Я сделаю это за тебя

— Я согласен, — одними губами шепчет Цинцю, неосознанно хмурясь и смотря вперёд, на дрожащего, паникующего ученика. — Ш-шицзунь.. я.! Юань не даёт договорить и делает шаг, протягивая не обремененную мечом руку к метке, проводя по ней большим пальцем и скрывая от посторонних глаз. У Бинхэ жизнь проносится перед глазами. Учителю не противно. Учитель не отшатнулся. Учитель помогает. — Ты будешь использовать демоническую кровь только для благих целей и скрываясь. Обещай. Щеки мальчишки залил румянец. Он не мог поверить в реальность происходящего, но всё же уверенно произнес нехарактерно высоким для его возраста голоском: — Клянусь, Шицзунь!!! И бросился тому на шею, попутно пачкая белоснежную часть ханьфу хлынувшими слезами. Юаню было достаточно. Что бы система не придумала в качестве наказания, он всё перенесёт ради этой улыбки и глаз, искрящихся искренним доверием и восторгом. Заклинатель заботливо прошёлся ладонью по волосам и улыбнулся. Так нежно-нежно, будто держит в руках величайшее сокровище. Хотя, почему будто?

***

Вернувшись в бамбуковый домик с не до конца успокоившимся учеником, Цинцю первым делом написал письмо Главе Юэ, что сейчас вынужден был разбираться с последствиями нападения демонов. Заклинатель кратко изложил почему и как нужно позаботиться о малыше Бинхэ, сообщил о его происхождении, извинился за то, что не сможет участвовать в этом самостоятельно и упал без сознания, выронив кисть из ослабевшей руки. Принесший чай счастливый Бинхэ нашел учителя на полу с закрытыми глазами и тихим, поверхностным дыханием. Улыбка медленно сползла с лица, оставив за собой лишь ужас осознания.

***

Все пять лет, что длилось наказание Юаня, он был в состоянии «комы», из которого его не мог вытянуть даже Му Цинфан. Юань на себе прочувствовал все страдания Цзю без возможности сопротивления: от прошлого из жизни раба до будущего с концом в виде человека-палки. — Учитель, самое время отдохнуть. Я принёс вам чай. Бинхэ вошёл в комнату, ставя поднос на столик и кланяясь спящему учителю. Он ни на день не переставал заботиться. Учитель заслужил лучшего. Пусть мальчишка не знал всей истории, но чувствовал, что Цинцю расплачивается за него. Перед кем, почему и зачем Бинхэ сказать не мог. Шицзунь всегда тайно заботился о нём. Шицзунь всегда был той ещё загадкой. Шицзунь всегда прятал эмоции за веером и напускной жестокостью. — Учитель, у вас вылезла прядь. Простите этого ученика за неуважение. Я поправлю. Бинхэ кончиками пальцев касается прохладного лба, ласково пододвигая выбившийся от сквозняка локон. Взгляд гуляет по спокойному выражению лица, подрагивающим ресницам, медленно поднимающимся векам.. Медленно поднимающимся векам??!! Шэнь сонно хлопает глазами, пытаясь стабилизировать картинку. Но стоит ему увидеть нависшего над ним Бинхэ, дрёма моментально проходит, зрачки сужаются настолько, что становятся практически незаметными, а тело подскакивает на кровати от резкого подъёма. Голова кружится, темнота не успела до конца проясниться, но Цинцю с бешено быстрой скоростью отползает, наворачиваясь с края кровати, чем вызывает взволнованный вскрик мальца и протянутую в попытке помочь руку. Она действует как спичка, брошенная в разлитое масло. Паника накрывает Цинцю с головой. Наконец получив возможность реагировать согласно собственным чувствам, он вжимается спиной в стену, подтягивая колени и накрывая голову руками. У него нет сил кричать. Юань задыхается. Кажется, это называют панической атакой.

