Завершая начатое

      Хотел он этого или нет, но биологические часы сработали ровно в шесть утра – и Адам открыл глаза. У него затекли шея и плечо. Ноги от неудобного полусогнутого положения ныли. Диван в доме Кирико определённо был слишком коротким, чтобы спать в таком положении. Но в то же время Адам чувствовал себя…лучше. Вчера он проиграл. Проиграл с позором. Кирико отчитала его как малолетку. Позволила остаться и не оттолкнула, когда он искал… Защиту? Поддержку? Возможно, он получил и то, и другое в избытке. Столько, сколько не получал за всю жизнь.       И он всё ещё дышал. Сердце билось, разгоняя по телу кровь. Поражение не стало его концом. Мир существовал дальше и ждал, когда Айноске перестанет себя жалеть.       Лежать на коленях Кирико оказалось комфортно. От одежды инспектора пахло чем-то домашним и умиротворяющим. Женские руки, пока ещё расслабленные, так и лежали одна – на его лопатках, вторая – на макушке головы. Пальцы изредка подрагивали во сне. Адам не шевелился. Из-под полуприкрытых век он смотрел на ткань футболки перед своим носом. Та медленно вздымалась и опускалась в такт дыханию Камата.       Адам шумно вздохнул, поёрзал, снова утыкаясь носом и лбом в живот женщины. Кажется, это и стало причиной дальнейшего пробуждения инспектора. Или у неё тоже сработали биологические часы. Пусть и с некоторым опозданием, но Кирико зашевелилась. Что-то замычала. Послышалось лёгкое, свойственное потягиваниям после сна или долгого бездействия похрустывание.       Камата тянулась руками вверх и жмурилась. Болели шея и спина. Давно она не спала полусидя. Резко вспомнила о причине такой ситуации, но вниз не посмотрела. Вскинула глаза к потолку и сонным голосом пробормотала:       - Адам… Адам, просыпайся. Не знаю, как тебе, а мне нужно собираться на работу. Шесть утра.       Матадор пошевелился, лениво шаря рукой за спиной в поисках маски. Кирико, заметив, что это даётся гостю не так уж легко и тянет время, сама подхватила пальцами кусок пластика (или что бы это ни было) и краешком ткнула мужчину в плечо.       - Угм… - пробурчал скейтер, отстраняясь и в который раз пряча свою личность от инспектора Камата.       Хотя был ли в этом уже какой-то смысл?       Кирико усмехнулась, подметив:       - Твоя причёска выглядит хуже, чем обычно.       Адам сел и размял плечи, в то время как Камата уже спешила в ванную и запиралась. Привычка или то же недоверие к мужчине в доме – сказать трудно, да и Шиндо это в тот момент волновало мало. Он сидел, не моргая таращась перед собой. Новый день. Новые заботы. Пускай на турнир S ему теперь путь заказан, оставался ряд иных обязанностей уже под личиной Айноске Шиндо, а значит… Был ли нужен теперь…Адам?..       Тадаси самовольно решил участвовать в Чемпионате и заявил, что собирается заставить начальника бросить скейт… Что ж… У него это вроде как получилось, пускай и руками сопляка Рэки Кяна.       Айноске со вздохом коснулся маски кончиками пальцев. От неё, в принципе, уже можно было бы избавиться, но ведь… Шум из ванной напоминал о Кирико. Инспектор Камата принимала у себя в гостях чудаковатого скейтера. Ужинала и разговаривала именно с Адамом, в то же время за пределами дома искренне ненавидя и преследуя как подозреваемого в деле о дамбе Нагахама Айноске Шиндо. Если он раскроется ей прямо сейчас – Кирико или взбесится и лично убьёт его, или арестует по ряду обвинений, не касающихся политики. Он достаточно раскрыл ей своих деяний в качестве матадора. Обвинения как минимум в умышленном причинении вреда несовершеннолетним ему обеспечены. Даже если он высказывался о травмах сопляков в более завуалированном ключе, мол, скейтбординг – опасный спорт, многое может случиться.       С момента его поражения прошло меньше двенадцати часов, но Айноске чувствовал, что следом за крушением его жизни на турнире S до конца нового дня разрушится и его жизнь в доме Кирико. Сознание требовало покончить со всей ложью и притворством, что приносила за собой личина Адама. По крайней мере…инспектор Камата заслуживала знать правду.       