Часть 1
25 сентября 2021 г., 19:18
Дилюку каждую ночь снится один и тот же сон. Прекрасный сон. В нем он видит себя и синеволосого мальчика, лет девяти, от одного только взгляда которого по его телу бегут мурашки. Такое ощущение, что Дилюк знает его всю жизнь. Ему снится брат, за которого он готов и с жизнью расстаться. Все начинается с одного и того же момента.
***
— Дилюк, Дилюк, вставай, ты весь день так проспишь! Ну конечно. Кэйе опять не спится. В его понятии встать после семи утра — значит проспать весь день, и не важно, что он сам буквально этой ночью потащил Дилюка на утес Звездолова, перед этим заставив выпрыгнуть из окна второго этажа, чтобы горничные не увидели их в коридоре. Они лежали на прохладной траве плечом к плечу и смотрели на звезды почти до самого рассвета. И, странное дело, но Дилюку их свет казался намного тусклее, чем свет, исходящий из глаза напротив. — Кэйа, отстань, я хочу спать, — усталость после ночных приключений никуда не делась, а перспектива остаться под одеялом на весь день была слишком заманчивой. — То есть, ты не хочешь поехать с отцом в город? — склонил голову мальчик, притворно выдохнув, — как жаль, значит, я зря уговаривал его тебя подождать… Кэйа ехидно улыбается, видя как Дилюк тут же подскакивает с места, быстро собираясь и проклиная братца, что тот не разбудил его раньше. А Альберих спешит спрятаться от Рагнвиндра, пока тот не понял, что был жестоко обманут, и не начал бегать по всему поместью, желая праведной мести. Позже он обязательно выдохнется, и Кэйа найдет его в саду под деревом у реки. Через два часа так и происходит. Красноволосый мирно дремлет под раскидистым дубом, окончательно вымотанный и желающий побыть в тишине. Кэйе плевать на такого рода желания. — Я тебе это еще припомню, одноглазый обманщик. И не думай, что цветы светяшки смогут меня задобрить, — Дилюк даже не открывает глаза, слыша тихий звон любимых растений. — Эй, мог бы и повежливее, — парень присаживается рядом с Рагнвиндром, кладя букет ему на колени, — а я так долго их собирал. — А я так сильно хотел выбить всю дурь из твоей головы. Сколько раз просил не будить меня так рано, тем более таким способом? — Мне без тебя скучно. И кстати, я правда уговорил отца взять нас завтра с собой в город, так что можешь считать это тренировкой, — Кэйа лучезарно улыбается, а Дилюк фыркает, закатывая глаза, но позже по его лицу все равно проскальзывает легкая улыбка, пока он смотрит на своего несносного брата.***
Картинка резко меняется. Середина зимы. Вместо зеленой травы и цветов на земле лежит искрящийся снег. Слишком холодно, слишком много белого, слишком морозно. Дилюку не нравится. Зато Кэйа в восторге. Улыбается от уха до уха, а у самого уже нос и щеки все красные. Но это нисколько не останавливает его потащить Дилюка к речке кататься на коньках. — Ты же знаешь, что я не умею, — Рагнвиндр еле стоит на ногах, вцепившись обеими руками в брата. — Я уже второй год пытаюсь тебя научить, а ты только и держишься за меня, — наигранно-недовольно бурчит Кэйа, медленно разъезжая по реке. — Хотя бы ногами пробуй немного переставлять, а то повис на мне мертвым грузом. — Я и так переставляю, — Дилюк опустил взгляд на свои ноги. Ему доставляло огромного труда просто держать их так, чтобы они не разъезжались, а когда он заносил одну из них вперед, вторая опасно подгибалась в колене. Кэйа это заметил. — Так не пойдет, — Альберих аккуратно выпустил свою руку и на недоумевающий взгляд Дилюка самоуверенно улыбнулся. — Смотри как надо, потом повторишь, или мы останемся тут до весны, — парень сделал несколько кругов вокруг Рагнвиндра. Во всех его движениях прослеживалась легкость и изящество, хотя парень не прилагал никаких усилий для этого. Белые снежинки искрились в его