тупое свидание, которое всем понравилось.

Они смотрят друг на друга. Два брата по одну сторону дороги, два других — на противоположной стороне. Сое зачем-то хочется двинуться вперед, чтобы поскорее добраться до Риндо, но он вовремя понимает, что это Хайтани должны к ним подойти, так что ему нужно подождать хотя бы чуть-чуть. Соя ждет терпеливо, а Нахоя улыбается, как всегда, но его улыбка становится еще шире, когда братья приближаются к ним, переходя по «зебре» вместе с толпой людей. И каждый замечает про себя, как контрастирует одежда братьев между собой. Хайтани любят много выебываться, поэтому на забивы одеваются в форму по фигуре, с узкими черными брюками и такими же темными пальто, надевают обязательно белые кожаные перчатки. Это на тот случай, чтобы капли крови было отчетливо видно, но руки, однако, лишний раз пачкать не хочется. По этому одеянию можно было бы подумать, что Хайтани — парни приличные, деловые и вообще умники-отличники, но это не так, хотя бы потому что Ран все равно берет телескопку с собой и прячет ее в рукаве пиджака. Кавата всегда одеваются ярко, но сегодня это особенно выражено. Общаясь с ними, создается впечатление, что цель их жизни — сочетать несочетаемое, так что Хайтани видят на братьях невероятно цветастые бомберы с диким узором на спинах: какие-то тигры в цветах да драконы, тонущие в ярких узорах. Их обувь, между прочим, также контрастирует друг с другом: у Хайтани это до блеска начищенные ботинки с закругленными носками и на высокой платформе (они очень любовно называют их «говнодавами»); Кавата же напялили кроссовки, которые некогда были белыми, но братья однажды решили, что это, черт возьми, скучно для их молодости, так что раскрасили их в разные цвета, нарисовав мультяшных героев акрилом и расписав фразочки из своих любимых песен. — Мы вас заждались, какого черта так поздно? — произносит Улыбашка, и он взбешен. — Извиняйте, но мы долго гладили наши брюки, — улыбается в ответ Ран, и ему очень хочется потрепать Улыбашку по голове. Но ему ничего не мешает это сделать, так что он претворяет свое желание в жизнь, тем самым разозлив Нахою еще больше. — Привет, Риндо, — Злюка едва ли касается его плеча, когда они идут наконец в нужную сторону в полном составе, и Риндо едва касается кончиков его пальцев. Хайтани нравится его трогать, а Злюке, в свою очередь, нравится касаться невзначай его. — Выспался сегодня? — Да, вполне, — Риндо хочется заглянуть ему в глаза и немедленно установить зрительный контакт, но Соя будто бы немного смущается, так что отводит взгляд. — Так вот с кем ты сегодня всю ночь переписывался? — косится Ран на брата. — Еще хихикал как придурок, я слышал. — Заткнись, — шипит на брата Риндо. — Вот просто заткнись сейчас. На братьев Хайтани ложится финансовая составляющая этого дня, так что они решают для начала сходить в необычное кафе, где устраивают свидание вслепую. Реально вслепую. Они решают, что это крутой способ узнать друг друга получше, так что, зайдя в кафе и оформив посещение длиною в час и заказав еду, они оказываются в темном помещении, где их усаживают за столик и обещают принести пищу и напитки через пятнадцать минут. Парни пытаются привыкнуть к темноте, но выходит плохо, потому что источников света нет вообще никаких. Вокруг стоит гул из бесед и смеха за соседними столиками, так что они решают заняться тем же. Надо сказать, Риндо абсолютно осведомлен о том, что Рану нравится исключительно Нахоя, но он все равно встает и отталкивает его, чтобы сесть поближе к Сое, еще и наступив брату на ногу в темноте. — Блять, больно! Ты это специально. Ты