Гарри из племени Серых Псов. Год без Хогвартса

      Волкодав метнулся во тьму, как только стал слышен грохот реки. Серый Пес взлетел на лодью единым движением. Для человека, проведшего юность на руднике ни тьма, ни грохот матушки-Светыни не были препятствием.       Волкодав надеялся успеть. Но, видимо у богов были свои планы на Серого Пса. Ухватив кормило, венн словно врос ногами в палубу. Тяжелый шквал воды обрушился на лодью. Скрипнули брусья, кое-какой скарб смыло за борт. А венн держался за рулевое весло и держал лодью носом по волне. Вспомнилось ему, как сегваны поют в бурю, наперекор волнам и ветру. Венн тоже принялся если не петь, то ворчать на стихию. Иногда во вспышках молний Волкодаву казалось, что на носу стоит Пес-предок и вместе с ним ворчит на разгулявшуюся грозу.       Венн правил лодьей, выискивая путное дерево, которое может задержать воду, помочь унять бешеную скорость лодьи. Вода поднималась слишком быстро, деревья скрывались под мокрой тьмой.       Волкодав переживал за Гарьку и его спутников. Однако, Пес-предок соткался рядом с венном, ткнул носом под локоть, сверкнул глазами и исчез.       Волкодав направил лодью чуть ближе к левому берегу и вовремя: показались стены города. Резко уперев кормило, Волкодав заставил лодью развернуться и ткнуться носом в прибрежные камни. Река несла поток грязи, вырванные с корнем деревья, щепки и прочий мусор. Часть его пенилась у кормы. Деревья с треском бились о железные прутья решеток, что закрывали от стихии мост к городским воротам. Камни волочились вдоль берега и сползали на дно. Бушующий поток не давал сомкнуть глаз до утра.       С рассветом река успокоилась, и вода стала убывать. Местные работники уже осматривали быки моста, вытаскивая из реки легкий мусор.       Волкодав осмотрел лодью и вздохнул. Лодья стояла на камнях метрах в десяти от кромки воды. Часть правого борта была измочалена в труху. Предвидя тяжкий труд до кровавых мозолей, Волкодав понял, чем предстоит заняться, пока Гарька сотоварищи добираются до города. С сухого берега раздался хруст камней. К венну приближался мальчишка. - Да согреет тебя священный огонь. Помощь нужна?       Венн с удивлением смотрел на мальчишку в нарлакской безрукавке. - Да согреет и тебя священный огонь. Нет, сам справлюсь.       Мальчишка обошел лодью, покачал головой, цыкнул и убежал. Волкодав только подумал, откуда здесь нарлаки. Венн собрал разбросанное добро вроде непарных сапогов одного Гарькиного, одного Тилорна, платка Ниилит, сумки с книгами зельевара, сел и посмотрел на мост.       Люди уже разбирали завалы, что мешали проходить рыбацким лодкам под мостом перед выходом в море. А с берега раздался знакомый голос. - Поздорову, венн. Да пребудет с тобой священный огонь.       Волкодав прищурился. Что-то слишком много народу его тут знают. Венн продолжал тесать запасую дровину, чтоб пустить на заплатку борта.       Нарлак спрыгнул с крупных камней, открыто улыбаясь венну. Следом за первым парнем в традиционной безрукавке спрыгнули еще пятеро, включая давешнего мальчишку. Парень подошел к венну. - Друзья ночного кониса - наши друзья. Я Рейтар.       Парень протянул правую руку. Волкодав держал в поле зрения всех парней и мальчишку. - И тебе тепла от священного огня. Серый Пес.       Волкодав обхватил своей рукой руку Рейтара. - И откуда Кей-Сонмор знает, что я здесь?       Парень улыбнулся, давая венну удерживать свою руку. - Так ведь глаза и уши есть. А сольвенны уже растрепали, что дикий венн сел на мель, не дойдя до города. Злые языки. Вот мы и пришли посмотреть, что это за венн. - Посмотрели, вот и идите отсюда!       