戻 - Modo

Тен-Тен замечает долго раздумывающего Неджи перед лавкой с эма и, сцепив руки за спиной, с интересом наклоняет голову. — Помочь? — выглянув из-за его спины, вполголоса уточняет она. Неджи не дёргается. Трогает ленивый ветер колокольчики под навесом, их тонкий звон разбавляет поднявшийся шелест листвы, бодрые восклицания Гая-сенсея внизу длинной лестницы в храм и эхом долетающие ответы Ли. Их командные походы в храм на удачу навевают скуку: раз в полгода они регулярно ходят сюда, поднимаются по бесконечной лестнице, не минуя ни единой ступеньки (уважение к богам), слушают, как позади бодро Гай-сенсей воодушевляет Ли на подъём на руках, покупают дощечки в лавке, вешают их среди других и отправляются дальше на миссию. Иногда Тен-тен думает, что если бы и существовало столько удачи, то их команда забрала уже всю имеющуюся. Или же они настолько осточертели Ками, что их скорее ошарашит молния или просто неприятность — нельзя же так надоедать. Но, скорее, что их желания так и остаются висеть среди тысячи других надежд, молитв и просьб. Пустой перевод инструментов. Даже если это просто расписные деревяшки. Тен-тен не нравится такое бесполезное расточительство. В руках у Неджи два непривычно цветастых эма: один увенчанный ветками цветущей сакуры, другой — петлями красной нити. — Какой бы ты предпочла? — церемонно-сухо уточняет Хьюга, оборачиваясь. Тен-тен бы предпочла вообще не заниматься дурью. Она уже давно пишет “хочу выспаться” или “хочу, чтобы мы прекратили сюда ходить, так что пусть все будут счастливы и нам не нужно будет ничего у вас просить”. Нетипичный выбор Неджи чуть разбавляет скуку. Обычно он выбирает самую неприметную и простую эма, чертит краткое “здоровья и счастья близким” и отмалчивается в стороне, пока Гай-сенсей и Ли набирают в две руки побольше досочек, едва не скупая всю лавку: нужно же как можно больше оставить пожеланий, чтобы каждому, никого не упустить и не обидеть. Тен-тен задумчиво мычит, покачивается на одной ноге, разглядывая длинные пальцы поверх деревяшек. — Вот эту, — тыкает наугад, касаясь доски с красной нитью. Она неловко расцепляет руки, слегка бодает его в плечо. Тонкая прядка подобранных внизу волос выскальзывает из ленты, распускается свободно по спине. Неджи молчит. Переводит бесцветный взгляд на указанную эма. Тен-тен искоса наблюдает за его полупрофилем. Не понимает, что это его вдруг потянуло на разнообразие. — Пожелаешь что-то особенное? Он откладывает обратно на витрину вторую досочку, кивает продавцу, обозначая, что выбрал, и отвечает с промедлением, но с неизменной лаконичностью: — Да. — Везёт… — громко вздыхает Тен-тен, подминая скорбно губы. — А я всё смысл не могу найти в наших походах сюда… Устала уже одно и то же писать. — Не пиши, — спокойно отвечает он, расплачиваясь и качаясь в неглубоком поклоне продавцу. Тен-тен по привычке качается следом. Они медленно отходят в сторону, остаются ждать неприятно громкие источники криков, поднимающиеся к храму всё ближе. — Ну что поделать, команда же… — хихикает она и склоняется ближе к ступенькам: ниже парой пролётов среди густого леса, алых тории по ступеням перепрыгивают две зелёных фигуры. — Мало ли, и вправду сбудется. — Это всего лишь намерение. Действия всегда остаются за человеком. Тен-тен оглядывается. Выточенный холодный профиль, поджатые губы, пустой взгляд бесцветных глаз вперёд. Неджи никогда особо не смотрит на неё, наверное, привычка из-за бьякугана — куда бы он не направлял свой взгляд, всё равно всё видит. После экзамена на чунина он сильно изменился: повзрослел, заматерел. Стал теплее и многословнее. Своеобразно, но… Чутче. Честнее по отношению к себе и окружающим. Ветер недалеко ласково касается колокольчиков. Тонкий звон, сорванные листья поднимаются из черты леса, вымываются на вековую лестницу. Привычно собранный Неджи, выпавшая прядь каштановых волос, перетекающая в порыве ветра на плечо. На фоне распростирается колонна Тории, петляет неохотно в воздухе зелёный листок. Тен-тен смаргивает, мягко улыбается и отводит взгляд. — Тогда и вовсе бессмысленно. Кому нужны пустые слова в воздух. Неджи оставляет её без ответа. Со стороны громче и отчётливее раздаётся восклицание Гай-сенсея, замотивированный донельзя крик Ли. Эти двое снова скупают кучу дощечек, строчат в соревновании на скорость персональные пожелания всем знакомым и не очень. Тен-тен, устало наблюдающая за активностью у доски с пожеланиями, опускает глаза на свою и, чуть подумав, решает написать тоже что-нибудь особенное, как у Неджи. Она вешает своё “хочу лунный пирожок” в ряд других и, оглядываясь, примечает стоящего Хьюга у самого дальнего ряда. Он аккуратно вешает своё пожелание. Едва опускает, останавливается и с промедлением достаёт кунай из-за пояса, делает пометку. Тен-тен считывать движения чужого оружия, что считать бесполезный расход эма у Гай-сенсея и Ли. Одинокий лакончиный иероглиф в правом углу — “возвращение”. Она озадаченно наклоняет голову. Вернётся, значит. Похоже, действительно что-то особенное. Третья команда покидает храм в таком же бурном оживлении и частично усталом-смирении. Звук их голосов растворяется в лесах. . . . Тен-Тен замечает долго раздумывающего незнакомца перед лавкой с эма и смаргивает. Она встряхивает головой, шмыгает носом от холодного порыва ветра и опускает взгляд на табличку в своих руках. Перечитывает написанное, сглатывает и уходит вешать свою просьбу на общую доску. Ветер играется среди чужих молитв — деревянный перестук вписывается в шелест всё такой же густой листвы и завываниях в кронах. Подвешивает очередную глупость. В общем-то, как и всегда. Тен-тен отклоняется, улыбается уголком губ и случайное воспоминание толкает холодной рукой между лопаток. Она отходит к дальнему ряду не особо надеясь, но беглый перебор краешков эма увенчивается успехом. “Возвращение”. Ряд дощечек от множества такой плотный, что она с трудом вытягивает нужную в сторону, неосторожно рвёт верёвочку, неуклюже отступает назад. Точно, красная нить и аккуратно вырезанный иероглиф. Губы растягиваются в улыбке. Взгляд опускается ниже. “В следующем году я сделаю Тен-тен предложение. Хочу, чтобы она согласилась”. Крепчает ветер, врезаясь в спину. Звон колокольчиков режет лесную тишину. Эма в замозоленных пальцах вздрагивает, начинает дрожать, затем — встречает каплю по иероглифу. Она скатывается по выемкам, останавливается на краю. Фигура куноичи скрючивается у дальней доски пожеланий, оседает на корточки, прижимает оборванную табличку к голове. Вместе с ветром покачивается её последнее глупое желание: “Пожалуйста, верни его”. Через несколько месяцев после последнего их визита начинается четвёртая мировая война. Неджи не вернётся поблагодарить Ками за исполнение желания. Неджи не вернётся. Его никто не вернёт. Никто.