длинных волосах, небрежно собранных в хвост, а рот был слегка приоткрыт из-за недостатка воздуха. В такие моменты Дилюк любил зиму. — Запомнил? — Кэйа резко остановился буквально в паре сантиметров от парня. — Я это не повторю. — Да брось, давай вместе, — Кэйа взял его руки в свои и поехал задом, направляя Дилюка, говоря как двигать ногами и поддерживая, видя, как он сосредоточенно прикусывает губу. — А теперь попробуй сам, — он неожиданно выпустил чужие руки и помчался вперед. — Эй! — Дилюк так растерялся, что чуть не упал и тупо смотрел в спину брата. — Догоняй! — было ему ответом. Легко сказать «догоняй». Он только понял технику, а его уже бросили посередине реки в почти полном одиночестве. Ноги запомнили движения, и Рагнвиндр правда смог набрать приличную скорость, сам того не ожидая. То ли из Кэйи такой хороший учитель, то ли Дилюк такой способный ученик. Хотелось бы верить, что второе. — Еще немного, и я тебя поймаю! — радостно крикнул он, почти коснувшись плеча Кэйи, как тот проворно развернулся на сто восемьдесят и помчался в другую сторону. — Ты слишком самонадеян, Люки! В попытке угнаться за братом, Дилюк попытался развернуться, но разгон был слишком сильным, а его движения слишком резкими. Он сам не понял, как упал на лед и его коленку обдало сильной болью, а секунду спустя лед под ним начал таять. Вязаные варежки не могли сдержать невольно вырвавшуюся силу пиро глаза бога. Его обдало волной холода и ледяного страха, легкие горели, он не мог даже вскрикнуть, лишь барахтался, пытаясь выхватить глоток кислорода, пока собственная одежда тянула его вниз. — …юк! — чья-то рука схватила его за воротник куртки и потянула вверх. Дилюк совсем забыл, что на этой реке он находился вместе с Кэйей, и вспомнил об этом лишь когда увидел его обеспокоенное лицо перед тем, как чернота полностью захватила его сознание.***
— Ты совсем с ума сошел, использовать глаз бога на льду?! — первое, что он услышал от Кэйи, придя в себя. Если бы врачи не сказали, что больному нужен покой, Альберих бы прямо сейчас набросился на него с объятиями, не веря своему счастью, что с братом все хорошо. Это был первый и единственный раз, когда Дилюк видел его таким встревоженным. — Я не хотел его использовать. Возможно, из-за удара со льдом я случайно им воспользовался и… — Рагнвиндр замялся, мысли смешались в голове, и было трудно что-то объяснить, он сам не понял, как так получилось. — Ладно, забудь, все уже хорошо, — Кэйа глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Отец чуть сознание не потерял, когда я притащил тебя домой. У тебя едва обморожение не случилось. Ты пролежал здесь час. У меня точно появилось пару прядей седых волос, — парень сказал это вроде как в шутку, чтобы разгладить обстановку, но получилось не очень. Он все смотрел на Дилюка, не отрывая взгляд, не в силах совладать с эмоциями, вернее, со страхом за то, что могло бы случиться, опоздай он хоть на пару секунд. В груди теснился страх, что вот сейчас Рагнвиндр исчезнет, растворившись в воздухе, будто его и не было. — Прости. — Я не… Люк, это ведь я потащил тебя на ту реку. Я такой дурак. — Где отец сейчас? — попытался перевести тему в более мирное русло парень, не желая смотреть на виноватое и поникшее лицо Кэйи. Ему это совсем не шло, да и было ему совершенно не свойственно. — В кабинете, произошли какие-то неполадки с доставкой с новой партией вина. Он придет и даст тебе прекрасный урок о правилах безопасности на льду позже, — не удержался от едкого комментария Альберих, видя как Дилюк неловко сжимает одеяло, совершенно не зная, что стоит говорить в данной ситуации. Рагнвиндр долго молчал, разглядывая свою комнату, а Кэйа стоял рядом, сложив руки на груди и смотрел на брата. Святой Барбатос, он чуть его не