Киборг у психолога

— Мэй, у нас новый мальчик. Примешь? Ассистент нашел психолога ОЗК Мэй Ким в столовой, где женщина только налила себе кофе и мечтала насладиться им в одиночестве. — Где его нашли? — Шел по обочине трассы на Кассарине, голый и весь в бензине. Час назад его доставили к нам. Состояние плохое, не контактирует, но вроде адекватный. Сидит пока в игровой комнате, никого другого туда не пускаем. Мэй вздохнула и захватила термокружку кофе с собой. Похоже, сегодня тоже НЕ выходной. — Правильно, что не пускаете! Показывай, будем работать. В комнате отдыха сидел на полу, привалившись спиной к стене, и безучастно смотрел прямо перед собой светловолосый парень. Раскиданные по полу мягкие пуфики, кубики и игрушки киборг игнорировал. Его поза была расслабленной, усталой и очень человеческой, только что-то едва уловимое, некое внутреннее напряжение всё же выдавало в нем киборга. Мэй с ассистентом остановились перед зеркальной стеной, рассматривая новичка снаружи. Скорее всего, сканером он их уже засек, но видеть не мог. Ассистент Тимур стажировался в ОЗК после института и помогал Мэй Ким уже пару месяцев. Ему она доверила вести терапевтические группы для киборгов и индивидуальную психотерапию с наиболее психически сохранными киборгами. Частичная передача дел позволила немного выдохнуть ей самой и не скатиться в выгорание с таким плотным графиком. Сама же Мэй оставила себе первичный осмотр всех новичков и сложную психотерапию с тяжелыми случаями и сильно порушенной психикой. Тимур воодушевленно тараторил: — Это Bond с кучей подпрограмм от Irien'a. Не знаю, как его использовали, но явно... нехорошо. То есть тут скорее будут травмы отношений/доверия, но скорее всего не шоковые — как у DEX'ов. С этим может даже я справлюсь... Его остановил патруль, показали значок, киборг беспрекословно подчинился, агрессию к людям не проявлял, в боевой режим не переходил. В девятнадцати километрах от места, где его остановил патруль, нашли мертвого мужчину, и опознали в нем бывшего хозяина киборга, торговца краденным и ростовщика Рея Саттерса. Инсульт, совершенно естественная смерть, правда при странных обстоятельствах. Что произошло — неизвестно, и почему киборг шел по трассе голый, тоже неизвестно. Патрульные быстро связались с ОЗК и прислали нам этот подарочек автостопом через транспортник с продуктами. Во время перевозки киборг также вел себя без нареканий, но при этом "не очень как киборг". Он людям полностью подчиняется, на прямые вопросы отвечает, но "выглядит подавленным и неконтактным" — прямые цитаты патрульных. — Ясно, — вздохнула психолог. — Еще один трудный случай для нас. Эту загадку надо будет раскрывать. Подержишь мой кофе? Только не пей, знаю я тебя! Мэй вошла к киборгу и медленно уселась на пол напротив него. Киборг сразу поднял на нее взгляд, но смотрел будто сквозь. Подобный взгляд Мэй видела тысячу раз. «Закрылся, не доверяет, — подумала Мэй». — Привет. Меня зовут Мэй и я психолог центра ОЗК. Здесь ты в безопасности. Сейчас эти слова могут для тебя ничего не значить, но просто запомни: мне можно доверять. Тут действительно безопасное пространство. Я буду с тобой заниматься столько, сколько потребуется. — Чем заниматься? — голос его был обезличенный, высушенный, шелестящий. Психолог вспомнила про кучу подпрограмм Irien'a и мысленно вздохнула. — Заниматься психотерапией. Мы будем разговаривать, иногда рисовать, иногда делать другие техники для восстановления твоего психического состояния и эмоционального комфорта. Это стандартная процедура для всех киборгов здесь, как и осмотр в стенде — когда твое тело и процессор осматривают врач с программистом. Киборг сфокусировал на ней взгляд и молча кивнул. — Врач меня уже осмотрел. И мне не стерли память и не ставили новых программ. Почему? "Хорошо, речь взрослая, значит психика более зрелая, чем у большинства киборгов здесь. Понятно, почему он игнорирует игрушки. И любопытный — сам задает вопросы". — Потому что мы здесь не будем тебя использовать, какой бы смысл ты в это слово ни вкладывал. Ты сам имеешь право быть хозяином над своим телом и памятью, и решать, что ты хочешь помнить, а что нет, и какие программы себе закачивать, а какие удалять. Парень молча и недоверчиво смотрел на нее. "Не верит. Ну, не всё сразу". — Я не имею права. Я киборг. Вещь. Мэй промолчала. — Почему вы не будете меня использовать? Меня здесь уже покормили, и во время перелета тоже кормили, а кормосмесь стоит денег. Я должен отрабатывать еду. "Похоже, и свобода ему не сильно интересна и нужна". — Дружочек, сколько тебе лет? — Четыре года с даты выпуска. "Ого, он должен быть взрослый! Это будет интересно, надо сравнить его данные с контрольным образцом". — Как