такой вредный, кто тебя воспитывал вообще? — обращается он в сторону, где предположительно должен быть Риндо. — Те же люди, что и тебя, поэтому ты такой же вредный, но почему-то еще и ворчливый как дед, — разносится голос Риндо и тихая усмешка Улыбашки. В темноте забавно и необычно привыкать друг к другу, потому что не понимаешь выражений лица своего собеседника, остается лишь предполагать по интонации. Это интересно, потому что братья Кавата — те люди, обыкновенные выражения лиц которых не соответствуют их реальным намерениям и произносимым ими фразам, да даже действиям. Если выражения лиц братьев Хайтани еще возможно предугадать, то что касается братьев Кавата, это становится увлекательной игрой для Рана и Риндо. — Еще забавнее будет есть в такой обстановке, — решает выразить свою мысль вслух Нахоя. — Давай усложним эту игру, и я буду тебя кормить, — по интонации слышно, что Ран улыбается. Он пододвигается поближе к предположительному расположению Улыбашки, нащупывая его волосы для того, чтобы убедиться точно. — Будет классно, — соглашается Улыбашка. Ему нравится, что Ран сокращает между ними расстояние, будто бы пытаясь ластиться к нему, быть еще ближе и ближе. Так что в конце концов их коленки соприкасаются. Нахоя считает, что это отличный момент, чтобы чмокнуть Рана в знак приветствия и попадает куда-то уголок губ и чувствует, что Ран улыбается. — Эй, это слишком мило, Улыбашка, — раздается в темноте голос Рана. — Боже, блять, Соя, давай отсядем от них подальше, — раздается недовольный голос Риндо. Он наверняка сейчас поправляет очки, нахмурившись. — Мне спокойней, когда Нахоя рядом со мной, вдруг что-то случится, — говорит Злюка, в голосе его ощущается небольшая тревожность. Риндо чувствует, как что-то будто кольнуло в груди. Ему хотелось бы, по правде говоря, очень сильно, чтобы Соя также сказал и про него, но он решает промолчать. По крайней мере, это дает ему стимул еще больше расположить к себе Сою и заставить его довериться ему. Наконец приносят еду. На стойке администрации они решают заказать что-то простое, чтобы не испачкаться в темноте в еде, так что просто берут картошку фри, какие-то салаты и десерты. Зато кормить друг друга удобнее. Ран и Улыбашка в этом плане чувствуют себя гораздо раскрепощёнными, им кажется, что это могло бы быть забавным опытом, поэтому Ран решительно нащупывает подбородок Нахои и, кончиками пальцев хватаясь за него, отправляет картофельную палочку ему в рот. Отчего-то младшие более скованны в своих чувствах и действиях между собой, хотя Ран и Улыбашка знают, что они что-то друг к другу чувствуют. Да и свиданка эта скорее предназначена для младших, а старшие пришли с ними повеселиться. Что касается Риндо, он, конечно, опасный парень, но когда видит Сою, вся его смелость испаряется, оставив ему нерешительные взгляды в сторону Злюки и бесконечное желание его потрогать, но он, однако, не делает этого. Риндо кажется, что он чем-то отпугнет Сою, и тот вовсе начнет его избегать. А что делать в таком случае — Риндо не знает, по крайней мере, это наводит на него тревогу. — Риндо, — Ран что-то жует и обращается к брату, — если ты что-то не предпримешь, я у тебя и Злюку заберу, так что у меня будет два парня-близнеца. Звучит круто, скажи же? Риндо хочется его ударить, особенно учитывая, что брат возможно даже не шутит. Однако он понимает, что Ран его не зря подгоняет к действиям. Тот уже изрядно устал видеть эти грустные и озабоченные взгляды в сторону Сои, постоянное желание у Риндо что-то ему сказать, прикосновения невзначай. Ран его хорошо знает и чувствует происходящее всем