Bitter taste of love

Нет, ведьмак, живущий обычной жизнью — это неправильно. Именно так решил для себя Геральт, проведя ровно год и три месяца на Корво-Бьянко среди виноградных лоз и тишины. Изначально идея бросить множественные скитания и погони за монстрами была чем-то вроде внутреннего бунта. Лютик окрестил это «кризисом среднего возраста», несмотря на то что средний возраст Геральт успешно прошел еще до того, как стал Мясником из Блавикена. Сейчас же это просто была невыносимая усталость и желание закрыться в своей раковине. Именно после такого крайне поспешного решения начались проблемы. Во-первых, это скука. Невыносимая и тягучая как сосновая смола, она душила ведьмака. Поэтому он начал заниматься тем, чем должен был заниматься хороший винодел. Но увы, это не принесло ему должной радости. Хоть он уважал Варнаву-Базиля и лекции, которые тот ему проводил о том, когда те или иные сорта стоит собирать, в каких лучше бочках держать и так далее, Геральт не мог всего этого запомнить, да еще и применить на деле. А вторая проблема пришла оттуда, откуда он не ждал. И имя ей — Йеннифэр. Чародейка была вовсе не против разделить с ведьмаком жизнь в крае вина, но это вовсе не означало, что она перестанет быть той самой Йен, которую Геральт так хорошо знал. Первым делом она полностью изменила интерьер дома, выбросив почти половину стоек для брони и оружия. На возражения ведьмака, она, конечно же, ничего не отвечала. А Варнава-Базиль был только рад тому, что у него появилось чуть больше работы. Позже она стала настаивать на том, чтобы Геральт хоть иногда выходил в свет, так как она ну просто не может вечно сидеть в доме, ничего не делая. При одном только упоминании балов и пиршеств, у Геральта непроизвольно сжимались кулаки. Поэтому он вынужден был доходчиво объяснить чародейке, почему он будет там не совсем к месту. Что ж, и это высказывание Йеннифэр пропустила мимо ушей. Это и стало последней каплей для Геральта и его желания пожить мирной жизнью. Тогда-то Геральт и стал выезжать за пределы Корво-Бьянко. Так он мог проветрить свои мозги, размяться, да и дать Плотве немного побегать. В такие моменты он часто сам, абсолютно не зная как именно, оказывался на кладбище Мер-Лашез. Воспоминания о былых временах, приключениях, а самое главное, о старом друге наводили на него тоску. Но приезжать туда он не переставал. И продолжал надеяться, что рано или поздно застанет там вампира, сидящего на упавшем надгробии и держащего в руках бутылку с крепкой настойкой. Да, он скучал по Регису, который всегда был островком спокойствия и разумности во всей этой безумности, происходящей в жизни ведьмака. Скучал по их беседам, обычно слишком пустым для философских, но все еще интересным и чем-то даже увлекательным. Геральт знал, что Регис сам избрал свой путь, но никак не мог отделаться от мысли о своей собственной виновности в том, что вампир проведет еще долгие года в бегах. Ведьмак очень хотел вернуть время назад, сделать другой выбор, остановить Региса. Но все это было даже не под силу чародеям, а что в такой ситуации мог обычный ведьмак? Просто смириться.

