Не любовь

Первый раз они поссорились реально из-за ерунды. Но наверно так и должно быть, когда почти полтора года состоите в отношениях, а ссор ещё не было, верно? Джеймс именно так оправдывал себя. Питер тогда случайно пролил немного кофе на его футболку, а настроение Джеймса было на минус сорок третьем этаже. Он резко нагрубил парню, когда тот начал извиняться, но увидев зашуганный взгляд, смягчился. Но Питер уже был обижен. Что тут поделаешь, обидчивость присуща многим. Паркер не исключение. Помирились они, к слову, через час, потому ни Питер, ни Баки не те люди, которые будут неделями злится на кого-либо. Об этой их ссоре знала только Наташа. Второй раз всё вышло серьёзней. Питера подстрелили на задании, а он отказывался идти в медпункт — «Регенерация же!». Джеймс и Старк не отходили от Питера, пока они летели в квинджете, контролируя его состояние. Парень же шутил, но периодически морщился от боли, от чего брови Старка грозились срастись. Когда до базы оставалось примерно полчаса, Питер начал терять связь с реальностью из-за потери крови и ухватился за руку Джеймса, незамедлительно переплетая пальцы. Никто не знает, что произошло потом в палате, после того, как Питера и Сэма, который тоже сильно пострадал, прооперировали, но сам Паркер не общался с Джеймсом ещё неделю. А когда ему Наташа в лоб задала интересующих всех вопрос, Питер вспылил: «Ребёнком он меня считает, ребёнком! Ага, у меня, блять, дядя на руках умер, а потом, я уже шестой год Нью-Йорк спасаю, в космосе был, умер. Но нет, на это ему плевать, я всё равно остаюсь ребёнком! Вот и пусть встречается со взрослыми людьми. Сомневаюсь конечно, что ровесника он себе найдёт, но ко мне он лезть не будет. Я же ребёнок!» Шпионка с ума сошла от количества слова «ребёнок» и пошла разбираться с Барнсом. Тот давно раскаялся и хотел попросить прощения, но Питер его всячески избегал. Кажется в тот вечер она пошутила, что возможно у них все ссоры будут происходить из-за его языка, но он лишь хмыкнул, думая, что не допустит такого. Без Питера ему тоскливо, грустно и одиноко. Третья и разрушительная ссора произошла на фоне ревности. Банкет Старка. Много влиятельных людей. Много брошенных взглядов на Питера. Джеймс все три часа держался достойно, редко подходя к Паркеру, дабы убедиться, что к нему никто не пристаёт. Но когда в конце один мудила положил руку ему на бедро, не тонко намекая на продолжения вечера у него, Джеймс взорвался. Нет, Питер конечно же сразу отпрянул и отказал, но кому это мешало? Он грубо схватил парня за запястья, уводя прочь из этого здания, не обращая внимание на просьбы Питера отпустить его руки. Резко, почти больно, он открыл дверь их машины, запихивая Паркера на заднее сиденье. Питер непонимающе наблюдал за действиями Джеймса, задавая ему вопрос, как только он сел за руль: — Ну и что это было? — Ничего необычного, просто ты слишком прихуел, позволяя лапать себя весь банкет, — Джеймс заводит машину, не пристёгиваясь и не смотря на заднее сиденье, откуда на него направлен жалобный взгляд. — Ничего такого не было, — тихо шепчет Питер, сжимаясь в комочек. — А я прям верю, — от грубости в ответ Паркер дёргается, опуская взгляд в пол. — Но… — ему не дают договорить, прерывая: — Господи, за что мне это? Ну нахера мне этот… — он не договаривает, резко останавливаясь, потому что из-за угла выехала машина. — Сука, вот ублюдок! — Джеймс ударяет по рулю, Питер снова вздрагивает. — То есть, по твоему, без меня тебе было бы лучше? — Неверяще шепчет парень, надеясь на отрицательный ответ. — Да! Я бы столько проблем избежал! — Выпаливает на эмоциях он, продолжая движение. Питер не смотрит в окно, как это делал раньше. Его завораживал ночной Нью-Йорк, было в нём что-то особенное. И пусть все это называют банальностью, он будет говорить это снова и снова. Паркер поджимает губы, грустно улыбаясь и не сдерживая рвущиеся наружу слёзы. — Хорошо, я понял тебя. — Питер резко выходит из машины в движении, грациозно оставаясь стоять на ногах, хоть скорость и была большой. — Ты куда, придурок? — Кричит Джеймс, но его уже не слышно там, где стоит Паркер. — А, ладно, сам потом вернётся. — Он только вжимает педаль газа, уезжая дальше от того перекрёстка. Лучше бы он тогда повернулся и забрал Питера, потому что сейчас, утром следующего дня, он, с командой Мстителей и медиками, стоит у Гудзона, наблюдая как из реки достают синее тело Паркера. На нём всё тот же костюм, что и вчера, он сам всё тот же, за исключением не бьющегося, разбитого сердца. Дорожки слёз смыты водой, но до сих пор красные глаза выдают его с потрохами. Джеймс хочется накричать на Питера, сказать, чтобы он так больше не делал, обнять и целовать-целовать-целовать. Но глаза, когда-то смотревшие на него со всепоглощающей любовью, закрыты и никогда больше не откроются. Если бы он вчера повернулся и посмотрел в глаза, в которых была вселенская боль и отчаяние, он бы наверно «протрезвел», остановился, попросил бы прощение и долго-долго обнимал. Но он совершил непростительную ошибку, наказание за которую самая мучительная смерть — мёртвая душа, живое тело. К нему подходит разъярённый Стив и бьёт со всей дури в лицо, он падает, без намерений сопротивляться. Кажется следующий удар был от Старка. Какой-то медик спешит к ним, но Джеймс выставляет правую руку вперёд, шепчет: — Заслужил.