нутром, его же и бесит эта нерешительность брата, хотя в драках такого за ним не наблюдается абсолютно. Однако Ран вскоре ощущает, что проблема понемногу решается, когда слышит, что пацаны воркуют о чем-то своем, притихнув, а Риндо даже тихонько смеется. Ран же решает, что было бы неплохо помешать всем в зале кафе, поэтому своими историями заставляет Нахою смеяться очень громко, а если это случилось, то его уже не остановить. Смех Нахои чрезвычайно заразительный, поэтому Ран смеется тоже, забыв, что им вообще-то надо поесть, они ведь все-таки в кафе. — В следующий раз пойдем гулять без этих клоунов, — говорит Риндо, обращаясь к Сое. — А будет следующий раз? Когда? Как скоро? — вырывается у Сои, и он тут же смущается, благо, что Риндо не видит, как его щеки горят. — Когда захочешь, хоть завтра, — в голосе Риндо чувствуется легкая улыбка. Он нежно и робко кладет свою руку на его коленку и оглаживает ее, водя пальцами по кругу. Злюке это нравится, но сказать об этом он не решается. Хорошо, что здесь темно, и румянец его остается под секретом. Они принимаются за еду под звуки какого-то техно и бесящих смешков старших братьев. Парк аттракционов находится неподалеку от кафе, именно поэтому они и выбрали это место, чтобы добраться до него потом. Конечно, употреблять еду перед тем, как прокатиться на каруселях, было бы фатальной ошибкой с плачевными последствиями, поэтому они решают покататься на колесе обозрения, а затем пострелять на полигоне по банкам за призы, хотя это уж как получится. По крайней мере, пострелять Хайтани мечтали давненько, а Кавата не против. Они находят просторный огороженный полигон с мишенями на другой стороне поля. Хайтани арендуют четыре места, и каждый получает свое ружье. Опыта в стрельбе у них нет никакого, зато в драках хоть отбавляй. Даже сверх нормы. На глаза Хайтани лучше не попадаться и дорогу им не переходить, любое оскорбительное слово может обернуться плохими последствиями, поэтому Злюка глядит в оба, в то время как Улыбашке наплевать, он-то готов поддержать любую драку. Ран стреляет гораздо лучше Риндо, что наверняка связано с плохим зрением младшего. Риндо хмурится и собирается с мыслями — ему бы хотелось выиграть для Злюки какую-нибудь милую игрушку. Он задается такой целью и уверенно идет к ней, выкупив еще несколько патронов. Очередь на пострелять выстраивается длинная, и в толпе слышится чей-то недовольный возглас: — Очевидно, что ты профан в этом деле, так что дай место другим. Риндо оборачивается с ружьем в сторону говорящего. Мужик чуть выше него и намного старше, но это не мешает Хайтани посмотреть на него многозначительно, выражая все свои недобрые намерения: если хоть кто-то перейдет им дорогу, без драки и побоев не обойтись. — Что ты там спизданул? — Риндо наводит ружье на лоб мужика. — Повторишь? — Ой, что-то интересное происходит, — с другой стороны тут же возникает Ран. — А я не против его добить, Риндо, стреляй. Мужчина видит перед собой долговязого парня, растянувшегося в одной из своих безумных улыбок, и этого достаточно, чтобы пересраться и замолкнуть, не в силах ответить что-либо вообще. Кто-то хочет вызвать охрану, и Злюка, решительно настроенный не испортить этот вполне солнечный и хороший день, возникает между Риндо и мужиком, который нарвался хоть и по своей вине, но уж точно не заслуживает быть застреленным. — Риндо, прошу тебя прекратить, — злится Соя, и Хайтани останавливается, глядя на него сверху вниз. — Помнишь, зачем мы сюда пришли? За игрушкой для меня. Да, это правда. Риндо выдыхает, понимая, что еще немного, и их выгонят с полигона, а на