Ревность - это болезнь (любви)

      Болеть это плохо и неприятно - это Ваньин усвоил еще в детстве. Болеть одному вдвойне хуже - это Ваньин усвоил уже когда повзрослел.       Сейчас он все так же думал об этом. Мысли расползались от жара, ноги еле держали от слабости, руки мелко дрожали от озноба - все это определенно было невыносимо. Но факт того, что тебе плохо в пустой квартире, куда вряд ли кто то придет в ближайшее время - добивал. Цзян Чена могла бы посетить его обожаемая старшая сестра, но вот только сам Ваньин настрого запретил ей ступать на порог квартиры - у шицзе маленький сын, которому болеть ни в коем случае нельзя, да и парень не хотел иметь даже возможности заразить сестру бациллой. К нему так же мог прийти Вэй Ин... Если бы вообще знал, что его младший брат захлебывается кашлем и лекарствами. Сам Цзян Чен говорить об этом не хотел и попросил Янли тоже особо не болтать. Видеть сейчас кого то настолько бодрого и активного почему то не хотелось.       Парадокс - парню одиноко, но конкретно брата он видеть сейчас не желал. Да и отвлекать опять же человека из-за себя не очень хотелось.... Цзян Чен желал спокойствия и тишины. И того гостя, кто мог бы это обеспечить.       Ладно, будем честны, ему нужен был Лань Хуань. И он хотел видеть его до безумия. Но буквально два дня назад они...поссорились. Или, надо сказать, поссорился Цзян Чен. У них состоялся не самый приятный разговор на счет одного из друзей Хуаня, а именно Цзинь Гуан Яо, в результате чего парень на эмоциях наговорил много неприятного прямо в лицо своего партнера, а после осознания быстро ретировался с места преступления. Никто из них пока не пытался позвонить друг другу и объяснится, Цзян Чен так вообще слег с температурой, так как ретироваться пришлось под внезапно начавшийся ливень с ветром-ураганом.       В очередной раз раздраженно шмыгнув носом, парень, шаркая тапочками, прошел на кухню и выпил таблетки, попытался было поесть, но горло прожгло огнем и из глаз брызнули непрошеные слезы от кашля. Грудь разрывало от тяжести, голова гудела от собственных действий. Благополучно забив на попытку поесть, он оставил остатки еды на столе и, запахнувшись посильнее в плед, отправился в кровать. Там он скользнул под одеяло, прижал к ноющей тупой болью груди подушку и, свернувшись калачиком, чтобы согреться, быстро уснул.       Сон был тяжелый и удушливый. Ваньину что-то снилось, но он не понимал, что именно. Непонятный, резко мелькающий, сон утягивал, как болото, не давал проснуться. Кажется, он глухо стонал в одеяло и задыхался в кашле, но все равно не просыпался.       \\Он ошеломленно смотрит на парочку за столом. Парень и его, чтобы с потрохами сожрали, коллега. И этот коллега так отвратительно корчит улыбку, что Цзян Чена буквально тошнит. Он зашел в кафе, чтобы сделать Хуаню сюрприз и встретить после работы, однако, видимо эти двое опередили мотивы Ваньиня и решили выпить кофе после деловой встречи. В этом нет ничего особенного, и Цзян Чен это знает.       Однако в его груди вспыхивает гнев и ревность, которые разгораются с каждой секундой все сильнее. Но мозг все еще работает, так что Ваньин предпочитает просто развернуться и уйти, пока его не заметили, ведь вываливать все эмоции было бы глупо, если учесть, что повода то и особо нет. Но Цзян Чен знает, что повод есть. Правда, судя по всему, он весомый только для самого парня, ведь Мен Яо всего лишь хороший друг и коллега, они обсуждают исключительно работу и поводов для глупой ревности нет. Цзян Чена задевал тот факт, что его ревность можно было считать глупой, но, тем не менее, он ничего не мог поделать с чувствами. Парень вспыхивал как спичка, когда видел своего парня с Яо или когда Хуань даже просто упоминал его в диалоге.       Ваньин разворачивается и уже стремится к выходу, как вдруг его окликает голос Ланя.       - А-Чен, ты что здесь делаешь? Пришел встретить? - Мужчина подходит ближе, оставляя Яо за столом. - Какой приятный сюрприз. Пойдем присоединишься, мы с Яо как раз...       Ваньин снова вспыхивает и грубо шипит:       - Спасибо, обойдусь, - он вылетает на улицу, надеясь, что скандала не последует и он сможет успокоиться, но глупо было ожидать, что Лань оставит все как есть. Он тоже выходит на улицу и ловит давшего стрекача Цзян Чена за руку.       Неожиданно начинает мелко моросить.       - Ваньин, что такое? Почему ты убегаешь? - Хуань выглядит обеспокоенным и продолжает спрашивать. - Из-за чего ты так разозлился? Опять из-за Яо? Мы же уже это обсуждали, он просто...       Терпение Цзян Чена прорывает ревность.       - Мне плевать, просто он или нет, я уже говорил, что мне крайне неприятно видеть его рядом с тобой или вообще слышать, как ты выгораживаешь эту мерзость, как коллегу. Отпусти, Хуань, я явно зашел совершенно напрасно, сейчас же уйду! - Он предпринимает попытки вырваться, но мужчина напротив лишь хмурится и сжимает руку сильнее.       - А-Чен, я объяснял тебе, что он всего лишь мой драгоценный друг и мы просто...       Цзян Чена хочет сдержаться. Правда хочет. Он не желает устраивать ссору из-за собственных глупых чувств и этого мелкого выродка по имени Цзинь Гуан Яо. Но слова вылетают вкупе с потерей надежды на хороший день.       - Лань Сичень, я говорил, почему мне это и не нравится и кем я его считаю, - голос звучит неожиданно холодно, а сам парень смотрит прямо в ошалевшие глаза напротив, - я просто не хочу видеть его рядом с тобой, не более. Именно поэтому я и ухожу, дальше от этого тошнотворного зрелища, - Ваньин с силой вырвал руку из захвата.       Дождь усилился.       - Но, - Лань судорожно выдыхает и как-то странно смотрит на своего парня. В глазах напротив мечут молнии, губы искривляет недовольная усмешка, а затем Ваньин разворачивается. - Стой! А-Чен, давай мы...       Где-то звучит гром.       - Я же сказал, что хочу уйти!! - Парень взрывается. - Неужели ты решил игнорировать не только мои слова, но и мои действия, Сичень?! Иди к своему коллеге и продолжай обсуждать работу за чашечкой кофе! - Ваньин со странным выражением лица смотрит на парня и, осознавая, что наделал, бежит прочь.       Тут же начинается ливень и обзор полностью загораживают капли воды. Цзян Чен не слышал, кричали ли ему что то или нет, в ушах звенел собственный гневный вскрик, а в горле клокотали эмоции, которые легче не делали.       Парень не знает, сколько времени он провел под ледяным ливнем, он не обращал внимания, ведь полностью был сосредоточен на самом себе. Постепенно его разум прояснился и он окончательно понял, что натворил. Громко выругавшись, он ударил себя холодной рукой по лбу...\\       Ощущение прохлады на лбу медленно выводило его из сна. Парень уткнулся носом в теплое одеяло и неосознанно потянулся к источнику холода. Кое-как разлепив слезящиеся глаза, он уловил боковым зрением фигуру над собой. Она склонялась и медленно гладила его по лицу прохладными руками. Не имея сил даже повернуть голову, Цзян Чен попытался было что-то сказать, но снова задохнулся в глубоком кашле, который чуть не выбил из него дух. Вновь обесиленный, он лишь качнул головой и сильнее прижался к руке, чтобы снова закрыть глаза и уснуть.       Лань Сичень обеспокоенно смотрел на завернувшегося в одеяло, как в кокон, парня. Он мелко дрожал от озноба, но при этом прижимался горячим лбом к ладони, что Лань заботливо прижимал к чужому лицу. Видеть партнера таким обессиленым и слабым было невыносимо.       Сичень нахмурился и прикрыл глаза рукой: он не должен был оставлять тогда Ваньиня в подобном состоянии. Но, будем честны, мужчина был обязан дать время Цзян Чену, чтобы остыть и подумать. Возможно, потом они бы созвонились и снова все прояснили, но что-то пошло не так и А-Чен не перезвонил. Ни в тот же день, ни на следующий. Мужчина забеспокоился и сам попробовал набрать, но на другом конце не отвечали. Так продолжилось несколько часов и Хуань не выдержал - связался с Вэй У Сянем, уж он то должен точно знать, где его брат и что с ним.       Объяснять причину вопроса и встречи не пришлось: Вэй Ин взглянул в взволнованное лицо Ланя, вспомнил про характер своего братика и сделал выводы. Затем позвонил Ян Ли и с актерским мастерством невинно поинтересовался, не знает ли дорогая щицзе, что с Цзян Ченом. Мол, он, самый лучший старший братик, хотел бы немного прогуляться до кофейни, где он совершенно неожиданно увидел любимые пирожные А-Чэна, но вот беда - Ваньин почему то не берет трубку, а ведь Вэй Ин так сильно хотел провести время с братом...       