Кровь и васильки.

В груди Очако распустились цветы, когда она, однажды взглянула ему в след. И росли они с каждым взглядом, опутывая сердце крепким стеблем зарождающейся любви. Всё вокруг начало казаться ей новым, милым; всё, что было раньше равнодушно, вызывало улыбку - прекрасное чувство первой влюбленности, юность бурлящая в крови. И что же это за цветы такие? Думала Урарака, грезя на уроках в своих заоблачных мечтах. А между тем, краем глаза смотрела в сторону последних парт, там, где сидел Деку. Как он там, чем занимается? Мидория улыбается ей, ловя на себе взгляд, а шатенка только краснеет, пряча лицо в тетрадке. Такие переглядки продлились около половины года, пока Уравити не поняла, что же это за бутоны распускаются в ней и что за приговор та сама же и подписала. Однажды те цветы, что когда-то казались ощущением теплой и нежной любви где-то в груди, вдруг проросли наружу. И, увы, не предвестником счастья оказались растения, выросшие в крови. Что испытала обычная, влюбленная старшеклассница в тот момент, когда впервые увидела на своих ладонях кровь, и... цветы? Она тогда приболела - как казалось самой девушке, загулялась в дождливый день, вот горло и заболело. Горячий чай, да таблеток и вот, она вновь будет здоровее всех! Копаясь в маленькой маминой аптечке, Очако напевает что-то себе под нос, с лёгкой забавной хрипотцой в голосе и ищет нужную ей пачку лекарств, уже думая какой бы фильм сегодня посмотреть. Раз уж у неё выходные, даже если непредвиденные, ими надо обязательно воспользоваться. Ашидо, кажется, советовала несколько интересных сериалов! А Киришима говорил что-то о передаче про геройский бизнес сегодня вечером.. с чего бы начать? О, и точно. Нужно написать маме, что всё хорошо - будет плохо, если родители станут волноваться. В таком же приятном расположении духа, девочка - невесомость идёт к чайнику, чтобы налить тёплой воды в любимую кружку, и делает глоток. Глоток. И в горле встаёт код: резкая удушливая боль. Всё в груди сжимается, а будто бы застрявший поперёк кусок, начинает препятствовать дыханию. Очако резко расходится в глухом кашле - кашляет долго. Надрывая горло, лишь бы откашляться от терзающего раздражения внутри. Кислорода со временем перестаёт хватать, оставляя одну только сухую черствую засушливость в глотке. Дышать. Вдох. Пожалуйста. Страшно. Больно. Но всё, что приносит попытка сделать вздох - новая невыносимая боль, снова разгоревшаяся в груди. Урарака дрожит от ледяного ужаса, хватает себя за горло, припадая на колени. Другой ладонью зажимает рот, всё ещё тщетно старается остановить кашель. Приступ стихает, иссушив яркие карие глаза. Очако истошно хрипит, обессиленно вдыхая воздух, отводит руку от лица. Взгляд мгновенно окаменел от сумасшедшего страха - вся рукав крови. А в брызгах, тёмно-синие, мягкие лепестки. Так Урарака узнала, что такое "ханахаки". Он, оказывается, любит колокольчики - в луже алой крови, увидев маленькие цветки-купола, из последних сил улыбнулась Очако в след Мидории, как всегда весело попрощавшемуся и ушедшему куда-то... не знающего ни о чём. Урарака продолжала бороться с недугом силой воли, улыбаться в лицо подругам, и между делом училась пользоваться тональником, скрывая следы бессонных ночей под своими глазами косметикой; Одноклассницы говорили, что от неё пахнет цветочными духами, а учитель - о том, что её оценки снизились, и только Асуи знала правду. Только кроме как дружеских лягушачьих объятий, ничем помочь не могла... А потом и они тоже утратили своё целебное свойство. Литры горьких слёз впиталось в белую наволочку подушки; множество статей, сайтов были перечитаны от корки до корки, но оказались бесполезными. Нигде не было ничего что могло спасти. Либо хирургическое вмешательство, избавляющее от болезни через операцию, либо "поцелуй истинной любви". На операцию - нет денег, а поцелуй... Деку думает о героях, о будущем. Но точно не об этом. Она давно это поняла, а сейчас убедилась. Так в лице никогда не унывающей героини просела тоска, а любимые клубничные моти уже совсем не радовали - горло болело, так что и брать в рот, сладость не очень-то хотелось. Шли дни её ранее, прекрасной жизни, теперь - серого существования уставшего от собственного существования человека. Но вот от чего всё-таки больнее Урарака не поняла - от безответной любви или разрывающего горло, васильками, кашля. Мидория улыбался ей, рассказывая о тренировках со Всемогущим, о новых целях и мечтах. И чем больше было этих разговоров, тем и цветов становилось больше, а она просто улыбалась ему в ответ, страдая от своей любви. Первая влюбленность всегда казалась для Очако чем-то возвышенным, прекрасным. Она мечтала в кого-нибудь влюбиться, почувствовать тот самый запах весны; потом, подсунуть записку возлюбленному, признавшись об о всём в письме и получить первый, нежный-нежный поцелуй. И ведь, всё могло случиться именно так. Если бы не яркая улыбка Изуку, перечеркнувшего мечты кровавым крестом. — Урарака, давай постараемся сегодня вместе, чтобы стать прекрасными героями! — зовёт знакомый голос, и шатенка смотрит на подошедшую фигуру Мидории. — Угу, давай, — девчушка улыбается в ответ так же радостно, как и всегда улыбалась ему, а лёгкий, дождливый ветер раздувает мягкие волосы. В конце-концов, именно за это, Очако и полюбила этого кудрявого чудака - за его искренность и энтузиазм. И пока он идёт вперёд, она будет рядом, пускай и не так близко, как бы хотела... подумаешь. Ведь и этого хватит, да? Всего-то семь бессонных ночей в неделю... всего-то простое удушье.. всего-то. Урарака знала, что ханахаки - смертельная болезнь. Знала, что терпеть придётся ещё недолго.