А может, не всё потеряно?

      Белое такси остановилось у кладбища. Из него вышла высокая женщина с букетом в руках. Зелёные глаза, что ввергали преступников в страх, сегодня же были пустыми и отрешёнными. Она идёт по дороге, которую запомнила, наверное, лучше, чем дорогу к своему дому, что стал сродни склепу её несбывшихся надежд и мечт.       Странно. Казалось бы, кладбище, а птицы поют так, что можно и заслушаться. Женщина прошла по аллее из берёз и свернула вправо. Каблуки разрывали тишину кладбища. Нет, где-то сигналили машины, где-то пели птицы, но было что-то в кладбищенской тишине… умиротворяющее.       Держа крепко букет из гвоздики, она дошла до нужного сектора и прошла по тропке через могилы. — Извините. Прошу прощения. Я к мужу, — шептала она покойникам, мимо которых проходила.       Дойдя до нужной могилы, она присела на стоящую рядом скамеечку и посмотрела на фотографию мужа. — Здравствуй, любимый. Как ты? А я вот возглавляю ОСА. Ну, ты, наверное, видишь всё оттуда, — она указала пальцем на небо. — Помнишь, как мы мечтали о ребёнке? Знаешь, а я до сих пор мечтаю об этом. Вот смотришь на сынишку Маши Небесной и думаешь: «А почему же тебе не повезло насладиться материнским счастьем?» Хотя, если здраво рассудить, то я уже мама. Разве, что крёстная. Крёстная мама прекрасного мальчишки. Меня всегда интересовал вопрос, почему родители решили назвать его Джиганхиром? Я соскучилась за ним и его семье. Самые близкие мне люди. После папы, разумеется.       Её философские рассуждения прервала трель мобильного телефона. Она взяла телефона и ответила: — Косач. — Оль, ты где? Опаздываешь? — Я скоро буду, Маш. Пусть, временно, бразды правления возьмёт на себя Витя. — Хорошо. А ты где? — Посмотри на календарь и поймёшь, — улыбнулась она. — До связи, — и патологоанатом Мария Небесная отключилась. — Маша волнуется, куда я подевалась, — с улыбкой сказала Косач и положила цветы на могилу своему мужу. — Слушай. Если я влюблюсь в кого-то… ты же против не будешь? Ладно. Отдыхай. Я приду к тебе вновь. — Что она сказала? — окликнул Небесную мужчина. Она обернулась и увидела высокого худого мужчину. — Она сказала, что бразды правления, временно, берёшь ты. Косач скоро будет. — А где она? — спросил он. — Сказала мне глянуть на календарь. А какое сегодня число? — 14 июля. — Ааа, я поняла, где она, — сказала Маша. — И? — Приедет — спросите, Виктор Викторович, — улыбнулась она и направилась к себе в морг. «Что случилось, Оль?»       Женщина подъезжала к зданию ОСА. Расплатившись за такси, она выскочила из машины и направилась ко входу. Косач задумалась настолько, что не заметила, как в кого-то врезалась. Секунда — и она уже сидит на земле. — Ай-яй-яй… больно же, — прозвучал знакомый женский голос. Ольга открыла глаза и увидела, что на земле сидит… — Мина! — названня женщина тоже открыла глаза: — Оля! Две девушки, что столкнулись тут же бросились в объятия к друг дружке. — Как же я по тебе соскучилась! — воскликнули они хором. — Мам?       Когда подполковник Шаблий подходил к кабинету полковника, там уже сидели двое. Женщина с девочкой. А на коленях Косач сидел мальчик лет 10-ти и что-то увлечённо ей рассказывал. Она обнимала его, целовала в щёку и в макушку, а он лишь обнимал её и целовал в щёку. И в тот же момент, подполковник понял, что такой главу ОСА, он никогда не видел.       Он еле-еле признался самому себе, что безнадёжен влюблён в свою начальницу. Да и не заметить её осторожные касания его руки; глаза, что лишь для него светились каким-то мистическим светом, сможет лишь слепой. Теперь он собирался с силами, чтобы быть с ней всегда рядом и признаться наконец ей в своих чувствах. Он стоял за углом и просто наблюдал за идиллией. Но тут дети стали выходить из кабинета полковника и направлялись в сторону буфета. — Крёстная сказала, что там есть печенье к чаю, — сказал мальчик. — Тебе чёлный с одной ложкой сахала? — спросила 5-тилетняя девочка. Она не выговаривала букву «р», но милоты в ней от этого не поубавилось. — Может, вам помочь? — спросил Шаблий. Девочка испугалась и спряталась за мальчиком. — Помочь можете, — ответил мальчик. — Но для начала извинитесь перед моей сестрой. Вы её напугали. — Простите меня, юная леди. Я не хотел вас напугать, — присел на одно колено подполковник. — Холошо, — тихо ответила девочка и протянула ладошку для пожатия.       