Волкодав резко отбросил руку Рейтара и отстранился. Нарлак с укоризной посмотрел на венна. - Нам говорили, что венны упрямые, но Кей-Сонмор оч-чень будет недоволен, если узнает, что его другу не оказали помощь.       Волкодав видел, как замерли остальные парни. Мальчишка вообще крутил головой, в нетерпении ожидая решения. - Я не собираюсь быть должным ночному конису Кондора.       Рейтар тут же вскинул обе руки вверх перед собой. - Ни в коем разе! Будь моим гостем, Волкодав!       На юношеской мордахе проступала искренняя улыбка. Волкодав только костерил про себя и Кей-Сонмора и свой длинный язык. Ведь приветствовал и разговаривал он с нарлаками на их языке. Рейтар всё так же белозубо улыбался.       Вздохнув Волкодав кивнул. Рейтар тут же снова шагнул к венну, взял за плечи и ритуально обнял. - Будь моим гостем, венн, а мои люди помогут и приглядят за лодьей.       Волкодав хмуро смотрел, как парни сноровисто выхватывают топорики, обрубают кривые сучья деревьев, что принесла река. Мальчишка успевал подтаскивать их к судну. Другая пара товарищей Рейтара перекидывала веревки через лодью, подкладывала чурбаки и полешки, чтоб поставить на киль, приподнять лодью. Сам Волкодав до жаркого пота вырубал измочаленный брус, чтоб вклинить на его место целый кусок. Рейтар тоже прилаживал доски по борту, пока его парни готовили катки и блоки. Мальчишка обмазывал сырьё смолой.       Через два часа с разудалым гиканьем судно коснулось воды и было в поводу у спорых нарлаков.       Волкодав прищурился. - А как это степные жители и наездники наловчились так с лодками управляться?       Рейтар вспрыгнул вслед за венном на борт. - Так ведь речной конь. Али морской. А уж уздечку подобрать мы сумели.       Услышав хмыканье Волкодава, Рейтар расхохотался. - Оставь свою лодку моим парням, они приглядят.       Волкодав направил лодью под мост к добротным пирсам из кондового дуба. Прохладный ветерок пробирался под рубаху венна и холодил спину. Рейтар все также с улыбкой щурился на гостя.       Перепоручив лодью нарлакам, взяв с собой только мальчишку, Рейтар повел Волкодава в город. Пошлину Серый Пес заплатил сам. А дальше был кабак "Слово матери". Волкодав такого не помнил.       Рейтар скользнул в пустой зал. Венн зашел следом. Мальчишка убежал на кухню. Нарлак показал на пальцах корчмарю, что и куда принести, и сел за дальний стол, спиной к двери. Волкодав неодобрительно нахмурился, но сел за стол так, чтоб видеть вход. Румяные девушки принесли по миске с кашей, холодную отварную конину, зелень и кувшин молока. Расставив посуду, девушки с улыбкой умчались на кухню. Рейтар все еще улыбался. - Ну и чем же смешит тебя моя рожа?       Волкодав был хмур и чувствовал себя неуютно. Молодой парень, да еще нарлак любуется на него вот уже час. Был бы девкой, сказал бы, что влюбился. Слова Рейтара заставили венна остановить руку с хлебом, не донеся до рта. - А ведь ты меня не узнал, Серый Пес. Когда мы виделись в последний раз, у меня было детское имя. Меня звали Иннори.       Глаза у Волкодава округлились. Рейтар, бывший Иннори, расхохотался. Так вот кем стал светлый мальчик, которого Волкодав когда-то уберег и вернул матери. - Я решил продолжить дело отца. А брат мой после твоей науки поехал за море счастья искать. Мать дома осталась. А я вот тут поселился, кабак построил, торгую с Кондором.       