Twisted wonderland: story and headcanons

Сильвер

• украшаете ёлку Ему нравится наряжать ёлку вместе с тобой. Бережно развешивать на ветвях мерцающие игрушки, обвивать зелёные веточки разноцветными гирляндами и мишурой, а в конце с почти торжественной осторожностью устанавливать на верхушку пятиконечную звезду. Сильвер и ранее любил Новый Год, однако для него украшение ёлки было далеко не главным в этот праздник. Но рядом с тобой даже этот простой ритуал обрёл новый оттенок. Теперь юноша видит в нём очарование, и настолько сильное, что он предлагает нарядить не только домашнюю ёлочку, но и ту, что красуется на заднем дворе дома. А в качестве предпраздничного подарка лесным жителям соорудить небольшой домик, чтобы даже в самое снежное и холодное время они смогли найти тепло ваших двух любящих сердец. Ты зябко кутаешься в воротник, вешая большой красный шарик на пушистую веточку… А он выглядит по-детски счастливым, когда удивленные его поступком белочки пытаются на скорость нырнуть в их новогодний подарочек. *** Ты стояла на стремянке, слегка зажмуриваясь от яркой лампочки в кладовке. Несмотря на дискомфорт, на твоем лице сияла предпраздничная улыбка, которая, по мнению Сильвера, была ослепительней той самой лампочки. — Ну же, совсем чуть-чуть! — бухтела ты под нос, доставая с антресоли коробку с елочными игрушками. Послышался легкий скрежет и звук легкого удара стекла, за которым послышалось сдавленное «ой». Сильвер, который придерживал стремянку, слегка напрягся, уже готов ловить в любой момент свою неловкую возлюбленную вместе с табором новогодних украшений. Приподнявшись на носочки, ты взяла в руки коробочку поменьше, где лежали стеклянные фигурки. Несмотря на размер, она оказалась достаточно тяжелой, поэтому со всей аккуратностью ты медленно и осторожно постаралась спустить её, при этом самой не навернувшись. — Вот, держи! Но вместо того, чтобы взять её, Сильвер обхватил тебя за талию и легко снял со ступенек вместе с ёлочными игрушками под тихий «ой». — Я бы предпочел, чтобы ты стояла твердо на полу, а не летала под потолком, — его голос был, как всегда, спокоен, но вместе с тем чувствовалось его внутреннее переживание, — давай лучше я. Несмотря на мягкость и лояльность юноши, ты знала, что Сильвер в вопросах безопасности (особенно твоей) упрямее барана, и смысла как-либо пререкаться особо нет. Поэтому, сдавшись, ты устроилась на диване и принялась распутывать гирлянду, пока коробка за коробкой с тихим стуком оказывались на полу. — Теперь можем наряжать, — закончив, сказал Сильвер. Несмотря на покрытую пылью коробку, ты не чувствовала в воздухе ничего, кроме аромата ёлки, чистоты и мандарина. Под звук граммофона Ванружа старшего, чей подарок на свадьбу оказался как раз кстати, учитывая, сколько хранится пластинок на самой верхушке антресоли, вы постепенно стали наряжать зелёную красавицу. В тандеме сквозь боль и тихие ругательства с твоей стороны вы первым делом повесили новую гирлянду «Росинку», пообещав на будущее никогда больше не покупать это чудо. Выглядит красиво, но уж очень тяжело развесить на столь пушистой живой ёлочке. Ближе к вечеру, когда последние краски заката растворились в чёрном небе, вы приступили к самому долгожданному — разноцветным шарикам, которые целый год ждали триумфального возвращения на главный атрибут Нового года. Сильвер вешал украшения на высокие ветки ствола, куда юноша с лёгкостью дотягивался, не боясь быть уколотым, а ты в это время протирала хрупких воздушных ангелочков от насевшей пыли, после закрепляя их на «юбочке» ёлки. — Помнишь этого уродца? — Ты протянула ему корявого картонного снеговика, которого вы когда-то склеили на первом совместном Рождестве. Конечно, не без помощи Эйса, который пачками присылал тебе рилсы в предложку. — Он не уродец, а скорее символ нашего начала, — парировал Сильвер, водружая снеговика на самое почетное место, отчего на сердце стало теплее. Коробки постепенно пустели, и, наконец, осталась лишь звезда. Ты протянула её ему — традиционно это была его задача. Но Сильвер только покачал головой. — Нет, — он взял твою руку в свою. — На этот раз давай вместе. Юноша приподнял тебя за талию, оторвав от пола под твой легкий от неожиданности визг. Мысленно ты говоришь себе, что пора бы привыкнуть, ведь Сильвер каждый раз, стоит тебе куда-то потянуться, поднимает тебя ввысь. Закрепив звезду на макушки, парень отпустил тебя на пол, однако руки вокруг твоей талии никуда не делись. Наоборот, он притянул к своей груди, тыкаясь носом в твои волосы. — Давай постоим так ещё немного, мне нравится твой запах. — Пробубнил возлюбленный, зарываясь глубже. За окном падал снег крупными хлопьями снег, но вы совсем не замечали снежной сказки. Слишком уж хорошо греться в объятьях друг друга.

