Киборг у психолога

"Сними Виту запрет на агрессию. Пора", — Мэй отправила Збышеку сообщение на комм и взъерошила волосы. Сегодня будет важная сессия. Он пришел после обеда тихий, осунувшийся и печальный. — Как ты сегодня? — Мэй традиционно поставила свежезаваренный чайничек чая на столик и пододвинула кружки. — Странно. Я все последние недели странно, с того упражнения... — Странно это что значит? Это как? — Я хожу по замку, делаю вроде всё, что должен, но меня как будто здесь нет. Я как тень себя самого. Кошмаров стало меньше... Сплю теперь немного лучше, с тех пор как то упражнение сделали и я начал рассказывать тебе... Ну, что было. Сегодня проснулся среди ночи в боевом режиме. Такая волна ярости изнутри поднималась, выжигающая всё дотла. Я очень, очень сильно разозлился на что-то во сне. А что снилось — не помню. Забавно, да? Как смешной дурак, злюсь, а на что сам не знаю. — Думаю, у тебя есть много поводов для злости, Вит. Он вздохнул и потер переносицу: — Не хочу об этом думать. Не хочу. И теперь меня постоянно фоново тошнит, мутит и руки трясутся. Вчера обедать совсем не хотелось и тоже тошнило, потом даже вырвало в итоге. Но я пришел в столовую, потому что надо. Ведь надо приходить на прием пищи, да? Нельзя пропускать? — Если тебе не хочется, то можно пропускать. Замечай свое состояние, можно его тоже учитывать, а не только следовать здешним правилам. — Хорошо... Значит, иногда буду пропускать. Пока и есть не хочется, и система молчит. И тошно всё время. Никогда такого не было, как будто чем-то болен, но не болен. Все физические показатели в норме, но все равно дурно и тошнит. Я не регулирую свое состояние искусственно, отключил пока импланты, как ты просила. — Очень хорошо, дружочек! Да, импланты лучше пока временно отключить и проживать все чувства без искусственного вмешательства, так полезнее сейчас для терапии. Можем исследовать сегодня твою тошноту, хочешь? — Да. — Где она сейчас находится в теле? Парень прикрыл глаза, прислушался к себе и положил ладони, одну на солнечное сплетение, вторую на низ живота: — Здесь. — Дай ей цвет, текстуру и температуру. Как тошнота выглядит? — Это комок слизи зеленого цвета. Холодный, ледяной комок. Он ворочается, перетекает как бы. Как болото внутри. — Дай ему голос. — Оно говорит "Ты мерзок, ты отвратителен. Ты грязный, испорченный и тупой. Ничтожество. Кому ты нужен? Тебя все бросят и все отвернутся". Мэй поёжилась: — Такие жестокие и холодные слова... Действительно, как ледяное болото. Какое чувство самое близкое к этому ощущению холодного болота внутри? Вит совсем притих и надолго замолчал. — Отвращение... Это отвращение к себе. Я сам себе отвратителен и ненавижу себя. За слабость, за то что так глупо себя вел, за то что хозяин на меня злился, а я не смог с этим что-то поделать, за свою привязанность... — Дружочек, это очень хорошо, что привязанность есть. Представь, как бы тебе было БЕЗ нее? Привязанность тебя защищала и сохраняла тебе психику, а, вероятно, и жизнь, как могла. Мне вот очень хочется сказать ей спасибо. А тебе? — Мне не хочется. Я ее ненавижу. И себя ненавижу. — Мы не можем ненавидеть себя, дружочек. Если развернуть злость и направить ее на адресата, то на кого ты злишься на самом деле? Киборг не отвечал. Во время разговора он машинально вертел клубок кашемировых ниток и сейчас с удивлением обнаружил, что намотал нить вокруг своих запястьев, как браслеты, как наручники. Он изумленно смотрел на свои спутанные запястья. — А еще можно спросить себя "Как я сам себя связываю?" — Мэй наклонила голову и прищурилась. Киборг рвано вздохнул и потер глаза: — От твоих вопросов хочется плакать. — Конечно, дружочек. Потому что я показываю тебе самые болючие места, и призываю тебя с любовью, бережностью и уважением в них смотреть. Смотреть в свою боль, чувствовать чувства и о чем-то поразмышлять. Конечно, любому здесь захочется плакать. И это хорошо, это значит, что я хорошо делаю свою работу. Психолог улыбнулась и устроилась в кресле с ногами, накинув поверх теплый плед. — Как я сам себя связываю? Тем, что держусь за светлый образ бывшего хозяина. Тем, что не хочу его отпускать. Тем, что не хочу жить самостоятельно и пытался умереть дважды. Тем, что попросил тебя стать моей новой хозяйкой — то есть опять привязал себя к кому-то. Нашел себе другую добрую маму... Тем, что приходил ночами проверять твой пульс и теперь отслеживаю его каждые 3 минуты. И тем, что мне очень страшно и одиноко быть одному, я не могу... Не выдерживаю. Я хочу быть связанным. Так безопаснее. И это правда, которую я не хочу видеть. Он гладил нитки на запястьях и грустно улыбался. Мэй тепло и одобрительно смотрела на него. — На кого я злюсь на самом деле? На