Таверна "Безумный Джо"

Таверна «Безумный Джо» была лучшим в своем роде заведением на всем побережье. Сюда редко захаживали простые моряки, зато морские офицеры и респектабельные горожане были частыми гостями. Грязный пол, закопченные окна и неопрятные официантки не отпугивали платежеспособных клиентов, готовых выкладывать немалые денежки за отличную выпивку и превосходную, хоть и простую, еду. Бармен, словоохотливый и веселый человек и по совместительству хозяин заведения, знал о своих постоянных клиентах всю подноготную. Он мог бы заработать немалые деньги, раздавая и сохраняя чужие секреты, но предпочитал спокойную жизнь, жизни наушника и шантажиста. И только одну тайну он никак не мог раскрыть на протяжении вот уже пяти лет, тайну мистера Смита. Каждую субботу в таверну заходил худощавый, немного сутулый и седой человек, мистер Смит. Хозяин «Безумного Джо» знал про него, только, что приехав в город пять лет назад, он снял для себя небольшую квартиру неподалеку от таверны, что зарабатывает на жизнь он настройкой музыкальных инструментов и что зовут его мистер Смит. Этот странный человек появлялся на пороге таверны ровно в восемь часов вечера, окидывал равнодушным и пустым взглядом шумных посетителей, садился за столик в углу и заказывал себе стакан виски с холодной бараниной в качестве закуски. С первого взгляда, казалось, что мистер Смит уже порядком стар, седая голова, сутулая спина и странные, немного дерганные, движения рук создавали такое впечатление, но стоило приглядеться к нему внимательнее, как наблюдатель замечал, что кожа у мистера Смита, хоть немного и бледная, но гладкая, а глаза хоть и потухшие, но ясные. Когда же мистер Смит, вставая из-за стола, расправлял на мгновение плечи, можно было заметить, что фигура у него статная и гибкая. И уже тогда приходило понимание, что человек этот вполне молод и что ему никак не дать больше тридцати. Мистер Смит никогда никем не интересовался и ни с кем не заговаривал. Его лицо сохраняло вид спокойной отчужденности, а взгляд был устремлен глубоко внутрь себя. Неторопясь он выпивал бокал виски, съедал баранину, расплачивался с хозяином и уходил, не попрощавшись, и так на протяжении пяти лет. Хозяин «Безумного Джо» пытался поначалу разговорить мистера Смита, но не добился ничего, кроме имени и, когда он по прошествии нескольких лет окончательно сдался и перестал обращать на странного человека всякое внимание, случилось нечто, что заставило его вновь строить различные предположения. Была суббота. Мистер Смит явился, как обычно, ровно к восьми часам и занял свой одинокий столик в углу. В таверне в это время гуляла шумная компания лейтенантов. Они пили, смеялись и пели. Общее настроение в «Безумном Джо» было приподнятое, все посетители заразились весельем и задором группы молодых людей и только один человек не обращал на окружающих никакого внимания. Казалось даже, что над местом мистера Смита, нависли тучи. Дверь в таверну открылась, впустив поток свежего вечернего воздуха и еще одного офицера. Головы почти всех присутствующих, как по команде, повернулись в его сторону. Офицер этот был человеком среднего роста, лицом приятен, можно было бы даже сказать, что он красив, если бы не сердитая складка, залегшая между бровей, да брезгливый изгиб чувственных губ. Весь внешний вид его говорил о любви к щегольству — форма идеально чистая и выглаженная, темные волосы уложены так, что ни один волосок не выбивался из прически, на пальцах поблескивали перстни. Как только офицер вошел, лейтенанты дружно повскакивали со своих мест, отдавая ему честь. — Присаживайтесь, капитан Морит, — один из лейтенантов уступил капитану свой стул, а сам взял другой у соседнего стола. И гулянка продолжилась, только без былого веселья. Лейтенанты больше не пели, почти не смеялись и все, как один, сникли. Капитан, казалось, совсем не замечал, как его присутствие стесняет молодых людей. Он невозмутимо пил и иногда вставлял несколько слов в общий разговор. Мистер Смит совсем не обратил внимания на вошедшего. Он по своему обыкновению сидел с отсутствующим выражением лица и предавался только ему известным думам. Время мистера Смита истекло, он допил виски, доел