Now or never

Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Наверное, данная фраза известна всем. Но может быть, тот кто выступает последним, тот хорошо выступит? По крайней мере так пытался успокоить себя Дазай и вся группа, сидящая на лавочках после своего выступления, ибо на сцену выходил Чуя, но однако об этом мало кто знал, все говорили о нем как о Джуничиро и он привык к этому. Естественно без выговора не обошлось, хотя скажу я вам, рыжий ещё легко отделался, потому что за такое его могли и дисквалифицировать, если бы не Ахматова. —Вы же понимаете, что это, как минимум не уважение? —Понимаю, и прошу прощения за мою отвратительную выходку, а также благодарю за то, что за меня вступились вы, Анна, и конечно всех остальных судей за то что прислушались к мнению госпожи Ахматовой. —Хватит болтовни. –подала голос Ахматова, поправляя очки. —Вы не на конкурсе чтецов, а на соревнованиях по бальным танцам, так начинайте же, Танидзаки. —Вы неисправимы,Анна и мне это в вас очень нравится. После этих слов парень поклонился и вышел на середину сцены. Включилась музыка и он начал танцевать. Чувственно и даже больно, он настолько хорошо передавал все без слов, что каждый зритель понимал, что чувствует его герой, которого он создал, хотя возможно этот персонаж был и вовсе не выдуман? Он так ярко показывал каждое движение, что даже неуместные, как казалось ранее ему самому движения, выглядели искусно и чудесно. Понятия не имею сколько по времени длилось его выступление, но точно знаю, что каждый кто сидел в том зале открыл рот и был в полном шоке от увиденного. Каждое движение отточено до мелочей и оно выстраивается по кирпичикам и в совокупности это выглядело просто потрясающе. Нет слов, чтобы описать тот шок людей, те эмоции соперников и те лица жюри, что были в тот момент. И завершив танец "падением" мёртвого человека, Чуя поднялся и поклонившись зашёл за кулисы. Руки тряслись, а нервы были неистовые. Это нельзя описать, такое нужно лишь испытывать. То ощущение, когда ты заходишь за кулисы, а там в зале все ещё сидят люди, которые на тебя смотрели, а ты трясешься то-ли от нервов, то-ли от радости. Тебе и страшно и весело, и грустно и смешно, твои руки просто без остановки трясуться и ты сам чуть ли не плачешь, а потом понимаешь, что тебе нужно выходить ещё на награждение. И ты несешься в раздевалку и быстро переодеваясь бежишь обратно. Это невозможно описать, но я желаю каждому прочувствовать это. Ведь сцена – то место, где люди отдают жизнь и получают её взамен. Как говорил мне один крайне мудрый человек : "Если артист перестаёт волноваться перед выходом на сцену, то он перестаёт быть артистом" И это действительно так. Поэтому Чуя прямо сейчас стоит здесь, под чужим именем и ждет оглашения результатов. Посовещавшись члены жюри вынесли свой вердикт. В центр вышел Судзуми и важно поправив галстук, от чего Ахматову аж передернуло, начал свою речь. —Сегодня многие участники показали свои чудесные номера, конечно не без помощи своих чудесных хореографов они выполнили все это чисто и слаженно. Все мы знаем, что большая часть успеха зависит от учителя, но и ученик имеет огромную роль. Именно поэтому, мы собирались здесь. Чтобы оценить старания учеников и дать им заслуженные награды. Знаете, дорогие участники, нам было действительно тяжело решить кто из вас достоин занять первое место , но мы судьи, а наша главная задача решать беспристрастно. Поэтому мы решили, что в этом году, первое место занять достоин участник по имени..... Долгая, очень долгая пауза. Дазай начал тихо материться себе под нос, он обещал самому себе, что набьет ебало этому умнику, если он прямо сейчас не скажет кто же выиграл. Все эти секунды Чуя не дышал, его руки тряслись, а голова кружилась, но он выглядел стойко, стоял ровно, даже не сутулился, он был как натянутая струна, это не выдавало его волнение, напротив это выглядело как организованность, которой многие так восхищались. —Танидзаки Джуничиро! Сердце будто остановилось, оно пропустило удар, хотя что там удар? Целую очередь. Чуя не верил, он был в шоке, но голос Дазая, который был слышен из-за трибун пробудил от шока: —Да! Я ТАК И ЗНАЛ! Дазай