Мой закат заполнит пустоту в твоём сердце

Восемь... Или быть может уже девять часов вечера, Чимин точно не знает, так как специально не взял с собой телефон. Он смотрит вниз, на основания величественных высоток Сеула, на поток спешащих куда-то дорогих машин, на пока что тусклые огни фонарей и всевозможных вывесок, бездумно болтая босыми ногами над завораживающей пропастью. Подняв светлую макушку, он останавливает взгляд на уходящем, таком слепяще рыжем, закатном солнце, которое словно золотой рамкой обрамляют облака. Это невероятно красивый вид с высоты двадцатиэтажного дома, но, стоило повернуть голову вправо и в поле зрения попадает нечто более прекрасное. Его тёмные кудри отливают будто янтарём, а в глубине чёрных зрачков отражается вся красота этого мира. Тэхён свесил одну ногу, а другую, согнутую в колене, обхватил рукой. Задумчивый взгляд его устремлён куда-то вдаль, а так хотелось бы, чтобы он смотрел только на него. Сейчас хотелось к Тэхёну приласкаться, улечься головой на его ноги, снизу вверх разглядывая такие любимые черты лица, и чтобы в ответ на него смотрели таким же обожанием, с которым Чимин, он уверен, смотрит на парня. Чтобы длинные пальцы нежными движениями убирали мешающие локоны со лба. Чтобы он дарил свою самую счастливую улыбку прямо сейчас и только ему. Чимин не перестаёт фантазировать, да и пожалуй, уже никогда не сможет остановиться, хотя и понимает, что в реальности он может довольствоваться лишь хрупким понятием «дружба», которое даже шёпотом произносить тошно. Чувствам не прикажешь — насколько бы ты сильно не любил, не заботился, не получится насильно заставить влюбиться человека по-настоящему. Осознание этого с каждым днём как болезнь, которую лирично можно было бы назвать «синдромом разбитого сердца», вытягивает последние крупицы сил и желания существовать. Ещё больнее от того факта, что Тэхён прекрасно о его чувствах знает. Просто знатно напившись на Рождественской вечеринке Чимин без задней мысли всю свою душу другу излил, но в ответ получил не такое желанное «Я тоже», а лишь шокированный взгляд с толикой жалости. Не то, чтобы их отношения сильно изменились, они решили просто забыть про этот инцидент, оставаясь всё теми же лучшими друзьями, но внутри души Чимин понимал, что ничего уже не будет как прежде. И это совсем не со стороны Тэхёна. Каждый день он мучает себя вопросом «Зачем?». А прошло уже полгода, но чем дальше, тем хуже. Сложнее сдерживать эмоции внутри, сложнее скрывать слёзы в присутствии друга. Внутри словно дикий зверь скулит в поисках ласки и в то же время сердце на части когтями разрывает. А видя, как Тэхён на самом деле переживает за его состояние, блевать тянет от своей слабости и беспомощности. Чимин уже даже и не помнит, когда последний раз по-настоящему улыбался. Как и Тэхён. И от этого кажется, будто он просто обуза, что тянет друга вместе с собой на дно своей этой грёбаной безответной любовью, которая к чёрту никому не сдалась. Как и он сам. Он настолько в своих мыслях забылся, что даже не заметил, как по щеке побежала слеза. Чимин резко отвернулся, лишь бы друг перемену в его настроении не заметил. Но тот даже не дёрнулся от резкого движения рядом, похоже, Тэхён тоже пребывал в своих размышлениях. — Тэ... — произнёс Чимин довольно тихо, с ужасом замечая, как дрожит его голос. — Да? — Скажи честно, тебе стало бы легче, если бы я исчез? Ответом оказалась лишь глухая тишина, которая заставила Чимина в неверенье оглянуться на свою любовь, что, как оказалось, опустил тяжёлый взгляд вниз, будто сожалея о чём-то. Но, заметив это движение, Тэхён спешно зацепился рукой за рукав чиминовой рубашки, смотря ему прямо в глаза начиная тараторить: — Нет! Конечно нет. Как ты вообще можешь о таком думать? Ты мой лучший друг, с какой стати мне должно стать легче от того, что тебя не будет рядом? Но то, наверное, пятисекундное раздумие было буквально концом для Чимина. «Я ему надоел, очевидно, что он думает лишь о том, чтобы я от него наконец-то отвалил». — Слушай, пошли домой, уже начинает холодать. И правда, солнце в считанные минуты успело заскочить за горизонт, из-за чего внутри Чимина разрасталось, словно чёрная клякса, беспокойство. Он ненавидел ночь, потому что не мог спать по ночам из-за мыслей, и прямо сейчас был уверен, что сегодня всё будет в разы хуже, что он дойдёт до некой точки невозврата. И вот пару дней спустя, и Чимин снова на их любимом месте, на той самой крыше, откуда они, по непонятно почему появившейся традиции, каждую субботу, наблюдали за алым закатом. Он не ел и практически не мог спать после того разговора, с которым в душе словно последняя одинокая искра, которую он всеми силами оберегал, погасла. Тэхён, скорее всего, сейчас сидит за конспектами, изредка поглядывая в телефон, ожидая от него сообщения с предложением погулять. «Нет, он сто процентов молиться о том, чтобы я больше ему не писал». Непонятно зачем, но Чимин продолжает сам же над собой издеваться в своих мыслях , уступая место отчаянию. Но он уже не в силах пытаться думать позитивно. Сегодня закат был пёстр как никогда раньше: всё небо было ярко-рыжим (как и его волосы в солнечном свете) с оттенками розового (как и его нежные губы). Правда ветер из-за высоты жестко хлестал по лицу, будто пытаясь заставить одуматься. В глубине души Чимин надеялся, что вот, вдруг Тэхён увидит этот восхитительный пейзаж, схватит полароид и поднимется на крышу, ведь он живёт в этом грёбаном доме, и найдёт его. Глупый, глупый Чимин. Даже если бы это и случилось, ничего бы ведь не изменилось. Так почему же ему всё ещё хочется верить в какое-то дурацкое чудо? Подходя всё ближе к краю тело под натиском страха дрожало всё сильнее. По-настоящему не хотелось исчезать, хотелось лишь чтобы исчезла эта уродливая ноющая боль в груди. Интересно, сравнит ли кто-нибудь его смерть с заходом солнца? Такого светлого и позитивного юноши, каким все его знали, от чего порой и называли солнышком. Будет ли его закат таким же красивым? Ответ прост: Никто. Никто. Никто. Но теперь всё, что ему осталось — последний раз взглянуть на ярко-рыжий горизонт перед тем, как на самом деле исчезнуть.