баранину и, прежде чем встать, расплатиться и уйти восвояси, окинул рассеянным взглядом таверну. Постоянные посетители, незнакомые горожане, офицеры в красных мундирах и дьявольский блеск горящих черных глаз. Взгляды мистера Смита и капитана Морита пересеклись, несколько секунд до узнавания и воздух зазвенел от напряжения. Мистер Смит медленно поднялся, достал из кармана несколько купюр и положил их на стол, а потом неожиданно бросился к барной стойке, за которой виднелась дверь в подсобные помещения. Капитан среагировал довольно быстро и, прежде чем самому кинуться в погоню, призвал лейтенантов к себе в помощники. Часть догоняющих выбежало в главную дверь, другие, во главе с капитаном, бесцеремонно ворвались на кухню и вышли через черный ход. На улице уже стемнело, и прохожих совсем не осталось, что было на руку капитану Мориту, который совсем не нуждался в лишних свидетелях. Сердце его гулко стучало в груди, кровь шумела в ушах и мешала думать. Он попытался взять эмоции под контроль, но в этот раз у него ничего не получилось. Ярость, боль и обида поднимали в нем свою лохматую голову. Капитан Морит бежал впереди своей группы, сам не зная куда направляется, ведомый каким-то звериным чутьем, он полностью отдался инстинктам. Вдруг впереди раздался пронзительный женский визг, полный страха и отчаяния. Капитан прибавил ходу. Они оказались в небольшом тупичке, и в нем не было никакой женщины, зато была группа офицеров, покинувшая трактир «Безумный Джо» через главный выход, а также мистер Смит, сидящий на корточках у облупившейся стены и защищающий голову руками. Лейтенанты в удивлении озирались, ища источник женского крика, но женщина не кричала, и капитан Морит знал это. Он внезапно успокоился, одернул китель и твердым и уверенным шагом направился к сжавшемуся человеку. Первое, что увидел мистер Смит, опустив руки — это черные, начищенные до зеркального блеска сапоги. Он медленно поднял голову и посмотрел в смуглое лицо офицера, в глазах которого кипела смола. — Что тебе надо, Аспро? — страшным скрипучим голосом вдруг обратился мистер Смит к капитану. Морит на мгновение замешкался, казалось, чем-то очень удивленный. — Я пока и сам не знаю, что мне надо от тебя, Лаен. Но это всего лишь вопрос времени. Аспро протянул Лаену руку, чтобы помочь подняться, и тот немного подумав, принял ее. — Не хочешь пригласить меня в гости, Лаен? — А у меня есть выбор? — Нет. — Что ж, тогда идем, тут недалеко. Мистер Смит двинулся вперед. Лейтенанты из окружения капитана неуверенно переглядывались. Они не могли понять, что им делать дальше, следовать за капитаном и его странным спутником или же отправляться обратно в таверну, заканчивать свой ужин. Не получив никаких распоряжений, они пошли вслед за капитаном Моритом и мистером Смитом, следя как бы тот опять не сбежал. Несколько поворотов по пыльным городским улицам и они остановились у небольшого двухэтажного дома. — Моя квартира на верху, — проскрипел Лаен и стал спокойно доставать ключи из кармана. По нему невозможно было сказать, что он только что спасался бегством, был пойман и использовал свой второй голос, поддавшись панике. Лицо мистера Смита приняло обычное отсутствующее выражение. Открыв дверь, он окинул толпу за своей спиной стеклянными глазами и вошел в дом. — Вы свободны, — бросил Аспро подчиненным, но они не торопились уйти. Им не хотелось оставлять своего капитана, которого побаивались, но все же уважали, наедине с этим странным седым человеком. — Капитан, может нам все же стоит остаться? — спросил самый молодой из лейтенантов румяный и кудрявый паренек, остальные с испугом вздохнули, они догадывались, что последует за этим, казалось, невинным вопросом. Капитан Морит размахнулся и с немалой силой ударил парня по щеке тыльной стороной руки, тот не удержался на ногах и упал на мостовую. — Как ты смеешь сомневаться в приказах своего командира, щенок?! — глаза Аспро налились кровью, а кулаки сжимались и разжимались. — Вы все свободны! А тебе повезло, что у меня сейчас есть дело поважней, — последнюю фразу сквозь зубы процедил капитан провинившемуся лейтенанту, и, не оглядываясь, стремительно зашел в дом, с силой захлопнув за собой