потерял. От одной только мысли об этом его бросало в дрожь и хотелось коснуться Дилюка, чтобы удостовериться, что это правда он, а не иллюзия. — Спасибо. — Что? — Кэйа правда не услышал, слишком погруженный в свои мысли. — Ты спас меня. Спасибо. — Не смей благодарить меня о таком. Видя, как Дилюк сник после подобного ответа, Кэйа присел на край кровати, все же не устояв и взяв Дилюка за руку. Настоящий. — Эй, теперь, по всем законам жанра, ты мой должник и просто обязан спасти мою жизнь в замен, — улыбка снова озарила его лицо. — Обязательно. Только умирай не на льду, пожалуйста. — Я подумаю. После этого случая Дилюк носил на своих руках перчатки из толстой кожи, боясь вновь не сдержать силу глаза бога и навредить остальным.***
Им уже по семнадцать, и Кэйа перерос Дилюка, над чем часто посмеивался, в то время, как Дилюк закатывал глаза, несильно тыкая локтем в бок. Только сейчас он целится не в бок, а в грудь и вместо локтя у него меч. Обычное дружеское фехтование, но они каждый раз превращали его в эффектный поединок. — Ты без руки решил остаться? — уворачиваясь от ударов, подшучивал Кэйа, — даже ребенок быстрее мечом машет. — в таком случае ребенок бы тебя уже давно убил, — делая выпад вперед, парирует Дилюк, — ты почти задыхаешься. — Я полон сил и энергии! — в подтверждение своих слов Альберих делает ответный выпад, и их клинки сталкиваются с громким лязгом. Дилюк силен и вынослив. Кэйа ловок и быстр. У обоих совершенно разные стили и характер ведения боя, но уровень мастерства одинаково прекрасен. Никогда не знаешь, кто же победит в этот раз, все решается за считанные секунды. Сегодня эти победоносные секунды выхватил Кэйа, сделав подножку Дилюку и утянув его в поцелуй, тыкая острие меча ему в шею. — Это запрещенный прием, — едва отстранившись, отчитывает Дилюк, убирая меч в ножны. — Зато действенный, — по лицу Кэйи расплывается самонадеянная довольная улыбка. — Сделаешь так еще раз и останешься без головы. — Ой, да ладно тебе. В первый наш поцелуй ты говорил иначе. — А тебе лишь бы надавить на больное. — Да ну, это было мило, — Кэйа совсем не обращает внимания на предостерегающий взгляд парня, обнимая его плечи рукой, как всегда любил делать после изнуряющего поединка. Их первый поцелуй произошел на пике Звездолова. С возрастом Альберих так и не прекратил таскать Дилюка смотреть на звезды. — Почему ты смотришь на меня, а не на небо? — склонил голову на бок Кэйа, глядя на лежащего Рагнвиндра. Семена одуванчика мило запутались в его волосах, что так и хотелось к ним потянуться. — Ты мне нравишься намного больше каких-то звезд. — Люк… — Кэйа медленно наклонился к Дилюку, едва не соприкасаясь с ним носом. Он долго смотрел на него, но не так как обычно. В тот момент он не смотрел на него как на брата или друга. Он видел в нем родственную душу. Дилюк набрал в легкие побольше воздуха и, резко приподнявшись на локтях, подался вперед, сокращая расстояние до нуля. Кэйю можно было не часто застать врасплох, но это был один из тех редких случаев. Спустя пару секунд он медленно прикрыл глаз, вплетая пальцы в чужие волосы, такие мягкие. По телу Альбериха пробежала дрожь, стоило Дилюку положить руку ему на талию, притягивая ближе, прикусывая чужие губы, чувствуя чужой язык, ловя каждый вздох. Но стоило Кэйе отстраниться, как сонная расслабленность на его лице сменилась легкой доброй ухмылкой. — Надо же, сам целоваться полез и сам краснеешь, как маленькая девочка. — Еще хоть слово, и я… Но договорить ему так и не дали, вовлекая в новый поцелуй.***