жизнь. На судьбу. На себя, за то что такой я бракованный, — Вит горько усмехнулся. — Я устал обманывать себя, и убеждать себя, что мой хозяин хороший человек. У меня так реальность под пальцами разъезжается, картинка не стыкуется. Понимаешь? Как тектонические плиты под ногами, будто землятресение. И я стою, а подо мной земля рушится, и некуда бежать. Мне кажется тогда, что я схожу с ума, — глухо произнес он. — Очень красивую метафору ты привел. У тебя действительно сейчас происходит перестройка всей картины мира, всех смыслов и также исцеление травмы привязанности и доверия. Плюс горевание еще никуда не делось, оно в норме длится год. На тебя сейчас много всего обрушилось, и это все одновременно. Конечно, тебе непросто. Сочу-у-вствую! А еще похоже, ты и правда сходишь с ума, когда пытаешь убедить себя в том, что явно не про реальность. Я слышу твои рассказы и мне твой бывший хозяин Рей не кажется хорошим человеком. Совсем. Мне больно и горько становится, когда я узнаю, как он с тобой обращался. И хочется тебя защищать. Вит поднял на Мэй совсем больной взгляд. — Это когда-нибудь кончится? — Конечно, — уверенно кивнула Мэй. — Когда ты перестанешь себе лгать. Тогда картинка перестанет разъезжаться. — А нам еще долго нужно работать? — Полгода, может быть год. Приходи ко мне каждый день, занимайся. И это кончится. Ты сам почувствуешь, когда тебе будет достаточно, и тогда скажи мне об этом. Чтобы психике перестроиться, нужно время. Это небыстрый процесс. За окном прогрохотал раскат грома такой силы, что задребезжали витражи, а психолог рефлекторно вздрогнула. — Мэй... Что мне делать с моей больной привязанностью и потребностью быть связанным? — Это не потребность быть связанным, хороший мой, это потребность быть в отношениях. Ощущать близость хоть с кем-нибудь. И это совершенно нормальная человеческая потребность, ты не можешь додать ее себе самостоятельно — это добирается только в контакте с людьми или киборгами. В контакте с Другим. Но с другими ты сам выбираешь пока не связываться. Только со мной. Помнишь свой рисунок кругов близости? Вит понимающе кивнул: — Надо что-то с этим делать теперь? — Нет. Пока так, побудь с этим и в этом ощущении. Дай времени время. Вит мученически смотрел в витражное окно замка, сцепив руки в замок. За окном уютно барабанил по стеклам дождь. — Когда я еще стоял в стенде, в DEX-компани, я уже ощущал, что отличаюсь от других киборгов. Что я не такой, как они. Я тогда не знал, что это называется "сорванный", но просто ощущал, что я бракованный, что со мной что-то не так и это надо скрывать, чтобы выжить. Не знаю, как я прошел тестирования и меня выставили на продажу. Я всегда знал, что у меня будет хозяин, что я буду ему подчиняться и выполнять приказы, что-то делать для него. И это было для меня естественно и нормально. Есть хозяин и есть киборг, нормальное естественное положение дел. Ночами я лежал в ячейке и думал, каким будет мой будущий хозяин? Какие отношения у нас сложатся? Какой будет у него характер? Понравлюсь я ему или нет? Я понимал, как важно понравиться своему хозяину, чтобы он получше ко мне относился. Хотелось быть полезным и нужным для него, что-то приятное делать для него, что он захочет. Я хотел быть хорошим киборгом, послушным и полезным киборгом. Хотел помогать хозяину в его делах и быть с ним заодно. Потом меня купил Рей… И с самого начала всё пошло не так, как я себе представлял. Хозяин был мной недоволен, ему не нравилось, как я выполнял задания и как реагировал. Он кричал и ругался. Да, я конечно, не человек, а просто кучка рефлексов, но будто даже мои рефлексы ему не нравились. Зачем он тогда меня приобрел?.. — Чтобы было, на ком срывать злость и отыгрывать потребность во власти? Киборг всхлипнул, как от удара, и прикусил побелевшую губу: — Хочешь сказать, что дело не во мне? — он совсем зажмурился, будто пытаясь спрятаться. — Да, я это говорю. Молчание. Шум дождя за окном. — Без этой моей слепой привязанности я бы видел правду. Заметил бы, что мой хозяин не такой хороший и добрый, как мне казалось... "Я бы видел правду", — и зажмуривается, чтобы не видеть. — И что было бы потом? — Мэй заинтересованно подняла бровь. — Потом... Был бы срыв. Как показывают журналисты... Я бы не причинил вред своему хозяину, нет... Никогда. Вероятно, я бы просто отказался однажды подчиняться или поспорил с приказом... — И что последовало бы затем? — Хозяин бы меня убил, — совсем тихо прошептал киборг. — Он и так... пытался. — В таком случае, я очень рада, что привязанность у тебя была, дружочек. Она тебя защитила и позволила выжить. Сейчас твой хозяин мёртв, а ты жив. Замечаешь? Вит ошарашенно смотрел на психолога. В такой форме он об этом не думал.