дверь. Темный и узкий коридор вел на такую же темную и узкую лестницу. Аспро проигнорировал дверь на первом этаже, помня слова Лаена о том, что он живет на верху. Ступеньки под ногами чудовищно скрипели, а воздух был затхлым. Поднявшись на второй этаж капитан заметил открытую дверь, из которой лился слабый свет свечей, и без промедлений зашел в нее. Квартира Лаена оказалось очень маленькой, две свечи освещали ее полностью. Стены были выбелены, окна широко открыты. Мебель составляли только самые необходимые предметы — кровать, стол, один стул, комод. Комната показалась бы нежилой, если бы не цветы в горшке на подоконнике и не угольный рисунок, висевший над столом. Капитан Морит медленно подошел к столу и стал рассматривать рисунок, на котором была изображена худая изможденная девушка с густой копной светлых волос и большими грустными глазами, под которыми пролегали нездоровые тени. Девушка прижимала к груди букетик полевых цветов, как будто лишь в них находила опору для дальнейшей жизни. Аспро долго не мог оторвать глаз от рисунка. Сквозь мундир было видно, как напряжена его спина. Никакие звуки не нарушали траурной тишины комнаты, даже мухи и те неожиданно притихли. — И что же ты сделал с моей сестрой? Где Эрика? — глухо спросил Аспро. — Я… я убил ее, — при этих словах Лаена, Гнев резко обернулся. Лаен Лик ссутулившись сидел на кровати, прижав обе руки к груди, и раскачивался, как будто баюкая их. — После смерти Ричеркара, я был… болен и не мог разобраться в хаосе, что творился вокруг. Я прятался от власти в подвале Бельведера, где Эрика и нашла меня. У нее были деньги, она забрала меня и увезла из страны. Мы поменяли имена и купили маленький домик во всеми забытой деревне на болотах, где никто не читал газет. Как только я немного поправился, мы обвенчались. Через два года Эрика сильно простудилась, она без конца кашляла. На последние деньги, что у нас тогда оставались я пригласил доктора из города. Он приехал и сказал, что у Эрики туберкулез, что испарения с болота убивают ее. Я уговаривал Эрику уехать в город поближе к врачам, но она не хотела, она говорила, что мне еще опасно появляться там, где меня могут узнать, и я позволил ей уговорить себя. Наступило лето и ей стало легче, она перестала кашлять, и мы думали, что болезнь отступила. А потом она забеременела. Ей нельзя было рожать, и мы оба прекрасно это знали, но я по слабости своей не мог пожелать смерти нашему ребенку, не говоря уже об Эрике. Мы надеялись на чудо, на то, что все обойдется. Мысль о том, что на земле останется ее частица утешала Эрику. Поначалу все было прекрасно, несколько месяцев ни признака болезни, но потом Эрике резко стало плохо, она слегла и больше не поднималась. Роды начались раньше времени, денег на доктора у нас больше не было, и я позвал повитуху из деревни. Моя жена не пережила этой ночи, на свет появилась наша дочь маленькая и слабая, но и она умерла через два часа. Лаен замолчал, он снова погрузился в свое полубытие, а потому не видел, как все тело Аспро словно обратилось в камень. Капитан Морит застыл с выражением боли и ярости на лице, обострившем все его черты, он был подобен скульптуре великого мастера, которая будто вот-вот оживет и сойдет с своего постамента. И он ожил. Он разломал сковавшие его чувства, что бы накинуться на Лаена, прижать его к кровати и прокричать ему в лицо страшные проклятия. — Это ты, ты во всем виноват, Лик! С твоим появлением наш мир рухнул! — шипел Аспро Лаену в лицо и тряс того за плечи. — Отец, кем бы он ни был, Эрика, братья и я, были обречены, потому что тебе не сиделось дома. Ты решил потешить свое тщеславие и отобрал наши жизни! — вена на лбу Аспро вздулась, и, казалось, вот-вот лопнет, а глаза его налились кровью. — Ты посмел тронуть Эрику! Ты тронул ее. Тронул. Ненавижу тебя. Ненавижу с первого дня, как встретил. Вечно строишь из себе жертву, жалкий ублюдок! Мистер Смит съеживался от каждого брошенного слова, как от удара. Он побледнел, хотя казалось дальше уже некуда. Лаену хотелось закрыть глаза и больше ничего не видеть, но он, соглашаясь во многом с обвинениями Аспро, заставлял себя смотреть в самую пучину ненависти, в наказание за свои