Тётушки, как и прочий мир, пускай и дальше остаются в неведении.       Кирико освободила ванную через десять-пятнадцать минут. Прошмыгнула на кухню и принялась спешно ставить чай. После появления в её жизни Адама кофе ушёл на задний план. Чай было труднее испортить в спешке, да и принесённый матадором напиток в разы превосходил дешёвые зёрна по вкусу.       - Я всё. Твоя очередь. Завтракать будешь? – будничным тоном, словно всё было в порядке вещей, так, как было до вчерашнего проигрыша Адама, поинтересовалась Камата, и Адам с кривой улыбкой кивнул. Сам же поплёлся в освободившуюся ванную.       Там он впервые взглянул на себя в зеркало. Кирико права. Выглядел он хуже обычного. Волосы, вовремя не высушенные и не уложенные, торчали во все стороны беспорядочными кривыми иглами, а сам Адам выглядел так, будто какое-то существо упорно жевало его несколько часов подряд. Сняв маску, матадор уставился в глаза Айноске Шиндо. Потухшие. С лёгкими синяками. Так Айноске выглядел при лёгком недомогании или простуде.       - Жуть… - пробурчал мужчина, отложил маску и принялся приводить себя в порядок. Пока он сражался со спутанными прядями, в корзине с перепачканной формой матадора завибрировал сотовый.       Точно… Телефон. Обязанности. Вытащив устройство вместе с порт сигар (Интересно, как отреагирует Кирико, узнав, что он периодически курит? Хотя сейчас это занятие уже не вызывало у него интереса. Да и с исчезновением Адама курить будет больше негде.), Шиндо включил экран. Множество сообщений от Тадаси. Большая часть, разумеется, о работе и графике на сегодняшний день. Последнее – о расположении машины. Никаких упоминаний Чемпионата. Счёл бессмысленным, раз уж добился своего? С глаз долой из сердца вон? Или хочет поговорить об этом, но всё ещё помнит о субординации?       Плевать…       Засунув и порт сигар, и телефон в карман, Айноске вернулся к зеркалу...              ...Когда уже он закончил со всеми привычными процедурами и даже более-менее придал волосам обычный для Адама вид, Кирико в полной готовности, в аккуратно выглаженном и чистеньком чёрном костюме допивала чай и проверяла, всё ли взяла перед выходом. Заметив краем глаза скейтера, осеклась и даже пару раз прокляла саму себя. За прошедшие месяцы – она уже не помнила конкретно, сколько их было, - а в особенности с момента, когда Адам стал ночевать у неё, Кирико совсем перестала расценивать его как постороннего. Словно он всегда был. Всегда сталкивался с ней в течении дня, будто сосед в общежитии. Только вот он не жил здесь, а как следствие, и ключей у него не было.       - Проклятье. Ты ещё долго будешь в чувства приходить? И завтрак пропадёт… Проклятье. Слушай, я уже опаздываю. – Кирико быстро оказалась напротив него и вложила в ладонь небольшую связку ключей с маленьким причудливым брелоком в виде сетчатых крыльев не то стрекозы, не то, как бы иронично ни было, богомола. – Буду к девяти. Или передай их как-то в течении дня, уверена, придумаешь, как, или пожалуйста будь тут в это время. Я ушла.       Адам часто захлопал глазами, с трудом соображая, что именно произошло. Когда через секунду захлопнулась входная дверь, и образ махающей на прощание Кирико заменило тёмное пятно ключей на ладони, матадор наконец выдохнул. Ему впервые кто-то отдал ключи от собственного дома. Не потому, что так надо или должен, а потому, что захотел и доверил. Кирико позволила ему распоряжаться её убежищем, надеясь, что взамен он выполнит простую на вид просьбу. Дать ей вечером возможность попасть обратно в собственный дом.       Яичница слегка подгорела, а чай был горьким, но Айноске съел и выпил всё, что оставила для него Кирико. Сполоснул тарелку с кружкой, думая, что неплохо было бы установить на кухне посудомоечную машину. Удивился собственным мыслям, тому, насколько обыденными они были, и снова заглянул в телефон. Тадаси прислал новое сообщение. Подметил, что «машина инспектора Камата проехала мимо» и добавил: «Безопасно выходить через двенадцать минут».       