мужика стоит забить. Он решает вернуться на свое место и, сосредоточившись, справляется с задачей, выбив десять банок. У Сои это практически получается, он выбивает восемь банок из десяти. Нахоя выбивает семь банок, а Ран за это время успевает выполнить аж два подхода, вышибая все банки, чем очень озадачивает смотрителя тира. Какого черта, думает он, что это за монстр? Но теперь ему приходится отдать три больших плюшевых медведя — два Рану и одного Риндо. — Надо тебе эту ерунду? — лениво смотрит он на Улыбашку. Тот усмехается: — Конечно нет, как ты себе это представляешь? У нас с Соей комната меньше, чем два этих медведя. Они решают оставить медведей в парке на скамейке. Соя, пусть и смущается этого факта, но он, однако, очень хотел, чтобы Риндо выиграл для него медведя. На кой черт ему эта плюшевая ерунда, непонятно, но Риндо все же рад всучить его в руки, а Соя принимает огромную игрушку, сминая в своих руках и чертовски смущаясь до кончиков ушей. Солнечная погода располагает к тому, чтобы прокатиться на колесе обозрения, и желание такое не только у парней, очередь стоит огромная. У Рана руки чешутся всех растолкать и залезть побыстрее в кабинку, но Злюка напоминает ему, что хотел бы сегодня обойтись без конфликтов, так что тот недовольно фыркает. Приходится как приличным людям отстоять очередь, и спустя миллион часов они наконец становятся первыми в очереди и решают разбиться по парам. Это будет самое правильное решение, потому что Ран и Улыбашка в открытую заявляют, что хотят вообще-то уединиться в кабинке, и младшим смотреть на такое запрещено. Что же такого можно натворить в неудобной маленькой кабинке колеса обозрения непонятно, но младшие естественно не против. Ран и Улыбашка запрыгивают в движущуюся кабинку колеса, а Риндо и Злюка — в следующую. Рана обзор с высоты огромного колеса не интересует, тогда как Нахоя пристает к стеклу и пялится в окно, дабы рассмотреть, что такого интересного происходит внизу и вдали. Ран тут же притягивает его к себе, вовлекая в поцелуй и сминая его чудесные мягкие волосы в своих руках. Улыбашка, впрочем, вообще не против. Ему нравится Ран, и он в ответ наматывает его длинные косы на кулак, оттягивая их назад, целуя и облизывая шею. Шея у Рана длинная и тонкая, с бледной кожей, через которую очень хорошо видны все эти синие венки. Рану нравится постоянно его трогать. Хотя бы потому, что Нахоя с его прической похож на облако сахарной ваты, не иначе. Ему нравится сминать его плечи своими руками, мять бока и гладить твердый рельефный живот, чтобы затем перейти на внешнюю сторону бедер и помять их тоже. Ему нравится, что Улыбашка поддается и как бы прогибается под его прикосновениями, полностью понимая, что Ран собирается сделать через мгновение. Хайтани плевать, что в общем-то они залезли сюда не в окно глазеть. И ему не очень стыдно. Улыбашка классный. Ран целует его и чувствует языком этот пирсинг на уздечке под губой, который отчетливо виден всегда, потому что Нахоя любит широко улыбаться. Риндо и Соя в своей кабинке некоторое время сидят неподвижно. Не то чтобы им некомфортно друг с другом, просто нужно разобраться, что и как, они не Улыбашка и Ран, которые особо не церемонятся и ни черта не стесняются происходящего. Риндо знает, что его поведение немного меняется рядом с Соей, все же тот еще недавно отвесил ему мощных пиздюлей. — Такого я от тебя не ожидал, — говорит Риндо, обращаясь к Злюке. Лицо у него не то чтобы разозлено, оно встревожено, и он часто хлопает густыми ресницами, будто бы в недоумении. — Тебя тогда будто бы подменили. Еще и со сломанной ногой