Бензиновые пятна

      Он словно радужное пятно, оставленное бензином на мокром асфальте. Переливается десятками цветов. Как и он сам. Как и мои чувства к нему.       Он бывает так переменчив, словно хаотичные мазки красок на холсте: сейчас он спокоен и равнодушен, а в другую минуту расплывается самой теплой улыбкой на свете.       Я не могу смотреть и ничего не чувствовать. Эгоистично хотеть, чтобы он смотрел только на меня и дарил свои улыбки только мне. Он дарит, но это не то. Мы друзья и, надеюсь, он не догадывается о моих чувствах. Не хочу его потерять.       Его прикосновения самые нежные, глаза самые добрые. В его объятиях так хорошо, комфортно и уютно.       Это вообще нормально ревновать человека чуть ли не к каждому столбу? Головой понимаю, что нет. Но сердце разрывает на части, при виде кого-то рядом с ним. И это не удивительно, что возле Хёнджина всегда так много людей. Одна из причин — он невероятно красив, практически ангел неземной красоты во плоти. Вторая — невероятная аура и харизма, которые так и притягивают, заразительный смех и ослепляющая улыбка. Сколько раз я уже говорил про его улыбку? Вот и мне не сосчитать, ибо она… Знаете, не описать. Даже если очень захотеть, не смогу подобрать слов, чтобы в полной мере передать, какая она… Та улыбка, от которой на душе хорошо и спокойно, та улыбка, что осветит в самый пасмурный день и поднимет настроение тогда, когда его нет от слова совсем. Улыбка, ради которой готов сделать всё что угодно, лишь бы она никогда не сходила с его прекрасных алых пухлых губ.       Тяжело играть роль друга, когда влюблён. Сложно каждый раз пытаться скрыть свои настоящие, рвущиеся наружу чувства, когда хочется прикоснуться, совершенно не случайно и не по-дружески, задержаться в объятиях дольше положенного и примкнуть устами к его желанным и манящим. Так тяжело…

***

      Он словно радужное пятно, оставленное бензином на мокром асфальте. Переливается десятками цветов. Как и он сам. Как и мои чувства к нему.       Он словно солнце, знаете, такое маленькое, буквально карманное солнышко, которое всегда хочется держать при себе. И не дай бог, кто-то посмеет обидеть этого прекрасного ангела.       Я не могу смотреть и ничего не чувствовать. Эгоистично хотеть, чтобы он смотрел только на меня и дарил свои улыбки только мне. Он дарит, но это не то. Мы друзья и, надеюсь, он не догадывается о моих чувствах. Не хочу его потерять.       Его прикосновения самые нежные, глаза самые добрые. В его объятиях так хорошо, комфортно и уютно.       Это вообще нормально ревновать человека чуть ли не к каждому столбу? Головой понимаю, что нет. Но сердце разрывает на части, при виде кого-то рядом с ним. И это не удивительно, что возле Феликса всегда так много людей. Одна из причин — он невероятно красив, практически ангел неземной красоты во плоти. Вторая — доброта и общительность ребёнка, лёгкая непринуждённость, заразительный смех и ослепляющая улыбка. Сколько раз я уже говорил про его улыбку? Вот и мне не сосчитать, ибо она… Знаете, не описать. Даже если очень захотеть, не смогу подобрать слов, чтобы в полной мере передать, какая она… Та улыбка, от которой на душе хорошо и спокойно, та улыбка, что осветит в самый пасмурный день и поднимет настроение тогда, когда его нет от слова совсем. Улыбка, ради которой готов сделать всё что угодно, лишь бы она никогда не сходила с его прекрасных алых пухлых губ.       Тяжело играть роль друга, когда влюблён. Сложно каждый раз пытаться скрыть свои настоящие, рвущиеся наружу чувства, когда хочется прикоснуться, совершенно не случайно и не по-дружески, задержаться в объятиях дольше положенного и примкнуть устами к его желанным и манящим. Так тяжело…

***

      — Феликс, — нежно зовёт блондин.       — Да, Хёнджин, — губ касается улыбка, а глаза смыкаются полумесяцами. Сердце Хёнджина пропускает удар.       — Я хотел… может, сходим куда-нибудь? — робко, боясь, как если бы отвергали его чувства, а не могли отказать в прогулке.       — С радостью, — Феликс обнимает Джина за талию, заглядывая в глаза. Сильные руки в ответ обнимают трепетно, притягивая ближе.       На стоянке уличного кинотеатра полно машин. На экране идёт какой-то фильм про любовь, а в салоне одного из автомобилей двое поедают попкорн.       — Это так мучительно… — вслух произносит Феликс.       — Что именно? — с вопросом в глазах оборачивается на него Хёнджин.       — Они так долго скрывались, — имея в виду героев фильма, — упустили столько времени, которое могли бы провести вместе, — звучит как-то грустно.       — Но ведь они были вместе. Разве нет? Хоть они и хранили чувства к друг другу, но быть друзьями это ведь уже что-то…       — Наверно, ты прав, это тоже неплохо, — Феликс опускает голову к груди и горько улыбается.       — Нет, не прав… — эхом от стёкол. Феликс смотрит в недоумении. — Неужели ты готов мириться с близостью, зная, что человек никогда не будет с тобой?.. — Хёнджин даже не смотрит.       — Думаю, это всё же лучше, чем не иметь никакой возможности быть рядом. Тешить себя надеждой так глупо, не правда ли? — усмехается.       — Говорим так, словно тот, кого мы так желаем, совсем близко, только руку протяни, — Хёнджин скользит ладонью по сиденью, находя ладонь Феликса и самыми кончиками пальцев накрывая его собственные.       — Может, так оно и есть, — шёпотом говорит Феликс, смотря в сторону Хёнджина, и тот оборачивается на его слова, встречаясь взглядами.       — Какие люди тебе нравятся, Феликс?       — Такие как ты. А тебе?       — Как ты…       Повисла тишина, жар парит, а дышать становится невозможно. Сердце стучит, отдаваясь в висках. Кровь пульсирует в венах, огнём разнося адреналин, ещё секунда и всё рухнет. Бездействие опасно, но всё это так пугает…       Хёнджин переплетает их пальцы. Сейчас или никогда. Тянется столь нетерпеливо и не встречает сопротивления. Феликс наклоняется и прикасается к губам, которые так давно хотел, о которых мечтал. Они оба. Хёнджин пробует на вкус, плавится от понимания происходящего, ничем не отличающегося от того, что видят остальные на экране, освещённом проектором.