Конечно, идеально было бы просто выйти со двора и сразу запрыгнуть в машину, но с учётом, что район хоть и не особо оживлённый, но соседи Кирико примерно в это время тоже выдвигались на работу, существовала вероятность скомпрометировать и себя, и Камата нежелательным вниманием. Любопытные люди мгновенно пустят слухи и начнут допытываться, что за дорогая иномарка и мужчина, выходящий из дома инспектора. По той же причине задолго до этого дня Адам приказывал Тадаси останавливать машину в квартале вниз по улице. Там, где под мостом, ведущим к пляжу и пирсу, никто не обращал внимания ни на транспорт, ни на прохожих, а количество камер стремилось к нулю. Добраться оттуда до дома Кирико или наоборот из него на скейтборде можно было меньше, чем за восемь минут.       Вот только Адам видеть не хотел свой скейт, что по-прежнему грязным валялся на тумбе в прихожей. К тому же, бросить скейтбординг означало бросить его вовсе.       Понадеявшись, что доска не создаст Кирико особых проблем (нести скейт сейчас было не к месту), Адам собрал в непрозрачный пакет грязную форму матадора, переоделся в свежую и выглаженную рубашку с брюками, вернул на лицо маску, обулся, и замер на пороге. Оглянулся. Его посетило неприятное чувство, что он в последний раз стоит в этом доме. Тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли, и вышел на улицу. Захлопнул замки и надёжно припрятал ключи в нагрудном кармане. Огляделся. Убедился, что никто из соседей не наблюдает за двором Камата, и спешно покинул его с тем же гнетущим чувством, что больше и ноги его не будет на этой улице.       Тадаси ждал в привычном месте. Нервно постукивая пальцами по рулю, он глазами выискивал силуэт начальника. Слуге семьи Шиндо было страшно. Сердце колотилось о рёбра, в горле то и дело пересыхало. Проигрыш господина Айноске на чемпионате вопреки ожиданиям не вызвал у Тадаси облегчения. Наоборот обеспокоил ещё больше, когда Адам попросту исчез из поля зрения, будто его никогда и не было на Крэйзи Рок, и перестал реагировать на любые попытки связаться с ним. Тадаси повезло, что беззвучный режим телефона хозяина не мешал отследить его местоположение. Когда маячок на карте замигал в знакомых координатах, слуга немного выдохнул. Господин Айноске был в доме инспектора Камата. Весь вечер и ночь.       К лучшему, должно быть. По крайней мере не на дне морском и не у подножия обрыва. И сейчас маячок исправно передвигался по изображению карты на встроенном в панель авто экране.       Тадаси повёл плечами и попытался взбодриться. Чемпионат чемпионатом, но у него были ещё обязанности перед семьёй Шиндо, да и ожидание последствий проигрыша господина Айноске не позволили Кикучи сомкнуть ночью глаз. В перерывах между корректировкой графиков и сопоставлением прочих дел, он отслеживал местоположение маячка. Облегчённо вздыхал каждый раз, когда видел, что тот оставался в одной точке. Это значило, что господин Шиндо не делал глупостей, не раскрывался на эмоциях перед инспектором, и та не вывезла его в отделение департамента полиции на допрос по тем или иным обвинениям.       А предъявить как Айноске Шиндо, так и Адаму можно было многое. Слишком многое.       Открылась и хлопнула дверь. Айноске Шиндо небрежно швырнул пакет на сидение и снял маску.       - Поехали. – без лишних слов подтянул к себе кейс с заранее подготовленным костюмом для работы.       Тадаси, открывший было рот, чтобы поприветствовать начальника, поджал губы и завёл мотор. Господин Шиндо выглядел отстранённей обычного и явно не был настроен на лишние разговоры, особенно с Тадаси.       