Дождь льет как из ведра, холод невыносимый, а мокрые волосы неприятно лезут в глаза. Но, несмотря на это, Дилюк счастлив, он не чувствует холода, ведь его руку согревает чужая. Только рядом с Кэйей он иногда снимал перчатки, ведь Альберих так любил чувствовать его прикосновения. Чувствовать, как его руки пробирались под рубашку и застывали на талии, оглаживая ее изгибы. Кэйа безумно любил целовать чужую шею, выстанывая имя ее владельца. Любил проверять Дилюка на выдержку, подолгу дразня, заставляя срываться на бешенный темп от слишком сильного возбуждения. Любил смотреть в эти алые глаза, полные любви и ласки, предназначенной лишь ему. Кэйа безумно любил Дилюка, и это было абсолютно взаимно. Жаль только, что именно «было».***
Вместо приятного чувства трепещущей легкости в груди лишь пустота и тупая боль. Переступить через себя невозможно, смотреть в когда-то родное лицо тоже. Вместо блеска, способного затмить звезды, Дилюк видит кровь и события того рокового дня. Он видит смерть своего отца каждый раз, когда смотрит на Кэйю. Выносить это невозможно. Слишком больно. Каждый раз, когда он говорит с Кэйей, он вспоминает, как чуть самолично не разрезал его пополам своим мечом, а ведь когда-то он клялся его защищать, обещал спасти его жизнь, отдав этим самым долг. Похоже, Дилюк проходит в должниках всю свою жизнь. Его сломали. Что-то внутри оборвалось и перестало чувствовать. Он с теплотой вспоминает прожитые времена, но понимает, что больше не может ощущать себя их частью. Это больше не он.***
События сменяются одно за другим. Дилюк бежит вперед, совершенно не смотря по сторонам, не боясь получить мечом в бок. Он бежит к брату. К брату, который уже ранен и сражается из последних сил. Сейчас Дилюк готов отдать все на свете, лишь бы добежать в этом аду до него. Рагнвиндр не понимает, что происходит: кругом стена из огня, крики монштадцев, жителей Ли Юэ, реки крови. Великая война близилась, и все это чувствовали, но она возникла слишком внезапно. Дилюк столько не успел сделать, сказать. Время, подобно песку, утекало из его рук, пока он этого не замечал. — Кэйа, сзади! — надрывая связки, кричит, что есть мочи. А Кэйа оборачивается на свое имя и улыбается. Он так давно хотел услышать этот голос. На его лице написано счастье, а рука закрывает смертельную рану на животе. Дилюк не успел. Рагнвиндр, не помня себя от ярости, вонзает меч во врага с такой силой, что рукоять застревает в теле, и падает на колени перед братом. Пусть все это окажется сном, и он проснется в поместье отца от такого надоедливого и громкого голоса Кэйи над самым ухом. — Прости меня, Люк, — едва различимо шепчет Альберих в самое ухо, садясь перед ним и кладя руки на плечи парню. У него почти нет сил держаться самостоятельно. — Не говори глупостей, — его голос дрожит, но он не может позволить себе заплакать прямо сейчас. Кэйе бы не понравились пролитые Дилюком слезы из-за него. — Ты все такой же серьезный, — из груди парня вырвался хриплый смешок, прерываемый кровавым кашлем. — Кэйа, я… — Я сейчас не в лучшей форме, давай поговорим завтра? — звучит так легко, словно он просто перепил вина и, отоспавшись часок-другой, снова будет как новенький. Кэйа правда хотел бы в это верить. В то что завтра он увидит солнце и ярко-алые глаза, что затмили звезды, на которые он так любил смотреть. — Я люблю тебя, — шепчет Дилюк, больше не чувствуя слабого дыхания в области шеи. Он опоздал.***
Просыпаться от собственного крика, не помня себя от боли и страха, уже вошло в привычку. Дилюк тянется к телефону, смотря на время. До его будильника еще два часа. Кажется, он снова будет клевать носом на работе. Каждый раз, просыпаясь, Рагнвиндр не помнит, что ему снилось, но его не покидает ощущение, что он забыл что-то важное. Кого-то важного. Того, без кого живет уже очень долго и все никак не может найти. И лишь во сне он обретает то, что так давно искал. Дилюку каждую ночь снится один и тот же сон. Прекрасный сон. И каждый раз он превращается в кошмар.