За данным представлением наблюдали две пары женских глаз. Они улыбались и качали головами. — Перед моей красавицей, хрен кто устоит, — гордо произнесла женщина. — Это правда. Да у тебя все дети красивые. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, — постучала она себя по голове кулачком. — Оль, а что у тебя? — на этот вопрос Косач отвернулась и прошла к своему креслу. — Оль? Я что-то не так сказала? — села возле неё Мина. — Прости меня, если я тебя обидела. — Да нет, ты меня не обидела. Просто… — дальше полковник не смогла договорить, так как её начали душить слёзы. — Тихо-тихо. Оленька, родненькая, что стряслось? — Я… — всхлипы стали учащаться, но Косач еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. — Я мечтала о семье. Когда Серёжка, мой муж, узнал, что я беременная… Радости столько было… Он с меня пылинки сдувал и на руках буквально носил… Но подвернулись события в 2014 году… От известия, что он погиб, я, в приступе истерики, потеряла ребёнка… Диагноз врачей неутешителен… Я не смогу больше иметь детей… — Косач тихонько шептала своей подруге самое сокровенное. А Мина лишь гладила её по голове. — А най его… выпало тебе ж на твою судьбинушку… А после смерти мужа ты больше ни с кем? — осторожно спросила она. — Нет… Но когда я расследовала первое дело ОСА… Я познакомилась с Ним… Я поняла, что влюбилась в этого упрямого барана… Знаешь, мои ладони до сих пор помнят, как они касались Его щеки… Когда Он спас меня от ядовитого дротика… Я чуть не смалодушничала… Едва жизнь ребёнка не загубила… Но Его взгляд… — Ясно… А Он знает? — Не знаю. После этого Мстителя, когда мы собрались в парке, то к нему подошла какая-то дама и он подарил ей букет цветов… И я поняла, что мой поезд ушёл… — Оль… А ты не пробовала усыновить или удочерить ребёнка? — спросила Мина. Полковник аж голову подняла с её колен. — Удочерить? — Ну, не уматерить же? — Да кто мне даст? Я всё время на работе! — от такого предложения, Косач стала нервно ходить туда-сюда. — У меня растения не приживаются, а ты говоришь за ребёнка! Да и чтобы удочерить надо в браке быть! А я — вдова! — Погоди ты мельтишить, Оля! — успокоила её подруга. — Поговори с Шаблием. Оформите фиктивный брак. А после месяца, типа разведётесь. — ТЫ СОВСЕМ РЕХНУЛАСЬ??? — закричала Косач. — Чего орать-то? — спросила Мина. — Да как ты до этого додумалась? — Легко и непринуждённо! И вообще! Выбор за тобой! — ТЫ СОВСЕМ РЕХНУЛАСЬ??? — раздался громогласный голос Косач аж до буфета. — Крёстная? — спросил мальчик. — Маму лугает? — спросила девочка у брата. — Наверное, мама опять что-то не то сказала, — вздохнул мальчишка. — Пошли поможем, — сказала девочка и стала делать попытки слезть с высокого стула. — Я помогу, — сказал брат и слез со своего стула. Он протянул руки к сестре, чтобы взять её, но тут чьи-то чужие мужские руки приподняли её и поставили на пол. Девочка тут же спряталась за спиной брата. — Здравствуйте, — поздоровался мальчик. — Здравствуй. А вы кто? — спросил их мужчина. — Меня зовут Джиганхир. А мою младшую сестру — Амелия. — Угу. А меня Тарас. — Плиятно познакомиться и спасибо, — сказала девочка. — Мне тоже и не за что, — улыбнулся им мужчина. Дети взялись за руки и побежали в сторону кабинета полковника. — Мам, что случилось? — спросили дети, залетая в кабинет Косач. — Да ваша мама, по-моему, совсем с кукушкой рассорилась, — недовольно сказала Ольга. — Да Господи! Попытка — не пытка, Оль! Рискни! — Угу, а если не получиться? — А ты пробовала?       Проводив подругу с детьми и пообещав своему крестнику, звонить и писать, Косач вернулась в здание ОСА. Её сотрудники никак не могли «расколоть» преступника. Уже даже подполковник пошёл. Подходя к двери допросной, она услышала крик Шаблия и быстро залетела в комнату. — Витя! — остановила она руку своего зама, чтобы тот не ударил задержанного. — Не надо! Конвой!       