Первый пункт назначения в графике наследника Шиндо находился почти в часе езды от моста, но Айноске перевоплотился из Адама в политика буквально за пять-десять минут, убив ещё двадцать на приведение в порядок причёски, после чего, вновь пристегнувшись, откинул голову на спинку сидения и прикрыл глаза. Или устал, или всем видом давал понять, что не хочет вступать со слугой в дискуссию. Тадаси старался уважить желание начальника, но, остановившись на очередном светофоре, всё же рискнул заговорить. Обиды обидами, скейт скейтом, а сейчас они не Снейк и Адам, соперники турнира S и прошедшего Чемпионата, а политик Айноске Шиндо и его слуга Тадаси Кикучи. И последний обязан убедиться, что хозяин знает о деталях встреч и расписания.       Голос Тадаси как обычно ровный и спокойный – Кикучи убил все силы, чтобы не выдать беспокойства, - наполнил салон. Коротко и по делу. Время. Где. С кем. Что то или иное собрание значит для положения Шиндо на политической арене и в частности – в семье.       - Встреча с семи до десяти вечера. – приоткрыв глаза и косясь в тонированное стекло, протянул бесцветным голосом Айноске, - Есть возможность перенести или скорректировать?       Тадаси бросил беглый взгляд на начальника в зеркало заднего вида, уже подозревая, почему был задан этот вопрос, и с сожалением ответил:       - Боюсь, нет, господин. У всех членов совещания плотные графики. Эту встречу никак нельзя пропустить. Ваши тётушки…       - Ясно. – оборвал его Шиндо, и в салоне вновь повисло некомфортное молчание.       Машина остановилась на очередном светофоре, будто намеренно тормозя и растягивая поездку.       Взгляд Кикучи вернулся на зеркало. Он должен был собраться с мужеством и ступить на опасное поле. Лучше поднять болезненный для господина разговор как можно раньше и в ситуации, из которой он не сможет уйти, не выслушав. По крайней мере при таком раскладе у него, и у Тадаси будет время всё обдумать на здравую – Кикучи очень надеялся, что хозяин после встречи с инспектором немного успокоился, - голову.       - Чемпионат закончился. – произнёс Тадаси и, когда со стороны хозяина не последовало никакой реакции, даже его веки не дрогнули, а глаза остались такими же безразличными, будто слуга говорил о том, что никак не касается Шиндо, будто не было важной частью его жизни, продолжил: - Я снялся с участия. Я был там только из-за вас. За мной почти сразу последовали Рэки Кян и Сноу. Зрители были недовольны, но парни заявили, что будут кататься друг с другом только ради удовольствия и веселья, а не чтобы выяснить, кто из них сильнее. Всем и так было понятно, что из них двоих все шансы победы у Сноу. К тому же, Рэки Кяна абсолютно не беспокоило, что его друг способнее и…       - Хватит. – в голосе Шиндо не было злости или угрозы. Таким тоном говорят уставшие и безразличные люди, и Тадаси сразу замолчал.       На душе стало ещё паршивее. Кикучи надеялся, что исчезновение из жизни господина Шиндо скейтборда и опасной личности матадора, ещё больше разрушающего психику Айноске, что когда-то стал простому слуге…другом, изменит всё к лучшему. Но пока казалось, что ситуация только усугубилась. Как господин ещё мог сохранять лицо и быть хоть кем-то, вопросом засело на подкорке мозга Тадаси.       Дальнейший путь в салоне не было слышно даже дыхания. Тадаси не смел снова открыть рот, а Шиндо в который раз прикрыл глаза. День только начался, а он уже чувствовал себя полностью вымотанным…       Когда машина остановилась у здания администрации, где Шиндо предстояло встретиться с руководителем одной из партий, прежде, чем выйти, Айноске твёрдым голосом приказал:       - Избавься от мусора и выясни, где будет находиться инспектор Камата в период между пятью и семью. Скорректируй график. Мне нужно с ней встретиться.       Тадаси резко обернулся, но начальник уже вышел из машины, ничего не объяснив. Кикучи испуганно замер. Неужели…господин Шиндо всё-таки собрался следом за сломанной жизнью скейтбординга доломать и разрушить абсолютно всё? Нет… Если он попытается заявить инспектору, что теневая бухгалтерия и ложные показания – его рук дело, (хотя Тадаси знал, что большая часть всех нарушений закона случилась по приказу старших сестёр покойного Айтиро Шиндо, и по факту виновны они, а не господин), Кикути костьми ляжет, но сделает всё, чтобы друг детства не оказался за решёткой. Он не заслуживает этого. Он не может! Это не он виноват!       