Точка невозврата

— Зубрила, — кричит Баджи, — выходи! Договор о встрече на строго определённое время не соблюдался никогда, но Мирай уже привыкла к этому, поэтому подготовила заранее всё необходимое. Быстро схватив со стола маленькую коробку, и закинув её в рюкзак, она подошла к окну. На улице стоял её друг в своей излюбленной футболке в черно-красную полоску и шортах. Он помахал рукой как только заметил её и снова крикнул, чтобы она пошевеливалась. Девочка подняла окно. Прохладный вечерний ветер ударил в лицо и растрепал её длинные, темные волосы. Она поежилась от холода и хотела уже взять легкую куртку, но резкий голос снизу остановил её. — Долго ещё стоять будешь? — Не ори ты, придурок клыкастый! Маму разбудишь, — тихо произнесла Хорикита, но так, чтобы друг услышал. Мальчик только что-то невнятно буркнул в ответ, хотя по нему было видно, что он очень даже хотел недовольно высказаться по поводу её обращения к нему, но, видимо, последние слова сдержали его. Мирай спокойно бросила нетяжелый груз, то бишь рюкзак, в сторону Баджи; тот от неожиданности пошатнулся, но тут же спохватился и с легкостью его поймал, выдав вздох облегчения, как будто рюкзак был чем-то ценным. Не обращая внимания на вопросительный взгляд друга, она привычно перелезла через небольшое окно и ловко спустилась со второго этажа вниз, — дело проще пареной репы. — Дура! — Баджи легонько стукнул её по голове. — Предупредить нельзя было? — Я знала, что ты поймаешь, — улыбнулась она, забирая у него свой рюкзак. — Спасибо! Он раздраженно цыкнул, засунул руки в карманы шорт и пошёл вперед. Девочка молча поплелась за ним. Баджи был её единственным другом. Не то, чтобы она не хотела заводить больше ни с кем дружбу, просто ей это тяжело удавалось. Отлично училась, постоянно улыбалась, приходя в школу, пыталась разговаривать с девчонками из своего и других классов, но в любой компании она чувствовала себя лишней… не нужной. Её никто не звал сходить в столовую, чтобы вместе поесть, погулять на каникулах, в гости — посмотреть фильмы или аниме. Никто. Все обращались к ней только, когда им нужно было списать домашнее задание. Хорикита, в общем-то, никогда не отказывала в списывании, она даже рада помочь. Но при этом она всегда настаивала на том, что это было в последний раз и больше списывать не даст, а лучше объяснит, что непонятно. Мирай искренне недоумевала, когда от ее помощи отказывались. Ей конечно было обидно, ведь она просто хотела с кем-нибудь поговорить и неважно, если темой разговора будут синусы и косинусы. Но, Кейске… Баджи Кейске — хулиган из параллельного класса — не только принял её предложение, но и частенько стал подсаживаться к ней в столовой, делиться едой, приготовленной его матерью, рассказывать про свой любимый байк и про своих друзей. Его было интересно слушать. Конечно, когда они были вместе, все взгляды в школе были обращены к ним. Она всегда нервничала, было непривычно, но глубокий, низкий голос Баджи её успокаивал, даже когда говорил он что-то грубое. Когда Мирай не пришла в школу по причине болезни, Баджи узнал её адрес, — спросил у старосты класса — и не только он был удивлен, но и Хорикита, узнав, что живут они совсем рядом. В тот день он познакомился с её матерью, которая готовила вкусные пирожные, и со страшим братом. Крутым братом, который умел делать невероятные трюки на скейте и тоже разбирался в байках, поэтому в гостях Кейске появлялся часто, что девочка была несказанно рада. И она думала, что так будет всегда, но, увы, счастье бывает не бесконечным и когда-то ему приходит конец. Неделю назад Мирай узнала, что они уедут. Далеко и, скорее всего, надолго. Ей не хотелось уезжать. Ей не хотелось терять единственного друга. Ей не хотелось терять Баджи. Даже если она и вернется обратно, он может не вспомнить её, похолодеть, потерять интерес, и они перестанут быть «друзьями», а этого она боялась больше всего. Как бы она ни пыталась переубедить маму не уезжать или оставить её здесь, в Японии, всё оказалось безуспешным. И она думала, как сказать об этом Баджи. Как примет он эту новость: с легкостью или будет злиться за то, что не сказала раньше? Хорикита поравнялась с ним и посмотрела на друга. Он то хмурился, то впадал в задумчивость. Впервые она видела его таким. — О чем задумался? — Неважно, — не сразу ответил он. — Ты сегодня какой-то странный. Кожа покрылась мурашками от холода, и Мирай обняла себя руками. Баджи заметил это и, повернувшись, пошёл обратно. — Эй, ты куда это? — недоумевающе спросила она. — Домой. Заболеешь ты, а получу я. Маленький намёк на заботу мог согреть её, но не сейчас. Никогда ей нужно сказать ему что-то важное. — К-Кейске, — впервые она позвала его по имени. Услышав свое имя, что-то внутри кольнуло и заставило его остановиться и посмотреть на неё. Её прекрасные длинные волосы развевались на ветру, а серо-голубые глаза наполнились слезами. — Я… я завтра уезжаю, но я не хочу… Почему я не могу остаться здесь, с тобой… Не хочу, не хочу уезжать… — Я знаю, — сказал он, но до неё не сразу дошло. — Рюэн сказал, что вы вернетесь, так что не плачь, Зубрила. — Мальчик пытался аккуратно собрать её волосы в хвост, но вышло не очень. — Это мой подарок. Мирай провела рукой по щекам, поспешно стирая слёзы, и неверующе посмотрела на него. — Резинка? — Да, обычная резинка… Я не знал, что можно подарить девчонке, — Баджи засмущался до кончиков покрасневших ушей и отвернулся. Она тоже засмущалась, ведь ей никто не дарил подарки, кроме мамы и брата. — О! У меня тоже есть для тебя подарок! — Хорикита достала из рюкзака маленькую коробку и протянула ему, тот с любопытством взял её и открыл. Там лежал Омамори (амулет) — красный мешочек, сделанный из шелковой ткани. Кейске рассматривал его, а потом достал и, улыбнувшись, прижал к груди от чего Мирай удивилась и ещё сильнее покраснела. — Спасибо! — еле слышно произнёс он. — Обещай, что будешь ждать меня, Клыкастый. Баджи серьезно посмотрел на неё. — Обещаю, Зубрила.