Трей Кловер

• Стряпаете новогоднее печенье Запах пряничного печенья — один из любимых ароматов Трей в Новый Год, особенно потому, что в этот раз выпечкой занимался не он один. Вы вдвоем оккупировали кухню, и вскоре её заполнила целая фаланга самого разного печенья, будто в этот праздник были должны прийти к вам в гости не просто близкие люди, но и всё общежитие Хартслабьюл, как это было в школьные годы. Однако не сам результат важен Трею. В любом случае даже самое мерзкое блюдо его уникальная магия способна превратить в яство уровня мишлен. Важен процесс: как ваша возня над украшениями плавно перетекла в нежную шалость: он, улыбаясь, провел по твоей щеке пальцем, испачканным в голубой глазури, а после нежно сцеловывал, приговаривая: «Любимая, ты снова испачкалась». *** В кухне пахло корицей, имбирём и воском свечи, горевшей на подоконнике. Ты, с мукой на щеке с серьёзным видом возводила пряничный домик, чьи детали до этого Трей старательно выпекал. — Держи, — Кловер протянул будущую резную стенку, пахнущую мёдом. — Только осторожно, он хрупкий. — Знаю, — буркнула ты, закусив губу. Мешочек с глазурью в руках сжался, и содержимое слегка выдавилось на последнюю стенку пряничного домика, чей каркас слегка скосился из-за грубой силы девушки. Трей был безусловно хорош в выпечке, внешний вид и запах без единой сгоревшей детальки сразу говорили об опытных руках мастера… Пока ты… В лучшем случае относила свои навыки к уровню «чуть выше, чем плохо». Ваше сотрудничество можно было назвать комичным контрастом: его движения отточенные и точные, а твои — напористые и полные излишнего энтузиазма. Пока ты храбро сражалась с каркасом и вечно «утекающими» стенками домика, он вырезал из теста звёздочки и ёлочки, посыпая их сахаром. — Смотри, — вдруг сказала ты, гордо держа в руках полупустой кондитерский мешок. — Ого, ты уже почти доделала домик. Закатив глаза, ты отрицательно закивала. — Нет же, посмотри на стенки. В ответ Трей начал вглядываться, но в глазах всё ещё читалось не понимание. — Подойди. И наконец-то приблизившись, с твоей стороны, с задней стенке дома красовалось кривоватое сердечко, внутри которого было белой глазурью выведены первые буквы вашего имени. — О, так это получается не просто пряничный домик, а наш пряничный домик. Стоило Трею закончить фразу, как внезапно запно каркас с тихим хрустом сложился, рассыпавшись на составные части. Ты замерла в немом трагическом недоумении, а возлюбленный не выдержал и рассмеялся. Его смех, звонкий и тёплый, заполнил кухню, и через мгновение ты присоединилась к ней, смирившись с катастрофой. — Ладно, — вздохнул он, подбирая уцелевшую крышу. — Может, просто построим сладкие руины? Будет атмосферно. — Или, — сказала ты, беря его руку в свою, испачканную глазурью, — можем оставить всё как есть и просто есть это с глинтвейном.