Тадаси не хотел, чтобы всё так обернулось…       Весь день, тенью следуя за господином, бездумно, но исправно выполняя обязанности, отвечая на вопросы, телефонные звонки и прочие мелочи, Тадаси был погружён в раздумья. Пускай окружающие не замечали каких-то серьёзных изменений в поведении Айноске Шиндо, и лишь некоторые сетовали на то, что он выглядит болезненным и нуждается в отдыхе, его слуга знал, что это затишье перед бурей. Той самой, что снесёт своим появлением абсолютно всё живое и всколыхнёт мёртвое.       Кикучи определённо не этого хотел… Совсем не этого, когда из обиды и чувства вины требовал в случае проигрыша у господина бросить единственное, что приносило ему радость в жизни.       Айноске не разговаривал с Тадаси, а на все стандартные фразы отвечал односложно, просто давая понять, что услышал слугу и принял информацию к сведению. Кикучи чувствовал себя ещё большим ничтожеством, чем обычно. Если после инцидента с сожжённым скейтбордом Адама много лет назад, Тадаси не пытался как-то спасти личность господина от дальнейшего разложения из страха и «отсутствия права на собственное мнение», то сейчас он не мог этого сделать потому, что Айноске Шиндо не нуждался в его помощи. Конечно, кто захочет принимать поддержку и слушать…предателя…       В конце концов к сроку, когда по информации главы отдела департамента полиции Кирико Камата должна была отправиться за документами в другой конец города, а машина Шиндо поджидала у входа в главный офис органов правопорядка, Тадаси так ничего и не придумал. С замиранием сердца, будто приговорённый к смерти, он отсчитывал секунды до конца. Господин Шиндо по-прежнему игнорировал любые попытки слуги вызвать его на разговор и воззвать к здравомыслию. У Тадаси перед глазами пролетела вся его жизнь и в частности – дружба с господином Айноске. Тем самым одиноким, запуганным и затравленным собственными отцом и тётушками мальчиком, что упорно тянулся за дружбой. Вопреки правилам копающемся в мусоре, листьях, в попытках помочь старшему, но всё ещё ребёнку, которым был Тадаси. С тем мальчиком, чьи слёзы после очередных наказаний и издевательств высыхали, а на лице появлялась улыбка, в голосе радость, стоило ему узнать, что такое скейтбординг, как это классно и весело учиться и кататься вместе.       Тадаси вспомнил того самого, ещё не полностью сломленного человека, которым был Айноске Шиндо давным-давно, и которого он уже не надеялся больше увидеть. Друга, с которым рисковал больше никогда не встретиться, проклиная и излишне сурового Айтиро Шиндо, и его безумных злобных старших сестёр…       Дверь открылась, и сердце Тадаси рухнуло в пятки. Всё!       - Доброго вечера, инспектор Камата. – вежливо поприветствовал Шиндо женщину, как только та оказалась на улице, а раздвижные панели за её спиной снова захлопнулись.       Кирико замерла, захлопав глазами. Появление у главного офиса департамента подозреваемого Шиндо её озадачило. Ещё больше вопросов возникало от факта, что он, судя по всему, ждал именно её. Что ему нужно? Понял, что загнали в угол, и собрался опуститься до очередных коррупционных махинаций, предлагая взятку за сотрудничество и молчание? Или он идиот, или спятил, раз думает, что такое пройдёт с самой Кирико Камата.       - Господин Шиндо, - натянув улыбку, произнесла инспектор, - неожиданно встретить Вас в таком месте. Сбился навигатор или Вы целенаправленно ждёте кого-то конкретного?       - Вас и только Вас, инспектор. – Айноске старался говорить как обычно, но Кирико прищурилась, почувствовав странное напряжение в голосе мужчины, а также отсутствие привычных для Шиндо кокетливых ноток и заигрываний в процессе разговора. – Позволите подвезти Вас?       - Благодарю за столь щедрое предложение, но у меня свой транспорт. Прошу прощения.       