***

Прибежавшему на скомканный донос Бинхэ через Мин Фаня Юэ Цинъюаню кое-как удается успокоить брата, выгнав взашей ничего не понимающего Бинхэ и отпоив Цинцю травяной настойкой. Отныне ученику категорически запрещалось приближаться к домику Юаня или вообще попадаться ему на глаза.

***

— А-Цзю, как ты себя чувствуешь? Если тебе неприятно, я могу выгнать или убить этого демона. — Кхм. Не стоит. Я в порядке. Просто.. пусть не подходит.. пока. Со времён собрания бессмертных прошло уже пять лет и, разумеется, ученик вытянулся, приобретя окончательно взрослые демонические черты лица. С первого взгляда от пытавшего его всё это время Бин-гэ юноша ничем не отличался. Непонятно по кому эта ситуация ударила больше: по репутации Шэнь Цинцю или по практически пропавшим страхам Бинхэ. Мальчишка, до того спокойно ожидавший пробуждения учителя с сильнейшим намерением отблагодарить любыми доступными способами, сейчас был переселен из пристройки в самую дальнюю от бамбукового домика комнату со строжайшим запретом встреч. Будто он сам смог бы подойти, увидев _ту_ реакцию, которой страшился всю жизнь с того самого сна. Шицзунь боялся его. Шицзунь шарахался, будто прикосновением Бинхэ мог убить. Шицзунь задыхался из-за него. Как налаживать отношения без возможности объясниться, Бинхэ не имел ни малейшего понятия.

***

— Система, ты можешь стереть мне память? Любые, даже карикатурные изображения ученика, заставляли сердце учащенно биться и сжимать горло невидимыми тисками. Логически Юань понимал, что это _его_ Бинхэ, он не сделает ничего плохого, Шэнь избавил его от большого промежутка страшной жизни, ценой своей, но воспоминания о вечной боли, о смерти всех, кто был дорог, о безысходности положения, оказались сильнее. [Хост подписал договор. Эта система ничем не может помочь, хоть и сочувствует Хосту.]