Волкодав покачал головой. Как быстро летит время. Уже не мальчик, а молодой мужчина перед ним. Корчмарь, торговец. Венн хмыкнул, но не ответил, только донес хлеб до рта, прожевал. - Ты мой гость, Волкодав. Ешь, пей, отдыхай. Чтоб люди не говорили, что не чту я законов гостеприимства. Лодку починим, за вещами присмотрим. Скажи только, ты ведь не один шел?       Волкодав кивнул. - Со мной были четверо людей и пёс. Сын Гарька черноволосый, глаза зеленые, шрам на лбу молоньей. Целители: Тилорн, беловолосый, и Ниилит, она из саккарема, муж с женой. Да еще Север, наставник Гарьки, черноволос, нос с горбинкой, высокий и худой, как палка, глаза черные. И я сам...       Рейтар увидел, что венн переживает, стараясь не показать свою беду. Положил руку ему на плечо и встал. - Пойду скажу, чтоб смотрели. А ты отдыхай, набирайся сил, чтоб до обеда моим парням показать смог, что и Серые Псы еще чего могут.       Волкодав чертыхнулся. Рейтар опять расхохотался, подмигнул и вышел.       Корчмарь дождался, пока венн доест. Кликнул одну из девушек, чтоб показала комнату. Комната оказалась на первом этаже, для своих. Чистые беленые стены, аккуратно застеленная кровать, пестрые половики на полу, стол и стул. В углу на стене прибита вешалка для верхней одежды. Вдоль одной стены кровать, вдоль другой закрытый от пыли сундук для вещей. Волкодав осматривался. У них нас бы сделали темник от пола до верха, отгородили занавесом. Небольшое оконце забрано красивой кованной решеткой. Чтоб не залез никто, или не сбежал. Волкодав скинул заплечную сумку с пожитками и вышел на улицу.       Сразу за воротами Галирада начинался рынок. Кабак Рейтара стоял поодаль, через две улицы. Волкодав пошел посмотреть, что изменилось за время его отсутствия.       Стража, как и прежде, зевала на солнцепёке. Торговцы привычно ругались, успевая торговаться. С разных сторон мяукали, лаяли, кричали и толкались. Правда, в этот раз Волкодава не пытались грабить. Рынок, как рынок. Издалека донесся звонкий мужской голос. Волкодав решил послушать уличного певца. - Один я был во тьме глухой, Но верный пендель не рукой Вернул меня назад. С тех пор хожу по миру я, Запоминая и глядя, И ты мне будешь рад. Кнес молодой да шебутной С ватагой дерзкой и лихой За славою пошел. А слава вовсе не мила, К нему кормою подплыла, И весь запал прошел. Удача воинам нужна, Куда ж ты, кнес, ведь здесь она, Да нас не слышит он. За девкой ветренной бежит, Что в путь лихой его манит, Манит поверить в сон. Злодея должен побороть, Заставить дух страдать и плоть, Прославиться в веках. А кто злодей - старик и мать, Да юноша, ему подстать. Судьба, кнес, в их руках...       Продолжение веселой песни Волкодав не услышал. Зато услышал, как стражники прогоняют зычными голосами песенника. А вот голос певца был до боли знаком. До конкретной боли под ребрами, что часто давала знать о себе в память о прошлом.       Волкодав остановился и выдохнул. Из толпы к нему метнулся человек в пестрой куртке. Волкодав поймал его за ворот. - Ты хотел спеть мне песню.       Уличный певец вскинул глаза на поймавшего его венна. И тут же расплылся в улыбке, даже бросился обниматься. - Волкодав! А я тебя ждал, ждал! Дай, думаю, сам схожу. А тут такое!..       Волкодав встряхнул певца за ворот, поставил прямо перед собой и строго взглянул. - Так какой, говоришь, злодей?       Певец улыбнулся, хотел было брякнуть на струнах, но Волкодав нахмурился сильнее. Певец побегал глазами по толпе и кивнул в сторонку. - Старик, молодая женщина, и мальчик со сломанной рукой. А еще чужеземец, черный глазом и с орлиным носом. Двух коней загнали, говорят, чтоб до самого кнеса донести. Еще говорят, там волк-оборотень был.       