тебя зовут? Молчание. Карие глаза парня смотрят в стену, затем губы дрогнули, как от боли. — Пёс, ублюдок, ничтожество, тупица, кукла, балда, идиот, блядь, шлюха. Какое из этих слов считать именем? Мэй глубоко вздохнула. — Как ты хочешь, чтобы я тебя называла? Парень смотрел в пол и слегка повел плечом. Молчание. — Ты можешь выбрать себе имя сам. И я буду звать тебя так, как ты скажешь. Какое имя тебе нравится? — Всё равно. Это неважно. Молчание. Эта психотерапия будет долгой и сложной, поняла Мэй. Киборг держал кулаки сжатыми с большим пальцем, зажатым внутрь. Костяшки побелели. Сдерживается, и очень сильно, поняла психолог. Он сдерживает сейчас в себе — что? Тревожный звоночек, в любой момент может последовать взрыв. — Хорошо, когда ты будешь готов, то выберешь себе имя. Это можно сделать и потом. А пока расскажешь мне, что случилось? Мне очень интересно. Она тепло улыбнулась. "Надо установить контакт, чтобы он немного начал мне доверять". Карие глаза безучастно взглянули на нее и губы снова мучительно искривились. Парень зажмурился и медленно заговорил: — Я… потерял своего хозяина. Я очень сильно виноват. Я не достоин того, чтобы жить. Он просто не успел… Киборг прикусил нижнюю губу и зажмурился, опустив голову. Мэй ощутила укол жалости. — Похоже, тебе пришлось очень непросто. И ты винишь себя в трагедии, которая приключилась. Кулаки стиснулись еще сильнее и он замер с закрытыми глазами, даже не дыша. Молчание. "Очень человеческие эмоциональные реакции, он хорошо социализирован, но при этом закрыт и варится сам в себе. Или создает такую видимость для меня? Ладно, эта психотерапия будет долгой. Тут целый комплекс всего, будем разбираться". — Сколько хозяев у тебя было? Взгляд киборга стал совсем стеклянным: — Один, — прошептал он. — Всего один? — удивленно переспросила Мэй. С таким она еще не сталкивалась. Обычно киборгов то и дело передавали из рук в руки, давали право управления кому ни попадя и у них не успевала сформироваться стойкая привязанность к одному хозяину. Если же у него за четыре года был всего один хозяин, то привязанность должна была успеть сформироваться, а значит... — У меня был один хозяин. И я его не сберег. "Это горевание и шок, — поняла Мэй. — Он горюет по своему хозяину и винит себя, даже если этот хозяин дурно с ним обращался. Как у детей алкоголиков — крепче всего привязка к тому родителю, который холоден, ненадежен и непредсказуем". — Тебе уже выдали одежду, вижу. А показали твою комнату? Знаешь, где у нас тут столовая, где что находится? Киборг медленно кивнул, снова открывая глаза. — Я получил пакет данных и схему здания. И ознакомили с правилами, что проявлять агрессию ни к кому нельзя. — Хорошо. Иди в свою комнату, отдыхай, осваивайся. Завтра после завтрака приходи в мой кабинет, начнем работу. Можешь считать это тем самым "использованием" и отработкой еды. Эти занятия необходимы и избегать их нельзя. — Можем начать прямо сейчас, мне требуется всего 3 часа для сна и я готов к функционированию для вас. "Ему неловко и он чувствует вину настолько, что спорит с прямыми приказами. Интересно! К функционированию для вас — ему важно быть к кому-то привязанным? Так безопаснее?". — Нет, дружочек. Если ты не против, я буду звать тебя дружочком, пока ты не выбрал себе имя. Процессору может трех часов сна достаточно, а твоей психике нужно больше, так что иди отдыхай. Наши обязательные занятия начнутся с завтрашнего дня. Мэй поднялась с пола и отряхнула платье. Киборг внимательно смотрел на нее. — Я могу вымыть пол, если вы хотите. Здесь много крошек от печенья. Наверное, Лаки и другие младшие киборги приволокли сюда еду вопреки запрету. Вот оболтусы! — Хорошо, вымой пол, если тебе хочется. Это будет полезно, поддерживать в чистоте наше общее пространство. А ты умеешь? Киборг странно посмотрел и кивнул: — Конечно. Я же киборг. Любой хозяин моет полы киборгом. Мэй краем глаза заметила, что кулаки Bond'а немного разжались. Хорошо! Маленький успех. Когда он изумлен, то перестает сдерживаться. "Не стандартное машинное "приказ принят", а кивок. Он даже не пытается прятаться за программой, будто кто-то его давно от этого отучил — с какой-то целью. Он смущается и чувствует себя неловко, и хочет быть полезным, отрабатывать еду. Пусть пока так, не самый плохой расклад. Вина снимается действием, через действие же можно контактировать с его злостью, а работа может сблизить и подружить с другим киборгами, если кто-то предложит помощь". — Хорошо. До завтра, дружочек! — До завтра. Киборг проводил Мэй взглядом. В этом новом месте, куда его отправили против воли, все были как-то подозрительно добры к нему. Но ничего, это уже тоже не имеет значения. Осталось недолго.