отвесил всем пиздюлей. Полагаю, что под адреналином и не такое могло случиться, — он сделал паузу, будто бы раздумывая, сказать ему вслух, о чем он думает, или же нет. — И ты мне понравился тогда. Соя посмотрел на него удивленно и, раскрасневшись, отвернулся. Странная, конечно, любовь эта и ее начало, но он ничего не мог с собой поделать. — Я знаю. Я видел, как ты ошивался возле палаты и не заходил, когда я лежал со сломанной ногой. Нахоя потом передал апельсины, сказал, что кто-то оставил на скамье возле двери. Это твоих рук дело? — Да, — сказал Риндо. — Было вкусно, — с этими словами он еще больше раскраснелся. Риндо потянулся рукой к его щеке и, заставив повернуться к нему лицом, нагнулся за поцелуем. Вначале попробовал на вкус его губы, а затем облизал нижнюю губу, и Соя наконец приоткрыл рот нерешительно. Он отклонил голову в сторону, желая углубить поцелуй, и вскоре почувствовал язык Риндо, соприкоснувшись с ним своим языком. Хайтани посасывал его верхнюю губу и вдруг отпрянул в небольшом удивлении. — У тебя тоже "смайл" проколот? Я думал, он есть только у Улыбашки. Лица их располагались близко-близко друг к другу. — Я проколол за компанию с ним, когда он решил сделать пирсинг. — Здорово. Только твой пирсинг люди нечасто видят, я полагаю? — Почти никто не знает, — сказал он. — Окей, значит, я особенный, — прошептал Риндо и вернулся к поцелую. Время на колесе обозрения пролетело слишком быстро, а они даже в окошки толком не посмотрели. Сойдя с кабинок на землю, они решают взять мотоциклы братьев Кавата и отправиться куда-нибудь, потому что это свидание слишком уж похоже на обычную приличную встречу. Ран признается, что ему становится скучно, так что они быстро покидают парк и отправляются домой к братьям Кавата, где припаркованы их мотоциклы. Медведя решают с собой не тащить и оставляют дома. Нахоя, зная пизданутость Рана, садится спереди сам, а Хайтани сажает на заднее седло. Выезжают с улицы на проезжую часть, а за ними выруливают Соя и Риндо, правда на этот раз уже младший Хайтани правит балом. Злюка обнимает его, а затем вовсе прилипает к нему, кладя на спину Риндо голову. Ну наконец-то. Холодный ветер бьет по щекам, но Сое тепло, потому что спина Хайтани теплая и классная. Риндо не разгоняется и едет позади Улыбашки с Раном, потому что Злюка наверняка будет волноваться, если они решат их обогнать. Они катаются до вечера, потому что, очевидно, всем четырем это нравится до одури даже больше, чем время, проведенное в парке аттракционов. Нахоя эмоций не сдерживает улыбается, как всегда, а Рану по приколу иногда что-нибудь крикнуть хочется, но он особо себя не сдерживает и посылает Риндо периодически нахуй просто так или скажет что-нибудь смущающее, касающееся его и Сои, но младший Хайтани даже привык, правда все еще также хочет его переехать мотоциклом. Они заезжают в придорожный магазин, и Ран, как самый старший из всех, покупает бухла да побольше, так что бутылки в рюкзаке Сои исправно громко бренчат. Напоследок отпускает в сторону девушки-кассира комплимент, заставляя ее смутиться в неспособности выговорить и слово, но Рану как-то все равно на саму девушку, ему просто нравится смотреть на реакцию. Рану только одно непонятно: что может смутить Улыбашку? Они едут под горящими ночными фонарями и заезжают домой к братьям Хайтани. Многоквартирный дом выглядит чертовски солидно, они заезжают в гараж и оставляют мотоциклы там. Убранство квартиры ожидаемое, под стать нарядам, которые Хайтани вечно напяливают на себя. Высокие потолки, два этажа с огромной лестницей между ними и, прежде всего, много света от