грехи. Капитан Морит замолчал, чтобы набрать в грудь воздуха для новых обвинений, и увидел как близко от него лицо Лаена. Их дыхание смешивалось. Лаен был прекрасен, его повзрослевшее лицо с тонкими правильными чертами отображало все богатство внутреннего мира испещренного страданиями. Он казался созданием неземным, и в его прозрачных, словно лед глазах, можно было увидеть отстраненность ангела. С рычанием, как раненый дикий зверь, стремясь разрушить красоту и насытить запертые глубоко в сердце неясные желания, Аспро впился грубым поцелуем в подрагивающие губы Лаена. Аспро. Гнев? Страсть? Желания? Инстинкт? Эти чувства главенствовали в сознании одного из сыновей Ричеркара. Искусственные или настоящие они управляли им. Он обманывался думая, что научился держать их под неплохим контролем, но в эту минуту ревности и боли были сметены все барьеры, и истина с легкостью вышла наружу. Едва только прикоснувшись к губам Лаена, почувствовав их мягкость и податливость, капитан Морит испытал такой бешеный прилив страсти, что больше не мог остановиться. Лаен попытался вырваться, но Аспро, взвыв, собственным шейным платком привязал правую руку мистера Смита к спинке кровати. Он уселся на Лаена верхом, сжав тело пленника коленями, и, наклонив голову набок, с минуту разглядывал беспомощного человека, как хищник рассматривает свою законную добычу. В полумраке комнаты мелькнул нож, отражая пламя свечей. Лаен не успел заметить, откуда Аспро его достал. Капитан Морит расстегнул сюртук на Лаене, а потом быстрыми точными движениями разрезал рукава. Мгновение и сюртук был отброшен в сторону теперь уже бесполезной тряпкой. Такая же судьба ждала жилет и рубашку. Глядя на обнаженный тело Лаена, Аспро засмеялся, плотоядно облизал губы, и сам начал раздеваться. Мистер Смит, как завороженный, следил за всеми движениями капитана Морита. Он видел его длинные пальцы, ловко расправляющиеся с бесчисленными пуговицами мундира, видел, что его растрепавшиеся темные волосы, влажными от пота кудрями, спадают на лоб. Время для мистера Смита то замедлялось, то бежало вновь, пульсируя, словно пламя свечи, словно кровь. Белым облаком вспорхнула и полетела на пол рубашка капитана, обнажая красивое тело, состоящее из крепких мышц, жил и вздувшихся вен. Старые и свежие шрамы не портили гармонии скульптурного торса настоящего воина. Лаен Лик забыв свое имя, новое и старое, полностью отдался настоящей минуте, желая познать эту страсть в чистом виде. Не испытывая отвращения, он, как истинный художник, наслаждался прекрасным. Аспро оставил горячую влажную дорожку на груди Лаена, как раз там, где его отец оставил ровный шрам. Капитан так был сосредоточен на своем разгорающемся желании, что не заметил, когда Лаен перестал сопротивляться. Он покрывал шею, руки, грудь, живот Лаена жадными поцелуями, пока не почувствовал, что этого ему мало. Мгновение, и штаны мистера Смита оказались на полу. Ослепленный и оглушенный, Аспро не замечал, что член Лаена уже стоит, зато он чувствовал острое желание ощутить его во рту. Лаен стонал, выгибаясь и цепляясь свободной рукой за изголовье кровати. Аспро не слышал этих стонов. Он нежно и сильно сосал, лизал, сжимал и разжимал, пока не осознал, что сам уже почти не может терпеть. Он хотел Лаена до боли, хотел поглотить его стройное беззащитное белое тело, уже давно лишенное пятен. Секунда на раздумья и Аспро задрал ногу Лаена прижимая ее к груди, он плюнул на свою свободную руку, опустил ее в низ и Лик почувствовал влагу у себя между ягодицами. Палец Аспро проник внутрь, не доставляя боли, но доставляя неудобство. Мистер Смит облегченно выдохнул, когда капитан убрал руку, но это было недолгое облегчение. Взамен пальцу пришло что-то намного большее, оно разрывало изнутри. Лаен не мог опомниться от боли, он не понимал где он и что с ним происходит, пока к боли неожиданными всполохами вдруг не начало примешиваться наслаждение. Рука Лаена уже давно нашла более надежную опору, чем спинка кровати, он цеплялся за плечо Аспро, оставляя на нем синяки. Скрип кровати, приглушенные стоны и шумные вздохи, два обнаженных потных тела, немыслимо сплетенные между собой, воздух наполненный запахом страсти. И уже