В помещение быстро залетели сержанты. — Уведите задержанного в камеру, — отдала распоряжение Косач, успокаивая зам. — Витя, идём в теневую. Успокоишься… — она повела мужчину в соседнее помещение и усадила на диван, стоящий там, — Вить, ну, какого ты едва не сорвался на него? Это же была явная провокация, — успокаивала она мужчину. — Да не сдержался… Тебя недобрым словом вспоминал… обзывал как хотел… — мужчина потирал голову. — Спасибо за мою честь, но всё же. Ты как? — спросила она, положив руки ему на ладонь. — Нормально. Только голова болит, — потёр он виски. — А, ну, позволь-ка мне… — женщина убрала руки мужчины от висков и положила ладони на его щёки. Он тут же почувствовал холод её ладоней и пальцев. — Что ты… — Тихо, — приказала она и большими пальцами стала массировать ему виски.       От массажа и холода пальцев, боль стала утихать. Подполковник сидел и смотрел на женщину, что была выше его по званию. Она была, словно сталь. Ясный ум неоднократно быстро распутывал дела. Спокойная, уравновешенная… и такая хрупкая…       Её слабостью были отец и ОСА. Когда Мститель взял в заложники её отца, она едва не потеряла сознание и смогла отдавать чёткие приказы. Лишь оставшись одной в своём кабинете, она сидела в кресле и плакала. Тихо, чтобы никто не видел её слабости. Тогда он лишь молча её поддерживал.       Она тоже старалась его поддерживать. Когда Осадчук едва не заставил совершить самоубийство, Косач остановила его. Она сдержала руку, чтобы тот не ударил человека, что жестоко поиздевался над дочерью его умершего друга. Он никогда не забудет момент, когда Она подошла и поинтересовалась его мамой. И он решился взять её за руку. Каково же было его удивление, когда Она не оттолкнула ладонь, а приняла и даже взяла его за руку в ответ. Потом было предложение поесть мороженого. Она тогда сильно обрадовалась. Как потом призналась, давно Она мороженого не ела. Он очнулся, когда Она стала его звать. — Вить… Вить, ты уснул? — улыбнулась полковник. Только она собиралась убрать свои ладони, как он положил поверх них свои и сплёл их пальцы. — Спасибо, — он тихонько потёрся щекой о её нежную ладонь. — Не за что, — она гладила его скулы пальчиками. Он поцеловал ей руки и вернул их на свои щёки. Она лишь улыбнулась. Но по глазам было видно, что она была приятно удивлена и находилась в лёгком шоке.       «Удивлять, так удивлять» подумал подполковник и притянул её к себе. Не успела она и слово сказать, как её губы оказались в плену. Мягкие, немного обветренные губы. Она мечтала о таком, но это было из разряда «невозможных». Но теперь эта мечта из разряда «невозможных» выросла до разряда «реальных». Поэтому она решила ответить на поцелуй.       Шаблий думал, что получит «начальственного» ляща, но он не ожидал, что эта женщина ответит ему взаимностью. Он хотел эти губы. Он хотел их целовать. Но лишь боялся. Мужчина, что не боялся преступников и смело шёл в бой за справедливость, банально боялся быть отвергнутым.       На её талию легли крепкие мужские руки. Как оказалось целоваться сидя — неудобно, поэтому он прервал поцелуй лишь на мгновение. Чтобы встать и помочь ей вновь оказаться в кольце его рук. И в плену его губ. Да полковник и не была против. Она с удовольствием вернулась в его плен.       Она чувствовала, что губы потихоньку распухают от такого поцелуя, но остановиться было невозможно. Лишь нехватка воздуха дала им передышку. Они дышали тяжело, едва касаясь один другого носами, и искали во взглядах друг друга. А чего искать, если теперь их глаза всегда будут смотреть лишь друг на друга? — Я… — не решался прошептать мужчина. — И я тоже, — прошептала она. — Люблю тебя, — решился на этот поступок Шаблий. На это он лишь получил короткий поцелуй в губы. — Глупенький… я это и имела ввиду, — улыбнулась она. Он лишь крепко её обнял — Не отпущу, — пробухтел он. Она лишь хихикнула. — И не надо.