люстр. О вазах и картинах говорить не приходится — они тут подходят как нельзя кстати, дополняя все это великолепие, так что даже становится страшно ходить по квартире и ненароком что-то вдруг уронить. Убранство дома сразу говорит о том, что Хайтани дерутся и состоят в группировках просто потому, что они избалованные мальчики. Вот и вся тайна. Они выкладывают бутылки и ставят их почему-то на пол, не дойдя до кухни, но да ладно, в общем-то плевать. Хайтани слушают фонк, что в принципе ожидаемо, но Кавата еще долго приходится привыкать к этой музыке, а воспринимать ее лучше под какой-нибудь алкогольный коктейль, что в принципе они и делают. Казалось бы, это старшие должны следить за младшими, а младшие — не знать меру, но происходит, черт возьми, наоборот. Нахоя пьянеет быстро и становится еще более сумасшедшим. Соя пьет мало — ему надо уследить за старшим братом, который может хоть из окна выпасть. Пьет, но мельком глядит на Нахою, который то танцует с Раном, то валяется с ним же по полу в попытках избавиться от его навязчивой смертельной щекотки. — Какого черта они творят? — смотрит Риндо, отпивая вальяжно из стаканчика какую-то мешанину, любезно приготовленную Раном. — Не знаю, но случиться может что угодно, — утверждает Соя. Сходств у братьев Кавата, конечно, гораздо больше, чем различий, потому что Соя пьянеет тоже быстро, просто пьет не так много и не спешит. Но вскоре он становится румяным, и глаза его пьяные блестят. Чудесно, думает Риндо. Чудесный, он чудесный. Ему хочется оказаться со Злюкой наедине, подальше от этих придурков, которые, между прочим, их старшие братья, чтобы вновь поцеловать Сою. Хотя, впрочем, тем, которые сейчас дрыгаются под фонк как будто шаманский обряд исполняют, должно быть плевать. Да и вообще, по ним видно, еще немного и они засосут друг друга прямо здесь, особо не церемонясь. Так что Риндо, сам изрядно выпивший, наклоняется к Сое за поцелуем, подняв его подбородок. Поцелуй получается нежным, потому что Злюка поначалу робкий и осторожный, ему кажется, будто он что-то делает не так. У Сои тонкие губы, маленький рот и привкус алкогольного коктейля со вкусом жвачки на губах. Риндо вдруг вновь чувствует этот его пирсинг на уздечке, и его будто переклинивает. Он углубляет движения, целуя его уже менее робко, скорее развязно, пьяно. Риндо оглаживает его ладонь, запястье, затем поднимается вверх по руке и, спускаясь по спине, заставляет его прогнуться. Соя на самом деле худощавый, и хочется потрогать его спереди, так что Риндо перемещает руку, оглаживая плоский живот. Но и потрогать волосы очень хочется, и он мнет кудряшки, повторяя их узор, крутя указательным пальцем. Хайтани чуть-чуть приоткрывает глаза: ресницы Сои, густые и черные, подрагивают чудесно, так что просыпается какой-то трепет, особо не свойственный Хайтани. Весь Соя состоит из моих фетишей, думает он. Пацаны, которые вроде бы были заняты бессмысленным дрыганьем под фонк, вдруг громко в унисон свистят. Риндо кидает в них полупустую пластиковую бутылку с колой, попадая в Рана. — Пьяные ублюдки, помолчите, — злится он, отвлекшись. Затем снова смотрит на Сою. А тот, черт возьми, какой-то обмякший, совершенно пьяный, и ресницы его все еще дрожат. Риндо понимает, что, несмотря на сходства, Улыбашка ему никогда не понравится, потому что Злюка совсем другой. Вот такой, трепетный, в основном милый, главное не заставлять его плакать. Он заботливый и возбуждается легко, как и пьянеет, как и влюбляется. Он обмяк на руках Риндо и особо не соображает, что творится, так что Хайтани решает отвести его в комнату. Там он, в темной