Кирико почти развернулась в сторону парковки для сотрудников, но Айноске уже окликнул её. Слегка торопливо. Даже нервно, что было совсем не свойственно тому Шиндо, которого Кирико знала и которого пыталась обличить в нарушении закона.       - Я настаиваю. Есть разговор, содержание которого будет Вам полезно.       Камата обернулась. Мысли зацепились за последнее слово Шиндо. Именно «полезно»? Не любопытно, не забавно, а полезно? Он действительно собирался втянуть её в противозаконные действия? За кого этот наглец её принимает?! И что за странное выражение лица? Так обычно смотрят даже не обречённые на приговор, а те, кто знает, что терять им абсолютно нечего. Люди сломленные, безразличные в первую очередь к самим себе и любого рода последствиям.       Кирико моргнула. Да что происходит в последнее время? Планеты так сошлись или полюса сместились, что сразу несколько проблемных в её жизни мужчин почти в один день решили сломать шаблоны поведения? Сначала Адам со своим срывом, теперь ещё и Шиндо. С одной лишь разницей. То, что какой-то скейтер повредился умом и мировоззрением, это одно дело. Мало кто заметит. Но если что-то случится с политиком, ещё и одним из подозреваемых и свидетелей в деле, что ведёт Кирико – проблем не оберёшься! Да её засудят, обвинив, что из-за её давления наследник семьи Шиндо потерял рассудок или ещё что похуже. В такой ситуации лучше разобраться во всём самостоятельно и быстро, не привлекая лишнего внимания. Объясняться с посторонними, лично не зная деталей происшествия, Кирико абсолютно не хотелось.       - В таком случае, с радостью приму Ваше предложение. Надеюсь, это Вас не затруднит. – чуть склонив голову, ответила Кирико, и Айноске вышел из машины. Чтобы галантно придержать ей дверь.       - Нисколько. Прошу. – положительный ответ инспектора не обрадовал Шиндо, но на его лице отразилось некоторое облегчение. Политик явно стал спокойнее.       Думает, что в личной машине сможет говорить что угодно, и это не выйдет за пределы салона? Или собирается использовать более радикальные методы борьбы с противником, и Кирико не покинет машину Шиндо живой?       «Это глупо даже для него», - подумала Камата, быстро под видом исправления причёски бросив взгляд на угол крыльца. Слишком много камер. В диспетчерской останутся записи момента, как Кирико садится в машину Шиндо. К тому же, он сам вышел из салона, будто намеренно попав на запись. Настолько идиот или надеется, что диск и флешка испарятся по необходимости?       Что бы ни произошло, Кирико готова была ступить в логово зверя, предварительно включив в нагрудном кармане диктофон. Если начнёт происходить что-то из ряда вон, она сделает всё возможное, чтобы отправить запись в департамент.       Шиндо забрался в салон следом за инспектором. Закрыл дверь, и Тадаси без лишних указаний вывел машину на одну из полос. Камата не стала заострять внимания на том факте, что Шиндо определённо шпионил за ней, раз не интересуется, куда именно инспектор направляется, но при этом машина едет по правильному маршруту. Вместо этого Кирико максимально расслабленно откинулась на спинку сидения и будничным тоном спросила:       - Итак… Что же это за полезный разговор, господин Шиндо?       На удивление Кирико политик не вернул себе насмешливую улыбку, не сверкнул хитрыми глазами необычного алого цвета, а глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Так, будто собирался признаться в чём-то очень серьёзном, а зная Шиндо, Кирико сомневалась, что признание касалось теневой бухгалтерии. Не походил Айноске на страдальца такого типа, или просто был отличным актёром и не мог обойтись без театральности. Играл на публику и надеялся надавить на жалость. Кирико доводилось сталкиваться с подобными людьми в процессе работы. Выставляют себя жертвами, обвиняя и подталкивая к плахе посторонних. А в политике таких было большинство. Разве что от Шиндо она такого не ожидала.       Какое разочарование.       