***

Придя к выводу, что такими темпами он себя стрессом и чувством вины перед _своим_ учеником опять в могилу сведёт, Юань решил сделать первый шаг, приказав Мин Фаню позвать Бинхэ. Наверняка старший, выполнив поручение, первым делом побежит докладывать Главе, так что времени на личную беседу оставалось не так много. Ло в нерешительности мялся в дверном проёме, боясь лишний раз вдохнуть и уж тем более поднять глаза. Только бы _это_ не повторилось. — Пожалуй нам стоит объясниться, Бинхэ. Цинцю стоял, отвернувшись к окну, чтобы случайно не испортить и так сомнительную ситуацию своим неконтролируемым страхом. Откровенно говоря, он сам так и не решил о чем говорить и какие слова подобрать, поэтому сейчас искренне надеялся на то, что парнишка продолжит за него. Зря. Спустя долгие две минуты гробовой тишины, заклинатель кашлянул, неловко прочищая горло. — Начну с того, что этот ученик ничем не провинился, как ты, наверняка, уже успел надумать. Послышался вздох облегчения и юноша наконец чуть расслабил мышцы, переставая напоминать нефритовую статуэтку. — Тогда почему Шицзунь.. Ло не решился договаривать. — У этого учителя свои причины. Они не связаны с тобой и я постараюсь как можно скорее их устранить. Тебе не о чем волноваться. Юань не запнулся. Юань успешно скрыл волнение. Юань долго репетировал ответ. — Я хочу помочь Шицзуню! Прошу! Я буду исполнять всё, что прикажет Шицзунь, и буду очень послушным! Бинхэ разве что не прыгал от воодушевления, чудом сдерживая порыв броситься в ноги заклинателю. Такому прекрасному, подсвеченному солнечными лучами, с развивающимися полами одежд, напоминающему истинное божество. — Шицзуню не нужно справляться самому! Фраза, сказанная вскользь, заставила землю уйти из-под ног Юаня, а глаза округлиться. Ему никогда такого не говорили. В прошлой жизни его рано вышвырнули из дома под предлогом «работаешь, так живи самостоятельно», а в этой.. что ж, в этой все считали, что у Шэнь Цинцю каменное сердце. Если бы слухи стали правдой. Если бы. От прилива теплоты в области груди, Юань не задумываясь, повернулся с лёгкой, будто весенний ветер, улыбкой на устах. На него уставились глаза цвета обсидиана. Они светились неподдельным счастьем и доверием. Как в тот день. Но было что-то ещё. Что-то, чего мужчина не в силах разобрать. _Это_ отличало юношу от жестокого Бин-гэ. К сожалению, долго пребывать в блаженном неведении не удалось и Цинцю окатило волной от неприятно знакомых острых черт, чёрных, словно смоль, волос и сильных рук, способных, не напрягаясь, оторвать конечность. Улыбка сползла с лица. Заклинатель нервно сглотнул. — Ш-Шицзунь? Бинхэ не понимал происходящего, но чувства демонов обострены, а эмоции учителя он успел выучить ещё без столь гипертрофированного состояния. Шицзунь напуган. Снова. Юань честно пытался сосредоточиться на глазах, на этих прекрасных сияющих глазах, однако выходило крайне хреново. Взор замылился и заклинатель решил было, что защитной реакцией организма на стресс стала слепота. Пока не почувствовал горячие мокрые дорожки на пылающих щеках. Оказывается, всё это время он не дышал. Подкатывающий к горлу ком лишь подстёгивал нарастание паники. Он только что сказал мальцу, что справится, что всё решит, а теперь грозился захлебнуться собственными слезами. Отвратительно. Бинхэ, видя состояние учителя, сориентировался быстрее, прыгая за ширму. Не оставалось сомнений, что мужчина боится его внешности. Не личности. Может ли быть всему виной демоническая метка? За пять лет люди вокруг привыкли к красному пламени, бросающемуся в глаза при встрече. Шицзунь — нет. Однако он касался огонька тогда.. Что ж, Ло подумает об этом позже. — Учитель, присядьте, пожалуйста. Послышался звук скорее падения, нежели мягкой посадки. Бинхэ продолжил. — Сожмите в руках бортик кровати. Треск сообщил, что да, ученику придется менять доски. — А теперь давайте дышать вместе. Вы со всем справитесь. Готовы? Вдох. . – Задержите дыхание. . . – Выдох. Бинхэ полностью ориентировался на слух. Он говорил медленно и уверенно. Тембр словно делал воздух мягче, окутывая заботой каждую частичку дрожащего тела. — У вас хорошо получается, Учитель. Продолжайте. Пауза для проверки. Вдох. Всё хорошо. — Ваша ширма украшена такими изящными цветами. Они напоминают вас, Учитель. Как думаете, стоит украсить вашу комнату цветами? Я могу приносить разные каждый день. В понедельник — лотосы. Во вторник — яблоню… Бинхэ продолжал болтать, болтать, отвлекая Юаня от мрачных мыслей и в то же время позволяя самостоятельно успокоиться. . . — Спасибо. Тихое, хриплое, но такое желанное слово. Юноша не может сдержать яркую улыбку, обнажая ямочки на щеках. У него получилось. Многочасовое изучение документов о природе человеческого страха прошло не зря. — Я всегда готов помочь Шицзуню. Нет причин бороться в одиночку. Шицзунь и так пережил слишком многое из-за меня. Юань удивлённо хлопнул ресницами. Ученик всё знает? Откуда??! — Я не знаю подробностей, но чувствую это. Словно услышав мысли заклинателя, парень внёс ясность. — Если Шицзунь когда-нибудь захочет рассказать, я буду внимательно слушать, а пока.. это ни к чему. Мужчина снова расплакался. Так противно, клишированно, рвано хватая воздух, но всё равно затыкая рот ладонью в глупых попытках заглушить рыдания. Юань чувствует личные границы. Юань верит ласковому голосу. Юань никогда не был так счастлив.