Волкодав осмотрелся, толпа существо любопытное, все про всех знают, скажут и прирастят ноги к ушам.* - Пойдем.       Волкодав развернулся и пошел обратно в кабак к Рейтару. Певец поспевал за ним. В зале все еще было пусто. Волкодав кивком отправил корчмаря подальше. Сел сам и дождался, пока усядется певец. - Сегодня, после грозы прискакал гонец. Кинулся к кнесу, мол, мародёры, грабители, убийцы. Описал, как я тебе и сказал. Как сам спасся, не говорил. - А ты-то откуда знаешь? Ты ж певец.       Песенник с укоризной, но беззлобно ответил венну: - При моем искусстве приходится всё слышать, дольше проживешь. - А как твоя Богиня на это смотрит?       Певец отвел глаза, вздохнул. - Молча смотрит. Хотя нет, странные слова передают. Так что все затихли. Говорят, появится человек из другого мира, в котором кровь Богини. Ждем.       От этих слов сердце Волкодава почему-то глухо бухнуло в груди. Устало посмотрев на певца, Волкодав все же выдавил. - Шамарган, что случилось со старым кнесом?       Певец стал рассказывать неторопливым голосом. В какой-то момент голос певца стал слишком звонким, а глаза венна закрылись. И даже снов не было.       Проснулся венн с дикой ломотой во всем теле, промокший, продрогший и в комнате. Рядом сидела незнакомая женщина, что макала тряпицу в травяной раствор и опускала венну на лоб. - Лежи, лежи, венн. Три дня горел огнем, да хрипел от кашля. Где ж это видано в сыром столько ходить?!       Волкодав слушал. Три дня! Гарька мог уже объявиться. Разузнать надо. Венн собрался с силами и приподнялся.       Женщина поджала губы, отложила тряпицу и вышла. В комнату скользнул Рейтар. - Нет, я им молодежь стращаю, а он сдохнуть решил! Да не в бою! Что ж не сказал, что весь вымок, да не переодел сухое? Ну да ладно, я тоже ослеп от счастья. Пойдем, горячий бульон и хлеб ждут.       Волкодав еле держал себя на ногах, но на чистом упрямстве оделся. Его одежда уже была выстирана и выглажена.       В зале стоял гул. Добрая пара дюжин мужиков сидела за столами. Рейтар подхватил венна за локоть и привел за давешний столик. - Так, ешь, пей и слушай.       Волкодав кивнул и сипло выдохнул, когда опустился на лавку. Рейтар метнул взгляд на кого-то, сам поставил кружку с бульоном и положил хлеб. - Кнесу доложили, что мальчишка, чужеземец и беловолосый мужчина средних лет с саккаремской женщиной за воротами города. Узнаёшь?       Рейтар положил Гарькину руну на стол. Руна тихонько сияла. Волкодав кивнул. Рейтар хмыкнул. - А ведь их арестовать велено. Как колдунов, убийц и мародеров.       Волкодав постарался не выдать своего негодования. Но то ли чашка была непрочная, то ли лихоманка повлияла, чашка в руках у венна лопнула, ошпарив его горячим бульоном. Рейтар даже не сдвинулся, только брови сошлись.       Девушка подбежала с тряпкой, убрала лужу, забрала осколки, достала чистую тряпицу, чтоб унять кровь. Волкодав кивком поблагодарил девицу. Взгляд вернулся к Рейтару.       Молодой мужчина смотрел на венна пристально, внимательно. - Гарька мой сын. А не мародер.       Рейтар кивнул. Перед ним и Волкодавом поставили кружки с горячим вином. В кабак шумно вкатился Шамарган. - Здесь, здесь все! Лучшие люди! А я говорил, что это ты, а меня не слушали!       Певец дошел до их столика, миновав двоих крепких парней, что встали закрыть спину Рейтару. Нарлак уже сидел в полоборота, глядя на наигранно пьяного песенника.       