Айноске начал рыться во внутреннем кармане пиджака. Через секунду он извлёк оттуда что-то бренчащее и протянул на раскрытой ладони к Кирико связку ключей с брелоком в виде сетчатых крыльев. Камата вздрогнула, признавая ключи от собственного дома. В голове сформировалась куча вариантов, как Шиндо мог их получить. Каждый хуже предыдущего. Но подумать о том, что это Адам мог отдать их Шиндо, что этот чудак всё время просто прикидывался, играл с ней и работал на этого высокомерного засранца, Кирико не успела.       Айноске на одном дыхании произнёс:       - Я не смогу быть на месте к девяти. Одежду я забрал. Скейтборд пришлось по обстоятельствам оставить. Делай с ним, что пожелаешь. Не думаю, что он мне снова понадобится. Не хотел обременять, но сегодня я отправляюсь в Токио на неопределённый срок сразу после собрания. Нет времени разбираться с этим мусором.       Кирико попеременно смотрела то на связку ключей, то на Шиндо. В голове не укладывалось ни услышанное, ни привычное восприятие мира. Знать всё это, держать у себя ключи, заниматься в конце концов скейтбордингом в понимании Камата мог тот чудаковатый скейтер матадор с вечно взъерошенными волосами, глупой, но не особо раздражающей в последнее время улыбкой, и постоянно приносящий с собой вкусный ужин и свою компанию заодно.       Упомянутое никак не мог делать высокопоставленный член общества, всегда собранный, аккуратно одетый с иголочки и без единого недостатка в своём внешнем виде наследник семьи Шиндо. Тот самый Шиндо, образ которого не вяжется с безалаберным и безответственным скейтером, которого она пустила в свой дом, с которым проводила вечера, которому позволяла спать в её гостиной. На её диване. Которого в прошедшую ночь пинала за идиотские монологи о невозможности для человека совершения ошибок, которого обнимала и успокаивала на своих коленях. Из-за которого всю ночь провела в полу сидячем положении и мучилась в последствии весь день от боли в шее.       Шиндо, что при любом удобном случае демонстрировал своё превосходство и высокомерие не мог быть тем Адамом, что шутил за её столом, заботился о её здоровье и питании, слушал о её переживаниях, рассказывал о собственных.       Эти двое диаметрально разных мужчин просто не могли быть одним человеком! Сознание Кирико отказывалось верить в этот бред!       Айноске опустил взгляд. Осознавая, что долгое молчание и недоверчивый взгляд инспектора связан с её мысленным отрицанием правды, Шиндо развернулся и вытащил из багажного отделения кейс, в какой-то степени порадовавшись, что Тадаси ещё не исполнил приказ – избавиться от мусора. Щёлкнули замки – и Айноске развернул чемодан к инспектору, демонстрируя его содержимое. Маску Адама и перепачканную форму матадора.       Тадаси на водительском сидении замер тем же изваянием, что и Кирико. Перебрав худшие сценарии, он даже не предполагал, что желание господина Шиндо встретиться с инспектором связано именно с раскрытием того факта, что Адамом, навещавшим её по вечерам, был именно он. Дело было ни в политике. Ни в Чемпионате. Господин Айноске просто заканчивал начатое – ломал мосты, связывающие его со скейтбордингом, а как следствие – Адамом, раскрывая перед Кирико все карты.       Те же Черри и Джо его уже не ждали, да и в прошлом видели лицо Адама. Сегодня и сейчас важным связующим звеном между скейтбордингом и Шиндо была инспектор Камата.       И она, судя по взгляду и слегка покачиваемой из стороны в сторону головой, впервые на своей памяти не хотела принимать правду.       - Прости, что разочаровал, Кири-чан… - улыбка на лице Шиндо была грустной, вымученной, а когда он поднял на Камата взгляд, тот был опустошён. – Больше никогда…       …Иномарка политика Шиндо остановилась недалеко от входа в высотное здание. То самое, где инспектору Камата требовалось забрать рабочие документы. Дверь открылась и закрылась. Чёрное авто вновь выдвинулось на проезжую часть. Кирико стояла на тротуаре. Смотрела в ту сторону, где исчезла в потоке транспорта машина политика Шиндо, и держала в одной руке связку ключей от своего дома. В другой – маску Адама…