прыгал от радости и пока никто не видел крутил факи соперникам и ржал над ними в тихушку. Он гордился Чуей, он любил его, он считал его всем, ведь так оно и было. Накахара чуть отойдя от шока, оглянулся по сторонам и увидел лицо Леи, которое было красным, как переспелый помидор. Он лишь улыбнулся своей язвительной улыбкой, которая так и говорила за него "я же говорил." —Чего лыбишься? Думаешь, честно занял первое место!? Ха! Да ты как был мелким, сопливым мальчишкой так и остался! Девочку он защитил, экий герой! Да пошёл ты! Жюри настолько тупые, что не разглядели твоего лица? Или быть может ты их купил!? А, Чуя!? –орала девушка перед всеми, орала срывая голос и пытаясь спрятать, подступающие слезы. —Простите, что? Чуя? Который Накахара? Я ведь думал, что ваше лицо мне больно знакомо! Так вы обманули судейство?! Это сверх наглости. За такую непростительную выходку я дисквалифицирую вас и всю вашу школу из наших соревнований! Ваше первое место - ложь! Думаете, это честно? Думаете, вы выиграли? Вы подставили ...! —Себя и свою группу. Да, вы совершенно правы. Мне жаль. —О чем же вы жалеете, Накахара? —О том, что вы узнали все от Леи, а не от меня. Я не считаю свою победу честной, но я считаю её справедливой, да, я обманул вас, но только в имени, выступал ведь я. Правда выиграл не я, но мне плевать на это. Я отдам эту медаль Танидзаки, мне было все равно на этот кусок метала. Я лишь хотел танцевать на сцене, танцевать для людей, для вас всех. —Лея, почему вы раньше не сказали об этом? Неужто вы были в сговоре!? —Нет! Она здесь не при чем, эта девушка ничего не знала, она просто увидела меня сейчас, а узнала потому что раньше мы были в одной группе. Она бы рассказала раньше, я уверен. —Значит вы врали судейству? —Скрывал некоторую часть правды. —Зачем? Зачем вы врали, Чуя? Для чего!? —Потому что я хотел танцевать, не смотря на запрет врачей. А танцевать я хотел, от того, что танцор. Мне плевать на места и звания. Я лишь хочу отдаваться танцу и получать эмоции, свои и зрителей. Я – танцор. А мы, народ гордый и порой глупый, но нас объединяет только одно. —Что же? —Любовь к танцам. Для каждого человека, который танцует, танцы– это и есть вся его жизнь. —Слишком гордо для вас, не кажется? —Вовсе нет. Но, знаете что я могу вам сказать. Вы – плохой судья, не сообщили о своих подозрениях. Ай яй, потокаете такому. А ведь все это из-за вас получилось. Какой ужас! Кабы в главных была Ахматова, такого бы не произошло. Господа администрация, не кажется ли вам, что госпожа Анна справлялась со своей задачей лучше, чем этот новичок? Почему это вижу я, обычный обыватель, а не вы, профессионалы? Люди в костюмах переглянулись и кивнули словам Накахары. Они были согласны с ним, ведь этот мужчина, которого поставили на пост, вместо Ахматовой, действительно не справился со своими обязанностями. Кажется, Анну снова поставят на место главной судьи. Что уж говорить, эта женщина всегда добивалась своих целей, и этот раз не исключение. —А что насчёт вас, Накахара. Вы, тот немногий, кто танцует лишь по зову собственной души и это чувство гораздо дороже обмана. Вы занимаете свое первое и заслуженное место. –проговорил высокий мужчина в костюме которого прежде Чуя никогда не видел. Он повесил медаль на шею Накахара и начал аплодировать. Каждый повторил за ним, все зрители и судьи били ладонью о ладонь и были горды за такого человека, как Чуя. А сам рыжий был в шоке и не понимал, что происходит...лишь молча стоял и смотрел на мужчину, что вручил ему медаль. —Спасибо вам... —Тебе спасибо, Чуя Накахара. Я наслышан о тебе, а теперь предоставилась возможность познакомиться лично и я рад этому исходу судьбы. Я – Михаил, а фамилия моя – Булгаков. Приятно познакомиться и поздравляю с победой, дорогой Чуя. Кажется, тебя уже бегут поздравлять друзья, не буду мешать, просто скажу, что искренне надеюсь на то, что мы ещё встретимся. После этих слов, мужчина будто скрылся, но Чуя не предал этому сильного значения, ведь в ту же секунду на него налетела вся группа. Они кричали поздравления и обнимали его. А сам рыжий пытался вдуматься в смысл сказанного таинственным незнакомцем по имени Михаил Булгаков.