Слово за слово, жалобный монолог, в течение которого Вэй У Сянь чуть ли не слезу пустил, и крепость под названием "Сестринское чувство" сломалась. Так двое узнали о болезни Цзян Чена и его просьбе не говорить ничего, особенно Вэй Ину. Вряд ли бы Ян Ли выдала бы все просто так, а узнав про причину того, почему ее младший брат чуть не помирает от температуры, на порог бы Ланя не пустила. В гневе она страшна.       Так, узнав о том, что А-Чен однозначно дома, они поехали к нему, где Вэй Усянь задорно помахал дубликатом ключей от чужой квартиры, под шокированным взглядом Хуаня открыл дверь и отошел, пропуская мужчину вперед.       - Я говорил, что люблю своего брата?       Подозрительно посмотрев на довольного Вэй Ина, Сичень прошел в квартиру, где его тут же встретил страшный кашель, напоминающий предсмертный хрип. Не долго думая, он скинул обувь и быстро прошел в единственную комнату, за ним тут же побежал Вэй У Сянь.       В комнате, на разложенном диване, почти невидимый из за толстого одеяла и пледа, лежал Цзян Чен. Он сжимался в позе эмбриона, пытаясь сохранить тепло, и периодически вздрагивал. На тумбочке рядом валялась груда лекарств, именно к ней и подошел Хуань, желая узнать, чем вообще его парень пытался лечиться, раз находился в таком состоянии. В куче лежали жаропонижающие, обезболивающие, спреи и таблетки для горла и капли. Скептически осмотрев все лекарства, Хуань не мог не признать, что парень добросовестно пытался вылечиться, а не валял дурака "авось само пройдет". Уже поворачиваясь к снова задыхающемуся в кашле А-Чену, краем глаза Лань заметил под грудой лекарств чужой телефон. Недолго думая он взял и попытался включить, на что экран сотового никак не отреагировал.       "Так и думал, он не позвонил, потому что не было сил, а взять трубку не мог, потому что телефон выключен". Сиченю хотелось верить, что телефон просто сел, а не был отключен самим Цзян Ченом.       Положив устройство на место, Хуань развернулся и натолкнулся взглядом на Вэй Ина, недовольно щупающего лоб Ваньиня.       - Если верить шицзе, то сегодня только второй день, когда ему плохо, а значит, температура вряд ли окончательно спадет в ближайшие два дня, - парень озадаченно посмотрел на Ланя, - нам надо ему помочь, верно?...       Переведя взгляд на измученное лицо, на котором так привычно хмуро сдвинуты брови, но которое теперь было покрыто испариной, сердце Ланя болезненно сжалось.       Он коротко выдохнул. Да, он мог бы сказать, что был расстроен из-за поведения своего парня, но почему-то это одновременно радовало: ревнует, переживает, значит, точно любит. Да, с долей собственничества, но самому Ланю тоже ревность не чужда...       - Найди чистую небольшую тряпочку и смочи холодной водой. Я пока померяю ему температуру, - Вэй Ин коротко кивнул и побежал на кухню.       Хуань же нашел градусник, встряхнул и аккуратно стянул с края одеяло. Цзян Чен во сне тут же нахмурился, почувствовав отсутствие тепла и недовольно промычал.       - Сейчас, сейчас, А-Чэн, снова накрою, - пальцы тут же обдало жаром болеющего тела и мужчина вздрогнул, когда под рукой оказалась горящая кожа. Он аккуратно вставил градусник, снова накрыл одеялом и засек время.       Смотря на такого беззащитного парня, Лань не смог удержаться. Протянув руку, Сичень накрыл горячий лоб ладонью и мягко провел пальцами. Ситуация казалось до безумного забавной: ревность действительно болезнь. Не успел он додумать мысль, как Цзян Чен пошевелился и сильнее уперся в его руку. В следующий миг ресницы Ваньиня вздрогнули, и его глаза чуть приоткрылись. Парень не поворачивал головы, лишь медленно перевел мутный взгляд на Сиченя, который тут же замер, но продолжил аккуратно поглаживать чужое лицо. Они смотрели друг другу в глаза секунд пять, и, кажется, Цзян Чен хотел было что-то сказать, но тут же зашелся в кашле, после чего лишь устало мотнул головой и снова закрыл глаза.       Хуань с любовью смотрел на спящее лицо. Где-то внутри его затапливало эмоциями, что было довольно редко. Мужчина испытывал странное щемящее чувство нежности, когда проводил подушечками пальцев по чужой морщинке или скуле, ласково очерчивал контуры лица и мягко гладил по щеке. Не выдержав, Хуань наклонился и оставил легкий поцелуй на мягкой щеке, после чего тихо прошептал: "Выздоравливай скорее, я должен тебе сказать, как сильно люблю тебя и твою ревность, Ваньин".       В коридоре тихо хмыкнул Вэй Усянь и мысленно пожелал брату и его будущему мужу счастья.