было не ясно, кто кого целовал — Аспро Лаена или Лаен Аспро, кто хотел стать еще ближе, принимая или отдавая на грани человеческих возможностей. Сквозь безумие двух отчаявшихся людей прорывался, никем незамеченный, тихий женский голос, разбавляя коктейль жаркой ночи и растворяясь в темноте. Пробуждение Лаена было мгновенным. Давно позабытое, а потому непривычное, ощущение чужого тела рядом, неожиданно вырвало его из забытья. Он зашевелился и, открыв глаза, увидел, что Аспро уже проснулся и сидит на кровати, обхватив голову руками. — Я всю жизнь задаюсь вопросом, что появилось раньше мы или наши имена? Случайно ли то, что я несдержанный, что мной управляют страсти? Чем больше я думал над этим, тем больше понимал, что нет случайности. Отец, потворствуя своим безумным замыслам, создал не только тела, но и души. Засунул наши мысли в угодные ему рамки, равнодушный и жестокий. Мы любили его, как отца, а он любил нас не больше, чем Бельведер или любое другое свое гениальное творение. Избавившись от жажды заслужить любовь Ричеркара, я больше всего на свете захотел избавить и душу свою от его уз. Я мечтал стать другим и ощутить свободу от прошлого. Театр рухнул, и передо мной открылось множество путей, армия была идеальной возможностью для такого, как я. Выплескивая ярость в бою и контролируя себя в повседневности, я много лет учился быть другим человеком. Думая, что достиг хороших успехов, вчера я рухнул с горы, на которую с таким трудом забрался. Я обвинил тебя в грехах своего отца, а потом…выпустил наружу желания, о которых даже сам только смутно подозревал. Аспро исповедовался, не отнимая ладоней от лица, чувствовалось, с каким трудом давалось ему каждое слово, раб своего прошлого, одиночества и страстей, он не привык изливать душу. Лаен, движимый состраданием, придвинувшись ближе, обнял Аспро за талию, прижался щекой к гладкой коже его спины. — Ты прекрасен, Аспро. Я завидую тебе. Ты, как стремительная комета, затмевающая звезды на ночном небе, а я — уже давно остывший метеорит, холодный камень, без желаний, без чувств и без цели. Аспро отнял ладони от лица и, обернувшись, взглянул на Лаена. Мгновение они глядели друг другу в глаза, а потом Аспро наклонился и, отведя в сторону прядки седых волос, поцеловал Лаена в бледный высокий лоб. На пристани, не смотря на ранний час, была необыкновенная суета. Большой военный парусник отправлялся в плавание. Матросы, офицеры, грузчики сновали туда-сюда, стремясь завершить все дела к назначенному часу. Никто не обращал внимания на пару мужчин, склонивших друг к другу головы и о чем-то тихо переговаривающихся. — Если ты будешь ждать меня, обещаю — я вернусь. — Нет, я не буду ждать, — мистер Смит отрицательно помотал головой. — Почему?! Послушай, что я тебе скажу, Лаен Лик, — капитан Морит вцепился в предплечье мистера Смита, причиняя ему боль. — В тот день, когда мы встретились в захудалой таверне на краю мира, первое что я подумал, узнав тебя — это судьба, это чертова судьба! Я не намерен теперь тебя отпускать. — Я ничего не обещаю тебе, а ты ничего не обещай мне, нам неведомо, что ждет нас впереди и мы не можем помешать судьбе исполнить ее планы. Если я буду ждать тебя, а ты не вернешься, это, хоть и не убьет меня, но иссушит окончательно. Лучше просто приходи однажды… Хозяин «Безумного Джо» чрезвычайно довольный собой возвращался с рынка, он совершил выгодные покупки, при этом сэкономив неплохую сумму денег. Перебирая в голове все нюансы утренних торгов с рыбаками, он вдруг заметил на берегу одинокую фигуру. Понадобилось несколько долгих мгновении, прежде, чем хозяин таверны узнал Мистера Смита. Что-то изменилось в этом странном человеке. Ах, да! Он же расправил плечи! Мистер Смит раскинул в стороны руки, подставляя себя холодному ветру и брызгам разбивающихся о пристань волн, а потом он закричал, и нельзя было сказать, чего же больше в этом рваном крике, отчаяния или радости. Владелец таверны невольно испугался, и, в ту минуту, когда он уже собирался уйти незамеченным, безумец вдруг обернулся. На лице мистера Смита играла легкая полуулыбка, а в глазах его плескалось солнце. Горизонт медленно поглощал паруса уходящего в даль корабля.