комнате, укладывает его на свою кровать, и они лежат вместе. Соя легко поддается объятиям, так что Риндо его руками обхватывает, и этот момент какой-то нежный, что аж горло сводит. Риндо не привык к такой ерунде. Фонк во всю звучит за дверью, но вскоре меркнет, когда Хайтани чувствует, как засыпает от тепла Сои. Быть может, они так бы и проспали до утра, если бы не звонок мамы, решившей оповестить их о том, что они с отцом приедут с утра, хотя должны были к вечеру следующего дня. Эта новость немного его отрезвляет, особенно когда мать говорит: «Чтобы я пришла и не увидела море бутылок и девок на кроватях, ясно?». Риндо вырубает музыку резким поворотом колесика на дисплее, Ран и Нахоя останавливаются и начинают недовольно улюлюкать. — Позвонила мать, сказала, что они приедут с утра. Быстро убираемся, собираем бутылки и идем выкидывать мусор. — Какого хуя, — Ран строит хмурое выражение лица и пинает жестяную банку, будто бы она вообще в чем-то виновата. Наверное, в том, что сама не выкинулась в мусорку. — Я не хочу, собирайте все сами. С этими словами он берет Нахою за талию и заставляет вместе с ними плюхнуться на диван и, сделав это, хватает его в объятия покрепче, чтобы он вообще не посмел приподняться, оставаясь с этим мягким рыжим облаком подольше. Риндо цокает языком, пиная ногой диван и произнося: — Сваливаете все на младших, поднимайтесь, иначе вы оба получите пизды. Мальчики нехотя поднимаются, ясно дело, что в таком состоянии от них будет мало пользы, но это они устроили жуткий беспорядок и даже разбили бутылку, так что должны принять в этой уборке хотя бы какое-то участие. Пошатываясь и цепляясь за предметы мебели, они все же принимаются за уборку, получив свои мусорные пакеты, который им выдал Риндо. Да уж, от них не то что пользы нет, больше вреда, потому что Нахоя, не контролируя походку, пошатывается и в попытках зацепиться за что-то роняет вазу. — Это была любимая ваза матери, Нахоя, — повышает голос Ран, но потом понимает, что не может ругаться на него вообще никак, потому что Улыбашка оказывается на полу в фарфоровых осколках вазы и смеется. — Завтра я отхвачу такого нагоняя, что тебе и не снилось. А потом я тебя накажу. Ран перемещается по комнате, падая к Нахое на пол только для того, чтобы потрепать его макушку и делает это не совсем приятно, не рассчитав свою силу, но затем, будто бы понимая и извиняясь, целует его в эту макушку. — От вас проблем больше, — вздыхает Риндо, поняв, что злиться уже бесполезно, и мамину вазу не спасти. — Сидите, ради всего святого, тут и не рыпайтесь. Соя между тем уже набирает огромный мешок мусора, включая бренчащие в нем бутылки и банки. Нахоя и Ран остаются на полу, и Ран сгребает Улыбашку в объятия, заставляя сесть между своими раздвинутыми ногами. Младшенькие хоть и пьяные, но после сна становятся достаточно бодрыми, поэтому с задачей справляются хорошо, лишь бы их пьяный мечущийся взгляд не пропустил лишней банки или бутылки. — Все, поднимайте задницы, — командует Риндо, обращаясь к старшим. — Почему ты такой вредный? Мы просто хотим танцевать, отвали, а, — говорит Ран с ноткой недовольства, потому что ему не нравится командный тон брата. — Вы должны проветриться на улице, чтобы хоть немного протрезветь, — говорит Соя и тянет старшего за руку, заставляя его подняться. Рану не очень нравится, что у него отнимают его Улыбашку, и он еле сгибает длиннющие непослушные ноги и поднимается тоже. Они спускаются по лестничной площадке, кажется, разбудив всех соседей, потому что Ран чуть не падает кубарем по лестнице, но его вовремя цепляет Риндо, а Нахоя