Кошмар в кошмаре

Тяжелая, изнуряющая тренировка, доставляющая дискомфорт каждой клеточке тела. Руки начинают подрагивать на последних десяти минутах, но Рико никогда не останавливался просто так. Просто потому что не совсем идеально себя чувствует. Просто потому что руки держат клюшку не так хорошо, как могли бы. Как должны были бы держать. Тело трескается по швам от каждого броска, но он не остановится. Рико давно перестал понимать, когда на улице наступает ночь, а когда день. Шестнадцатичасовой режим бодрствования у «Воронов» сбивает с толку, а учитывая, что Морияма тратит еще два на тренировки в одиночку, то потеряться в пространстве с каждым днем становится все проще. Мяч в руке уже давно перестал чувствоваться, но он продолжает стараться до победного гудка наручных часов с таймером. С каждой последней секундой мяч врезается в ворота все яростнее и агрессивнее, отдаваясь неприятным толчком в кисти. Рико пытается попадать в конусы рикошетом от стены, – одно из упражнений воронов -- как умел, прибывая в идеальной форме, но получается из рук вон плохо. Чертов Миньярд со своей зависимостью испортил ему будущее, настоящее и блядское прошлое. Испортил все, даже не попытавшись проявить ебаное сочувствие, не попытавшись понять, почему Рико поступал так каждый раз. Перед глазами мелькает красная вспышка, ограничивая возможность смотреть куда-либо. Гнев рвет внутренности, вырываясь в мир, не замечает, как причиняет невообразимую боль, не замечает на своем пути ничего. Убить. Уничтожить. Стереть с лица земли. - Ты отнял у меня все, - кричит, падая на колени. В пустом и огромном стадионе эхом отзываются трибуны, отвечая на его высказывание. – Ты отнял у мня все и ответишь за это сполна, я изрежу твою пассию на куски прямо перед твоими равнодушными глазами, ублюдок! – кричит, надрывая голос. Скрючивается в позе «эмбриона», гневно глядя в стену с красным прямоугольником. Секунду назад вратарская зона была пуста, но теперь ее загораживал силуэт. Лицо Рико выражает полнейший шок от происходящего. Магия? Нет? Тогда какого черта? Светловолосый парень со скукой крутит в руках клюшку, наблюдая за истерикой Рико без каких-либо эмоций. Переход от шока к бешенству происходит до жути быстро, у последнего снова краснеет в глазах, лицо обезображено гримасой гнева, а глаза вперились в цифру три на рыжей форме Эндрю. - Как ты смеешь приходить сюда в этом ужасе?! -- все еще орет, не сползая с места. Соленая жидкость смешивается с грязью на лице и стекает мягкими каплями по татуировке, он смахивает ее с себя, будто не обращает внимания. Морияму трясет не по-детски – гул, сокращающегося с каждой секундой все быстрее, сердца сочетается с дрожью в пальцах, подстраиваясь под один ритм. Черноволосый глядит на свои ладони, опуская голову вниз, а потом сжимает те в кулаки, выпуская утробный крик боли, который снова рвется изнутри. Эхо трибун теперь не помогает, а бесит. Хотелось тишины и глухой пустоты, которую никак невозможно было получить. Яркая боль во лбу заставляет его поднять голову. Эндрю клюшкой в полсилы отправил мяч прямо в больную голову, все еще никак не комментируя ситуацию. Руки снова так же расслабленно висят на рукоятке, а тело ничуть не показывать малейшего напряжения, что вбивает Морияму в истерический гнев. Он поднимается с места, стараясь не падать, восстанавливает равновесие, а потом, постепенно набирая скорость, мчится к белой макушке. Тот не двигается, только начинает улыбаться своей безумной улыбкой, будто снова подсел на препараты. Рико со всей дури врезается в эту ненавистную рыжую шкуру, столь яркую на общем мрачном фоне поля «Воронов». Его тут же прижимают к стене за горло. Пусть он был в разы выше, пусть он был сильнее когда-то, Миньярду ничего из этого никогда не мешало – он одной рукой мог бы размазать Рико по стене даже в обычном состоянии, не то, что сейчас, но почему-то медлит. - Почему же ты такой смелый только тут? – Эндрю смеется, заливисто и даже естественно, но каждый его смешок отдается мурашками по коже «первого» номера. Его корежит от смеха очень нечасто, значит он явно нашел в ситуации нечто до жути смешное. – Почему я и Нил все еще живы, раз наш маленький мальчик хочет нас убить такое долгое время? Почему же Кев то еще на свободе, м? – переходит на серьезный тон и убирает улыбку только на фразе про Дэя. – Не знаешь? – шипит прямо в лицо, сжимая горло Рико так, чтобы тот окончательно перестал получать кислород и выбиваться из «объятий» такого дружелюбного сегодня Эндрю. – Рико, Рико... -- говорит отрешенно, отпуская и направляясь в противоположную сторону от него. Знает, что сейчас Морияма бесполезен – гнусное черное облачко, который пытается откашляться. Клюшка, которую Эндрю даже не бросил на пол, закидывается на плечо, когда белокурый поворачивается. – Потому что ты очередной слабовольный мальчик, которого обидели. Квак-плак, да? – изображает на лице эмоции Рико несколько минут назад. – Ручку ему сломали, видите ли… расстроился мальчик, жалко то как. – снова усмехается. В глазах блестят огоньки гнева и желания уничтожить темную массу, но это не мешает мышцам лица по памяти выдавать безумные улыбки. – У тебя до боли мало власти, сладкий. Ты худший игрок в экси, ведь даже твой собственный брат и отец, за похвалой которых ты так долго гнался, не могут одарить тебя лишним взглядом. Скоро и тебя сведут со счетов, как сделали это с Кевином. Ненавижу это слово, но это, кажется, месть. - Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись! Замолчи! – тихо шепчет, срываясь на охрипший крик с каждым слогом. Руками закрывает уши, снова падает на покрытие стадиона и продолжает шептать «заткнись» до момента, пока рука не дергается от вибрации часов. Странное ощущение, но звук будильника раздается со всех сторон, будто по всему помещению из колонок дребезжит ненавистная мелодия, раскатываясь по трибунам. Только открыв глаза Рико понимает, что вокруг лишь пустота и это был всего лишь…

***

- Сон! – хрипит, подрываясь с кровати. Комната встречает его пустотой и ужасно надоевшим звонком будильника. Рико еще с минуту сидит на кровати, осмысливая события, которые со скоростью света выветриваются из больной головы. Глазами обводит полки комнаты, на которых за горами книг стоит лишь одна фотография бывшего номера «два». Морияма не смог восстановиться после травмы, не смог играть, не смог исполнить свою мечту, не стал лучшим и это убивало его на протяжении всей жизни. Это было гораздо хуже смерти. Смерти, такой близкой, такой манящей, но не случившейся.