Джамиль Вайпер

• Упаковываете подарки Ему нравится упаковывать подарки. В одиночестве это кажется довольно рутинным и весьма не праздничным, однако рядом с тобой… Чувствуется по-другому. Ощущение одиночества притупляется, наполняя комнату приятным запахом ароматизированной бумаги, которую ты купила для заполнения пустоты внутри коробки. Вы оба шуршали упаковками под тихие звуки музыки и Джамилю это нравится. Между вами нет кричащих огней, бьющей по ушам громкой песни, которую Калим каждый год включал, когда он ещё учился в колледже. Благодать, которая по душе. *** Комнату поглотил мягкий полумрак, нарушаемый лишь светом настольной лампы. За окном тихо завывала метель, а в центре этого уютного островка, царил священный хаос подготовки. По ковру был разбросан рулон обёрточной бумаги с оленями, елками и снежинками, клубок алых лент и целое поле коробок различных размеров и пару белых конвертов. Джамиль с присущей ему точностью отмерял и резал идеальные прямоугольники из бумаги, в то время как ты, сидя напротив, упорно сражалась с бантом. — Кажется, этот глупый бант меня ненавидит, — проворчала ты, глядя на бесформенный узел из бархата, — такой же противный, как Траппола! — Потому что ты с ним как с корабельным узлом обращаешься, — сказал Джамиль, ловко закручивая на своем подарке идеальный, пышный бантик, видимо для младшей сестры. — Дай сюда. Ты с облегчением протянула ему небольшую коробку с подарком для Эйса и красную ленту. Ваши пальцы встретились и только на мгновение задержались, прежде чем Вайпер приступил к работе. Он взял смятый бант, и под его прикосновениями непослушная до этого ткань будто ожила, расправилась, превратилась в элегантный бант, который бы точно одобрил даже педантичный Круэл. Ты наблюдала, как завороженная, напрочь забыв о подарках. В глазах лишь отражалась мягкая улыбка Джамиля, которая заставила твоё сердце биться немного быстрее. Обычно он был строгим и сосредоточенным юношей, находясь в обществе, но здесь, рядом с тобой… В этой простой улыбке было столько домашнего уюта, что у тебя сжалось всё внутри от нежности. — Вот, — он вернул тебя готовый подарок, — совсем другое дело. — Не то слово, — ты покачала головой, глядя вовсе не на бант, а на него. Наконец, все конверты и коробки, уже в упакованной бумаге стояли на столе, дожидаясь когда же их отправят по почте. Лампа была погашена, и только гирлянда на ветвях ёлки зажгла свои крошечные звёзды. — Готово, — выдохнул Джамиль, откинувшись на спину и с удовлетворением окидывая взглядом получившуюся гору подарков. Ты пристроилась рядом и обняла его за плечи, расположившись головой на его руди. — Теперь осталось самое сложное… Слова, сказанные тобой, вызвали недоумение, и он выгнул свою тонкую бровь. — И что же? — Нам нужно как-то утащить эту кучу на почту.