Шамарган бухнулся за стол рядом с Волкодавом. Рейтар жестом остановил своих парней. - Это кто?       Волкодав поморщился. От певца разило вином, пивом и еще чем-то, но слишком явно. - Это Шамарган. Корчмарь в Семиречье.       Смерив друг друга взглядом, певец и нарлак повернулись к Волкодаву. Тот спокойно допивал вино. - Завтра пойду до кнеса, просить справедливости. - Может, не надо?       Слова певца слетели с уст шепотом. Румяная девушка и ему принесла вина. Рейтар поднял одну бровь. - Это же ты пел глупости про кнеса!       Шамарган довольно кивнул. - Ага. Многих ли обберут старик, баба в тягости да ребенок? Кнес молод, горяч, не слушает никого. А доносчику веры нет. - Ты-то откуда знаешь?!       Волкодав силился не упасть под стол. Шамарган заметил это и переглянулся с нарлаком. - Я провожу венна. - Я сам.       Волкодав усмехнулся. Чисто дети малые, характером меряются. Венн с трудом поднялся, поблагодарил девушек. С двух сторон его подхватили крепкие руки. Довели до комнаты и сгрузили на кровать. - Волкодав, кто это?       Венн еле ворочал языком от усталости. Мальчишки же! - Шамарган посвящен Моране.       После этих слов глаза венна закрылись, и его разум погрузился в сон. С пестрым лугом, с щенками, с черным вороном забавно щурившим глаз.       Следующее утро началось с криков за стенами кабака. Волкодав почувствовал себя легче. Сам встал, оделся, оправился и вышел в зал. Народ внутри был все тот же - оружные нарлаки. Рейтара видно не было. Волкодав попросил завтрак, положил пару медяков. Корчмарь их не забрал. - Певца твоего в дворовую к кнесу отвели.       Волкодав кивнул, попутно соображая, что может натворить профессиональный убийца в кнесовом тереме. Наскоро доев, венн направился к кнесу.       На площади детинца уже разгоралось пламя скандала. Какой-то мужик истошно кричал, что его обобрали, родичей убили, сам чуть головы не лишился. Люди вокруг подбадривали да негодовали.       Площадь окружали оружные вои, чтоб отогнать толпу, ежели попрет. Волкодав всмотрелся в лица и стал прокладывать дорогу к помосту. - Видите, видите, уважаемый кнес, даже уважения не оказали! Дикари, как есть дикари, что для них наш закон?!       Волкодав протолкался к стражникам, но не стал рваться в круг, сил еще не было. Тилорн держал за руку Ниилит. Их лица были напряжены, но держались своего. В другом углу стоял зельевар, которого точно приложили латной рукавицей, ссадины на морде, да синяк наливается. Отдельно стоял Гарька со Звонко. Пес скалил зубы по сторонам, обещая скорую расправу всем, кто сунется. На помосте в простом деревянном кресле сидел молодой парень. Ему можно было дать и двадцать и шестнадцать лет. А вот рядом...       Рядом с кнесом стоял Рейтар в кнесовом доспехе и воинском облачении воеводы с одной стороны и Шамарган в долгополой рясе с капюшоном и вышитым трилистником с другой.       Волкодаву показалось, что мир вокруг покачнулся. Словно из воды донесся голос молодого кнеса. - А что, говоришь, украли-то?       Какой-то плюгавый мужичонка засуетился, сунул руку за пазуху и что-то протянул кнесу. - Вот. Энто моя идея была, а они, - грязный палец указал на зельевара и Гарьку. - Украли.       Кнес двумя пальцами взял что-то из тряпицы. Поднял на уровень глаз. Посмотрел на Рейтара, на Шамаргана. Подбросил вверх. Волкодав узнал Гарькину руну.       Кнес кивнул своим мыслям. Обратился к мужику. - Вот что, ищущий правды, как называется это "твое" изделие? Не опасно ли? Кто ковал?       