It keeps holding, holding on me

Сидя на берегу моря рядом с Такемучи, Чифую задумчиво глядел на безмолвную морскую гладь. Ханагаки тыкал, соломинками, в муравьёв, не давая им пройти. Бросив это занятие, парень опустил голову, на руки, покоящиеся на подогнутых коленях. Обратив взор к другу, осторожно дёргая за рукав, он начал: — Чифую. — Всё хорошо… — не успел Ханагаки ничего сказать толком, как Мацуно оборвал его. Такемучи поджал губы, возвращаясь к прежнему занятию, изредка поглядывая на партнёра. Длительная пауза, и голос юнца звучит тихо, вкрадчиво, будто звуча из-под этой водной глади: — Такемучи? — М? , — мычит парнишка, не отрываясь от заёбывания муравьёв. — Баджи..он ведь был хорошим человеком. Так? , — скорее звучало как утверждение, нежели вопрос. Рука Ханагаки замерла навесу. Он поднял взгляд, увидев отчаянные слезинки в уголках глаз, и совсем неискреннюю улыбку. Вздохнув, Такемучи прикусил губу, не желая отвечать.

***

После своего избиения, Чифую еле дополз домой. Конечно, было множество передряг, драк, и серьёзных пизделок, но просто лежать, и принимать пиздюли, парень не был готов. Он шёл, хватаясь за каждый угол переулков и домов, перила, присаживался отдыхать на каких-то ступенях закрытых (вообще не рабочих) заведений. Тело болело, голова кружилась, а люди смотрели. Ни одна душа не подошла, не спросила, что случилось, и нужна ли медицинская помощь. Отдохнув, парнишка поволок свою тушку дальше. Лишь войдя в дом, закрыв дверь, он прижался к ней спиной, сползая. Просидев в таком положении минут двадцать, парень побрёл в ванну, обрабатывать раны. Провозившись там почти час, уставший Мацуно ушёл к себе, закрыв дверь. Он тяжело упал на постель. Подтянувшись к подушке, Чифую прикрыл глаза, вспоминая лицо Кейске. Оно было так близко. Это выражение, не кричало, что ему нравятся его действия, но и возражения не имелись. «- В любом случае, стоит с ним поговорить», — именно с этой мыслью, отправился в царство Морфея юнец. Проснулся Мацуно ближе к девяти часам. Понежившись в постеле, он поднялся, а после схватил телефон, набирая, давно выученный, наизусть, номер. Гудок. Один..второй…третий, а после грубое «-Да?», по ту сторону трубки. Чифую сглотнул, прежде, чем ответить «-Это я», и голос, хоть немного, но смягчился. «— Чего тебе?» — Встретиться, нам, надо, — хрипловатым голосом ответил Мацуно, услышав смешок. «— Мало получил?» Чифую прикусил губу, опуская взгляд, и не важно, что собеседник его сейчас не видит. Короткое молчание, а после: «— Ладно, но надеюсь это важно.» Парень улыбнулся совсем по-детски, отвечая: — Конечно важно! Вновь грубоватый смешок, отчего сердце Мацуно пропускает удар, заставляя застыть с этой глупой улыбкой на лице. Нет, он, конечно, слышал смех Баджи раньше, но в этот раз он был другим! В прочем, не до этого. «— Через час в центральном парке. Я буду под нашим деревом.» Ни слова более. Уточнив место встречи, собеседник сразу бросил трубку, оставляя Чифую в лёгком ступоре. Он ведь думал, что Кейске пошлёт его за тридевять земель, а оно вон как. Подорвавшись с кровати, да так, что споткнулся, юноша побежал к шкафу. Схватив первое попавшее под руку, он нацепил быстрыми движениями, а после спустился по лестнице на первый этаж, обуваясь. Запихнув в первый карман ключи, а во второй деньги и телефон, Чифую выбежал из дома, хлопая дверью, и наспех, закрывая её. Рассчитав время от дома до парка, он решает спокойно пройтись. Прохладный ветер развевал волосы, словно, специально, убирая их, чтобы пощекотать лицо приятными потоками. Но Мацуно каждый раз опускал голову, чтобы волосы легли так, как и до этого. Свежие раны до слёз щипало, из-за чего парень шморгал носом, часто моргая. Сердце отбивало бешенный ритм, пальцы рук, спрятавшиеся в тёплых карманах, сжимались в кулаки, настраивая себя на лучший итог этой встречи. С виду, юноша был абсолютно спокоен, но в душе он чувствовал себя потерявшимся котёнком, который искал приют в этом, ужасно-огромном, мире. Придя к назначенному