Ролло Фламм

• Посещение церкви Холодно и слегка морозно. Ты чуть сильнее погружаешься носом в шарф, стараясь защитить лицо от ледяного воздуха. Зима в этом году выдалась особенно снежной и суровой. Снег тихо падал крупными хлопьями, опускаясь на ресницы и слегка мешая. Ты моргаешь, и это замечает Ролло. — Холодно? — Спросил он, держа тебя за руку. — Нет, просто плохо видно из-за снега. — Ты улыбнулась и чуть крепче зажала его пальцы. Церковь стояла на холме, освещённая мягким золотым светом изнутри. Из-за старых дубовых дверей послышался слабый мужской хор и перезвон колокольчиков. Лавки внутри почти заполнились людьми: семьи, одинокие старушки, дети в праздничных свитерах и молодые пары, все сегодня пришли помолиться и поставить свечу за покой родных и близких. Вы вошли тихо, только слабое эхо скрипа давало сторожам понять, что вошёл ещё один посетитель. Юноша помог тебе снять пальто, и вы заняли место в средней части зала, ближе к свечам. Запах воска смешался с запахом хвои. Ролло слабо улыбнулся. Этот запах он узнавал с детства — густой, сладковатый, который каждый раз возвращает юношу в далекие воспоминания. Он снял перчатку и окунул пальцы в прохладу святой воды в медной чаше, едва касаясь поверхности. — Напомни, пожалуйста, потом на входе купить несколько свечей. Я хочу помолиться за здоровье матушки, — замечает Ролло. В ответ ты кивнула и закрыла глаза, стараясь наслаждаться особой тишиной, которая бывает только в церкви. Наполненная шелестом страниц, треском свечей и далёким, приглушённым гулом города за толстыми стенами. Служба ещё не началась, поэтому вы остановились в тихой молитве напротив позолоченной иконы. Ты закрыла глаза и почувствовала, как Ролло бережно коснулся твоего плеча. — О чём ты молишься? — Прошептал он — О том, чтобы у нас все было хорошо в следующем году, — открыв глаза, ты устремила взор на его лицо. Ролло не стал отвечать сразу, просто накрыл твою руку своей. — Так и будет. Когда хор начал петь старую рождественскую песню, вы слушали молча. Свет свечей мягко мерцал на ваших лицах, и казалось, что время замедлилось. Каждый звук органа словно отбрасывал прочь тревоги, сомнения и усталость прошедшего года. В какой-то момент ты наклонилась к новоиспеченному мужу и прошептала: — Помнишь, мы приходили сюда в первый раз? Тогда ещё не были женаты. Ролло, несмотря на обычное стоическое лицо, усмехнулся. — Помню. Ты тогда пряталась за моей спиной, потому что боялась, что не будешь вписываться в местный антураж. — Но зато тогда ты впервые взял меня за руку! Хотя обычно всегда сторонишься касаний. — Я был дураком, — Ролло касается кончиками пальцев иконы, словно мысленно связавшись с чем-то потусторонним, кивает и снова берет твою ладонь в свою. — Пускай я все ещё им бываю, но твои прикосновения я больше ни за что не проигнорирую. От его слов на губах невольно заиграла улыбка. — И впрямь дурак. Когда служба подошла к концу, верующие начали выходить, желая друг другу мира и света. Вы жн остались на минуту всё ещё стоя напротив иконы. Ролло подал тебе свечи — две тонких, восковых столбика. — За здоровье близких, — тихие слова заглушал шорох где то позади, но даже так ты услышала и кивнула, не спрашивая, кого он имеет в виду. Ведь список был давним и общим: родители, давно ушедшие, старый друг, борющийся с болезнью. И, конечно, вы сами. Вы подошли к подсвечнику. Ты зажгла свою свечу от уже горящей, и пламя, дрогнув, перекинулось на фитиль, подарив мгновение двойного света. Ролло наблюдал, как ты аккуратно ставишь её среди других, и последовал примеру. Два новых огонька затерялись среди таких же тонких, уже догорающих свечей. Юноша осторожно обвил рукой твою талию. — Пойдём домой? У нас там остывает какао. — Пойдём. Вы вышли на улицу и Ролло тут же взял твою руку в свою, спрятал сцепленные ладони в кармане своего пальто.