Мужичонка заёрзал, глазки забегали, промямлил что-то. - Не слышу. - Так ить это брат мой ковал! А они его того!       Кнес нахмурился и посмотрел на Гарьку. Волкодав гордился сыном. Держит лицо, бдит этикет, тянет выдержку. - Милейший, а знак у брата твоего какой? Он же не иначе, мастером был. - Ага, агась, щас, вспомню. Точно, пес у брата был!       Кнес откинулся в кресле, выдохнул, чуть прикрыл глаза. - А на этой ковани стоит знак кошки с крыльями со змеиным хвостом. В холодную его.       И так спокойно было это сказано, что даже Шамарган передернулся. Волкодав облегченно выдохнул. Оказалось, рано. - Ответствуй, отрок, откуда у тебя сей странный знак?       Гарька поклонился кнесу. - Здоровья тебе, государь. То моя ковань. А знак свой ставлю в память об утраченой животине. Змешка моя погибла, защищая меня от псиглавцев. В позато лето.       Кнес с интересом смотрел на мальчика. Склонил голову в сторону Рейтара, выслушал быстрый шепот. Потом повернул ухо к Шамаргану, и его выслушал.       Волкодав затаил дыхание. Толпа тоже поутихла. Кнес поднялся из кресла. - Есть еще обиженные этими людьми?       Вперед вышел дюжий молодчик в штопаной рубахе, сапогах не по ноге и с синяками на морде. - Я обвиняю этого чужеземца в колдовстве!       Толпа ахнула. Палец мужика показывал на Снейпа. Северус даже бровью не повел. - Чем докажешь? Жертвы приносил? Пакостный молебен пел? Урожай извел?       Мужик словно споткнулся. Почесал макушку. Помотал головой. - Неа. Он не по-нашему говорил и товарищу моему руку отрезал. - Чем он ее отрезал? - Так я ж говорю, колдун! Колдунством своим и отрезал!       Кнес подошел к зельевару, всмотрелся в лицо, обратил внимание на руки. - Ответствуй, человек, говоришь ли ты по-нашему?       Северус поклонился кнесу. - Да государь, я уже два месяца изучаю ваш язык. Кнес развернулся к просителю. - У этого колдуна, как я вижу руки в чернилах. Значит он твоего товарища писалом зарезал?       Мужик побледнел, всмотревшись в лицо зельевара. Бросился продираться сквозь толпу. Многих задел, по ногам прошел, тумаков не жалел. Стража его тоже не пожалела - приголубила дубинкой и выволокла с площади.       Кнес снова подошел к зельевару. Казалось, что смотреть друг другу в глаза они будут вечно. Но вот кнес хлопнул рукой по плечу Снейпа. - За излишнюю опеку не обессудь. Приглашаю за свой стол тебя и твою компанию.       Гарька хмыкнул. Кнес обернулся к мальчишке. Толпа постепенно расходилась. Волкодав подошел ближе. - А-а-а, тот мальчик, что командует взрослыми.       Звонко вышел вперед. Кнес присел, протянул руку псу. Звонко ее обнюхал. - Ну будем знакомы, пёс.       Звонко все еще закрывал собой Гарьку. Кнес повернулся к воеводе. - Рейтар, зови своего венна. Приглашаю за стол всех этих походников.       Шамарган не стал сбрасывать капюшон, просто шагнул к правителю. - Да вот он стоит. Вчера еле себя носил, три дня в лихоманке бился, а теперь стоит. Могу я переговорить с зельеваром?       Кнес кивнул и уставился на Волкодава. Все головы тут же развернулись к нему. Венн неспешно шагал к помосту. У края остановился и отвесил полагающийся поклон. - Поздорову, кнес Глуздович. Прости невежду, надеялся, что жив еще старый кнес.       Брови молодого кнеса взвились до кудрей. Он глянул на Рейтара, тот прикрыл глаза. Кнес спрыгнул с помоста и протянул руку Волкодаву. - Здравствуй, Серый Пёс. Меня зовут Неждан. Прошу, будь моим гостем. Хоть так я скрашу долг перед предками. Это ведь из-за тебя я родился!