месту встречи, Чифую обнаружил, что Баджи ещё нет. Неужто он не придёт? Та ну нет, кто-кто, а Кейске Баджи нарушать своё слово не будет. Не важно в какой бы ситуации он не оказался. Прислонившись спиной к широкому стволу дерева, Мацуно прикрыл глаза, вздыхая, а после услышал у себя над ухом шёпоток: — Спишь, что-ли? От неожиданности, юноша дёрнулся, распахнув глаза. Обернувшись, он увидел Кейске, опирающегося на дерево, с ухмылочкой на губах. — О, а, что? Нет, тьфу, напугал! , — выдал Чифую. — Чё хотел? Говори. Желательно побыстрее. Мацуно насторожил такой холодный и отстранённый тон друга, однако, оглядевшись по сторонам, он ответил: — Давай отойдём в более глухое место. Или думаешь эти уёбы не проследят за тобой? — Ты меня по закоулкам водить надумал? , — прикрыл глаза Кейске, хмурясь. — Я пытаюсь обезопасить наши жизни. — «Наши»? Чифую, ты что-то попутал, — фыркнул Баджи, глядя на парня исподлобья. — Я не… Не позволяя закончить фразу, Кейске хватает его за барки, притягивая к себе, и, буквально, выплёвывая слова: — Ты мне мозг ебать вздумал? — Послушай меня, — Мацуно опускает свою ладонь на запястье друга, слегка сжимая, — я не собираюсь тратить твоё время, и «ебать тебе мозг», просто выслушай меня! Баджи словно вёл борьбу с самим собой. Хорошенько обдумав свои действия, Кейске отпустил Чифую, хлопая ладонью по груди юноши. — Реще, — бросил он, направляясь к глухим переулкам. Мацуно спохватился, и последовал за ним. Отойдя на приличное расстояние, от изначального места встречи, Баджи прислонился к стене, скрещивая руки на груди, и внимательно глядя на Чифую. — В общем, пожалуйста, возвращайся в Тосву..я и… — Ты серьёзно? — А ты можешь не перебивать? — Чифую, я, кажется, прояснил, что в Тосву возвращаться не собираюсь! Нет смысла больше говорить на эту тему. Мы враги — запомни это. Баджи отлип от стены, и развернувшись, стал вальяжным шагом отдаляться. Мацуно горько закричал, ударив кулаком в часть полуразрушенного здания: — Я ведь переживаю! Не понимаешь? С тобой может что угодно случится! Я не смогу простить себя! — Чифую. — Нет, не затыкай меня! Ты вечно меня не слышишь! — Чифую.. — Я хотел, спокойно, тебя попросить обдумать мои слова, и принять решение! Но что я вижу? — Чифую Мацуно! Баджи резко развернулся, буквально несясь на юношу. Залепив ему хорошенько кулаком в челюсть, Кейске вновь схватил за барки, только глядя совсем по-другому. Подтянув друга к себе, он резким движением впился в губы Мацуно, вливая в этот поцелуй всю горечь и хуёвость ситуации. Парень нахмурился, чуть прикусывая губу друга, перемещая руку на его затылок. Чифую остолбенел. Он прикрыл глаза, чуть расслабляя губы. Однако Кейске отстраняется, и смотрит на юношу. Его эмоции были совсем непонятными. После он разворачивается и уходит. Мацуно бросается следом, но Баджи останавливает его, даже не оборачиваясь: — Не стоит, Чифую. Считай это за прощание. — Но! — Пойдёшь следом — получишь сполна, поверь, мне не особо хочется тебя пиздить. Парень остановился, и словно разрывался меж выбором. Ему безумно хотелось пойти следом, но злить Кейске…

***

Как и говорил Баджи, они стали врагами. До битвы с Вальхаллой. После неё все узнали правду, что Кейске не был никаким предателем, и только раненной душе Чифую не нужны были слова. Ему тяжело. Прижимая остывающее тело, он отчаянно плакал. Только напоследок поцеловал в лоб. С такой же гаммой переживаний и чувств, как Баджи, тогда. После битвы, юноша был слишком подавлен. Он клялся себе тысячи раз, что не будет больше плакать, но стоило приходить домой со «свастонских» разборок, как он утопал в объятьях боли и отчаянья. Он не научился отпускать, он научился жить с этим. Жить с болью, жить с тенью прошлого, связанным по рукам и ногам. — Да, однозначно, — кивает Такемучи, опуская глаза. Молчание повисло меж ними. Неуютно стало лишь Ханагаки, его собеседник, затерялся далеко в своих мыслях. — Прости, Чифую, это из-за меня… — Нет, Такемучи, ты герой, ты не можешь быть виноватым.