очень громко смеется, это в эхе подъезда приумножается и становится еще громче. Спуститься прилично у них не получается, поэтому вскоре Соя уже не пытается контролировать ситуацию и просто пускает все на самотек, потому что он устал и сам изрядно пьян. Однако за братом краем глаза наблюдает. Они выходят с несколькими пакетами мусора и отправляют их в мусорные ящики, справившись с этим на твердую троечку. — Хэй, повернись на свет, я сфоткаю тебя возле твоего будущего дома, — намекая на то, что Ран будет бомжевать и рыться в мусорке, Улыбашка достает свой старенький покоцанный телефон и направляет камеру на Хайтани. Ран красив даже возле этой долбанной вонючей мусорки, и Нахоя фотографирует его в свете фонарей. Ран улыбается своей безумной широкой улыбкой, и Улыбашка хочет сфотографировать его вновь, но Хайтани шатается и падает вперед на него, и Нахоя успевает запечатлеть лишь его смазанный силуэт прежде, чем поймать его. Потом Улыбашка будет смотреть на это фото долго-долго и думать о Ране, у которого в свете фонаря блестят осветленные волосы и широкая яркая улыбка его, запечатленная, увековеченная, будет отдаваться трепетом сердца внутри. — Два идиота, — ворчит Риндо, поправляя очки. Два идиота между тем решают, что неплохо было бы прокатиться, так что Нахоя запрыгивает на спину к Рану и они, шатаясь из стороны в сторону, идут по направлению к дому. Нахоя цепляется за шею Рана, а тот захватывает его задницу руками, неся на своей спине. — Пожалуйста, только не пораньтесь, — тревожно говорит Соя, но Риндо его останавливает. — Забей на них, с ними все равно сейчас что-то случится, — с этими словами он берет Сою за руку, и они проходят несколько метров, но Злюка решает остановиться и вместе с ним останавливается Риндо. — Что тако… — Соя затыкает его своим поцелуем, прикоснувшись к нему губами. А Риндо кладет руку ему на затылок, заставляя стать к нему ближе, еще ближе, чем есть сейчас, и они целуются, чувствуя жар друг друга и вкус алкоголя. Слышится грохот. Мальчики отрываются от поцелуя, и где-то издалека разносится: — Все нормально, просто мы упали в лужу, — говорит Ран и смеется, а Нахоя смеется уже без остановки. Злюка пребывает в полнейшем шоке. Им приходится отвести их домой под руку, испачканных в воде из лужи, а затем уже в ванну. Правда мыться Ран один не хочет, так что берет с собой Нахою и закрывается с ним в душе, кокетливо произнеся: «Не подслушивайте!» Однако смех Улыбашки громкий настолько, что даже подслушивать не приходится. Что там с ним делают, страшно представить. Но вскоре Улыбашка затихает, и слышится только плеск воды. Моются они чрезвычайно долго, понятное дело, что Ран свое берет и шанс не упустит. Нахоя ему нравится: это Риндо понимает отчетливо, потому что Ран не скучает как с предыдущими парнями и девушками, и ему интересно все, любопытно даже, как Улыбашка отреагирует на укус, так что вскоре из ванной слышится гневное: «Блять, придурок, я тебе сейчас ебну!» от Нахои. И Рану хорошо с ним, потому что он его, черт возьми, от себя ни на шаг не отпускает. Хайтани привыкли видеть волосы Кавата такими воздушными и кудрявыми, поэтому с мокрыми волосами их лицезреть непривычно. Но без роскошной шевелюры их лица становятся более открытыми и будто бы обнаженными. Нахоя устал и немного успокаивается, так что ложится вместе с Раном на кровать. Ран засыпает, перебирая персиковые влажные волосы Улыбашки. Риндо вновь прижимает Сою к себе: лицо его ему очень мило, и он целует его в лоб, прежде чем укрыться с ним одеялом. Они спят крепко. Но на утро мать будит их криками. Ах, точно. Разбитая ваза.