть глаза от удовольствия. Тепло. Вот что нужно было в эти дни. А ещё нужны были руки, которые поглаживали волосы, спутывая темные и светлые пряди между собой. Татищев мог делать это вечно. Структура, цвет, запах и вообще само существование этих волос могло заставить Юру душу продать. —Посмотри на меня. Или скажи хоть что-нибудь, прошу. - максимально тихо прошептал Юра, но так чтобы Костя смог его услышать. Екатеринбург съежился, обхватил себя руками ещё крепче и нехотя выдавил из себя: —Уходи, Юр. Мне надо побыть одному. Сзади послышался разочарованный выдох и скрип кровати. Костя прикусил губу и надеялся что Челябинск как обычно останется, уберëт в гостиной, включит отопление, приготовит ужин и постарается накормить. В принципе всё так и будет. На плечи лежащего опустилось одеяло. Как Юра оно не приносило тепла, но не давало замерзнуть. —Спи, тучка. - самая любимая фраза Кости в такие периоды. Юра взял в привычку называть Костю тучкой или мрачным облаком. Конечно такое происходило только в одном редком случае: когда сердце Екатеринбурга было полностью окутано смогом и ничто не могло помочь. Дверь в спальню скрипнула, но не закрылась. Было слышно как Юра бродил по гостиной, собирал бутылки, включал вытяжку, которая выла погромче Костиной соседки. Российские квартиры, что с них взять. Можно было услышать всё что происходит за стеной или даже за двумя. Это вселяло чувство паранойи, ведь если Костя слышал всё что происходит у соседей, то значит соседи слышат что происходит у Кости? Неприятно получается. Но в принципе и всё равно. Пусть слушают и завидуют. Завидуют Косте, у которого есть Юра, друзья, фортепиано, краски и много сотен вещей, которыми он дорожит. Но главное - Юра. На такое сокровище посмотришь и сразу начнешь завидовать. —Спишь что-ли? - из огромного потока мыслей, которые на самом-то деле были не только о зависти соседей, Костю опять вывел Юра и запах свежесваренных пельменей. —Нет. Задумался просто. - честно проговорил Уралов и сел на кровать. Юра поставил тарелку на тумбочку, сел рядом, обеспокоенно осмотрел любимое лицо и потянулся пальцами к чужим скулам. Поглаживая их, он подобрался ещё чуть ближе и поцеловал парня в макушку. Костя поднял голову и посмотрел в глаза Татищеву. Тёмные, чистые, добрые, усталые. Можно было подобрать много слов чтобы описать их. Но вместо этого Костя просто положил голову на накаченное плечо (да, Челябинск ещё и ходил по будням в качалку) и закрыл глаза. Тонкие пальцы, которые ещё минуту назад были на скулах, переместились вновь к любимым волосам и стали поглаживать их, тем самым вселяя в душу Кости какое-то спокойствие и заставляя его провалиться в сон. *** Костя открыл глаза уже в другом месте. Старая панелька, открытое окно, из которого веяло холодом. Юра, сидящий на подоконнике и высматривавший пейзажи своего города. Сигарета в Юриных руках, иногда поднимающаяся к бледным губам. Дым, исходящий из Юриного рта. И квартира Юрина. И плед на Косте Юрин. И во сне был Юра. Но не такой какой на самом деле. И это было прекрасно, что сон отличался от реальности. Костя влюбился в гопника с синяками под глазами, который травил глупые шутки. В того парня, который частенько напивается в хлам, творит дичь и потом даже ничего не вспомнит, но всё равно извиняется за всё что натворил. Да, пусть этот парень вряд-ли когда-нибудь будет вместе с Костей, но в этом видимо вся соль. Косте не знаком тот Юра во сне. Это был другой человек. Не Татищев. И даже близко не похожий на него. Да и Костя во сне на себя не похож. В этом же вроде как суть сна. —Эй, Катя! - хриплый голос заставил вздрогнуть и вернуть взгляд к подоконнику. - Чё то ты вообще странно себя ведёшь. Не реагируешь даже на вопросы. Костя потëр глаза, встряхнул головой, убирая из мозга оставшиеся мысли и выдавил из себя: —Прости. Долго я спал? —Ну так, с утра. Поменьше обжимайся с этой макулатурой окружной, а то засыпаешь прямо на ходу. Костя опять погрузился в свои мысли и вспомнил о работе. Куча бумажек, которые надо подписать до завтрашнего утра, чтобы позже отправиться в Москву на собрание и отдать это всё. Дел было ещё много, как и мыслей, поэтому Уралов стал анализировать, завтра заказать билет на самолет утренний или вечерний. Юра расплылся в улыбке от этого серьёзного вида и даже усмехнулся, когда отворачивался обратно к окну. —Что? - Уралов направил вопросительный взгляд в спину друга, как будто бы на ней были глаза. Повисла пятисекундная пауза, после которой, вместе с сигаретным дымом, Юра выпустил: —Ты на тучу похож.