Практическая биология, или как исправить двойку

— К-куромаку Фёдорович, могу ли я исправить оценку? — тихий дрожащий голосок раздался где-то у плеча учителя. — Конечно, — ответ как всегда чёткий и ровный, — будь у меня в семь. Посмотрим, чем я могу помочь. Две фигуры в полумраке сливаются в одно целое. Кожа у Зонтика белая, покрыта мурашками. Дрожь пробивает тело, заставляя краснеть ещё сильнее. Приятный бас шепчет что-то прямо в тонкие губы, прежде чем накрыть их в длительном поцелуе. Зонтик совершенно не знает, что делать. С пепельноволосым он уже полгода, но так далеко они ещё не заходили. Так тепло. Голову словно туманит, пока парень отчаянно сопротивляется непристойным мыслям. Он не знает, куда деть руки. Внезапно тёплые ладони хватают его запястья, поднимая вверх, к изголовью кровати, связывая их резинкой. Испуганно распахнув глаза, парень ёжится, не представляя, как выразить просьбу. Щёки вновь заливаются румянцем, когда Маку легонько касается его шеи. Не получив препятствующий манёвр, он продолжает выцеловывать любимое тело. Зонтику жутко неловко. Неловко от жара, разливающегося по его телу, стоит только второму дотронуться до него. Неловко от этих ласк, не просящих отдачи. Но мысли быстро уходят на второй план, когда пижамные штаны вместе с бельём оказываются на полу. Неуверенный писк перебивают движения длинных пальцев. Куро и представить не мог, какую чудесную реакцию вызывает внимание к внутренней стороне бёдер, хотя добраться до неё было нелегко. Зонтик постоянно сводил ноги вместе, не давая возможности попробовать это раньше. Коротко подстриженный ноготок скользит выше, получая рваный выдох и очередную неосознанно попытку зажаться сильнее. — Готов? — негромко спрашивает сероволосый, доставая из заранее подготовленной коробки белый тюбик. Согласие выражается лишь кивком и попыткой расслабить ноги. Обильно нанеся холодную жидкость, парень приступает к действиям, попутно отвлекая любимого поцелуями. Пальцы натыкаются на комочек нервов спустя лишь несколько минут. Голубоволосый тихо мычит, теряясь ещё больше. Второй неуверенно окликивает его, спрашивая, могут ли они продолжать. В конец зажавшись, Зонтик невнятно бормочет положительный ответ, и Маку наконец начинает действовать. Аккуратно перевернув шестого на живот и освободив ему руки, парень медленно входит. Тихо прося о расслаблении, он слегка толкается бёдрами вперёд и замирает. Бездействие длилось чуть меньше минуты, прежде чем Зонтик слегка вильнул бёдрами. — В тесте был вопрос про хитин, — с самой самодовольной улыбкой прошептал Маку, — если хочешь пятёрку, попытайся вспомнить, в каком животном он содержится, — серые глазки лукаво уставились на бледное личико мальчика. Нагнувшись к чувствительному уху парня, пепельноволосый тихо проговорил: — Хитин содержится в членистоногих, в основном в раках, — кто бы мог подумать, насколько непередаваемо смотреть на смущающегося Зонтика. Второй с лёгкостью поднимает худую тушку, ставя в удобное положение. Одной рукой Маку придерживает парня за талию, а второй спускается ниже живота, вызывая у младшего тихое посуливание. Пепельноволосый начинает двигаться медленно, постепенно преходя на более быстрый темп. Зонтик, закусив края подушки, мнёт простынь. С каждым движением Маку в его голове вспыхивают звезды, и он тонет в волне удовольствия. Наконец, не сумев сдержаться, парень громко ахает и переживает микровзрыв во всём теле, валится на матрас. Ещё не отойдя от переизбытка эмоций и тяжело дыша, он прячет голову в наволочке. Маку ложится рядом, притягивая любимого к себе, и оставляет невесомый поцелуй в волосах и на лбу. Эпилог — Маку? — радостный голос приятно выводит из сна. Куро разлепил веки и с улыбкой посмотрел на своего парня. Голубоволосый стоял у их кровати с большим подносом. Пахнет шампунем, блинчиками и чёрным кофе. Посуда перемещается на прикроватную тумбочку, а поварёнок усаживается на край одеяла. — Я тут подумал, ты ведь так много для меня делаешь: заботишься, помогаешь, а я совершенно не доставляю удовольствия тебе, как груз. Может, мне устроиться на работу? Тебе будет легче с деньгами, а я… — взволнованный монолог шестого перебивает резкий голос: — Нет-нет-нет. Что ты, солнце, я очень люблю тебя, и я рад, что могу радовать тебя. Я не устаю на работе, ты только не исчезай, хорошо? — Конечно.