***

Погода была на удивление прохладной, слишком прохладной для сентября. Геральту пришлось нацепить меховой плащ, подаренный некогда Йеннифэр. Нельзя было сказать, что он так уж прям нравился ведьмаку, просто иной одежды на такую погоду у него почти не было, а все из-за навязчивого желания чародейки изменить его привычку «надевать на себя тряпки, а не одежду». Плащ был неудобным и слишком тяжелым, но уже который раз Геральт выбирал не возражение, а смирение, просто так было проще. Как и всегда, последним местом посещения ведьмака было кладбище, где он давал себе немного времени на грусть и воспоминания, а еще на небывалое чувство вины. Однако сегодня что-то было не так и Геральт это почувствовал еще тогда, когда начал приближаться к излюбленному месту. Во-первых, на ветке ближайшего дерева сидели две вороны. Казалось бы, это просто птицы, чего в них такого. Но ведьмак слишком хорошо помнил их ум, когда они сотрудничали с Регисом. Поэтому и напрягся, едва завидев их. Вороны же ответили ему равнодушным взглядом. Подъехав же к кладбищу, он услышал шум, едва слышимый, но чуткое ухо ведьмака было тяжело обмануть. Исходил этот шум из склепа, где когда-то обитал вампир. Геральт нахмурился, он был уверен, что внутрь забрались мародеры, ищущие всякие ценные вещи, оставленные родственниками подле трупов. Именно сейчас он пожалел, что не взял с собой меча, который уже давно пылился где-то в одном из многочисленных сундуков, купленных Йеннифэр. Именно поэтому ему пришлось отломить от дерева более-менее большую ветку, слабо напоминавшую дубинку, но все еще способную при умелом использовании навредить кому-то. Геральт направился к склепу, стараясь даже не дышать, чтобы не издать лишнего звука. Со стороны двери послышались неторопливые шаги. Ведьмак напрягся и поднял ветку к верху, готовясь к удару. Дверь со скрипом распахнулась, но удара не произошло, так как из склепа вышел слегка потрепанный Регис. — Геральт? — вампир удивленно вытаращил глаза, но больше всего он удивился не ведьмаку, а палке, все еще нацеленной на него. — Регис, черт бы тебя побрал, я же тебя мог прибить, — ведьмак резко откинул палку в сторону, да так что она разломилась пополам, ударившись об чье-то надгробие. — Мой друг, при всем уважении к твоей силе и инстинктам, такое оружие едва бы навредило мне. Вампир улыбался, демонстрируя клыки, так он делал редко, но Геральту именно такая его улыбка и нравилась. — Что ты вообще тут делаешь? Я принял тебя за мародеров, — беловолосый изо всех сил старался скрыть щемящее чувство радости, которое наполнило его, как только он увидел лицо вампира. — Извини мою бесцеремонность, но я вынужден задать тебе тот же вопрос. Геральт закатил глаза. Это не укрылось от зорких глаз вампира, от чего улыбка его стала только шире. — Ну хорошо, раз уж ты мне уступаешь, то я с радостью отвечу. Мне необходимо было забрать парочку книг, которые, к моему величайшему сожалению, я забыл в спешке. А вторых экземпляров этих книг не существует, уж точно не в этом мире. Потому мне пришлось испытать судьбу и вернуться сюда, надеясь, что это останется незамеченным. Увы, я не взял в расчет одного ведьмака, разгуливающего по кладбищам вместо того, чтобы попивать вино. Геральт фыркнул, но все еще промолчал. — Что ж, друг мой, вижу беседа намечается у нас долгая, потому предлагаю разбавить ее моей настойкой, так полюбившейся тебе. Ведьмак промолчал, но заставил себя кивнуть. Он был слишком счастлив, чтобы что-либо говорить.

***

      Склеп выглядел почти таким же, каким Геральт его запомнил, разве что все здесь говорило о том, что, живущий здесь мужчина отсутствовал достаточно долго. — Боюсь здесь не совсем уютно, но ты, как я помню, не столь уж и большой любитель комфорта. Так что же заставило тебя остановиться в Туссенте, загубив свой по истине прекрасный талант убивать монстров? — Регис говорил медленно, умудряясь при этом копаться в вещах. Наконец, он извлек из своей сумки небольшую бутыль темно-серого цвета, обыватель вряд ли бы отличил ее от множественных лекарств, какие вампир постоянно носил с собой. — Быть может я просто захотел отдохнуть, такой вариант ты не исключаешь? — Геральт покрутил в руках настойку, откупорил и осторожно сделал небольшой глоток, так как знал, насколько крепкой она бывает. И не прогадал, напиток приятно горчил и обжигал горло. Геральт поспешил передать эстафету вампиру. Они сели на небольшую кровать, сейчас покрывшуюся пылью, но старым друзьям было совсем не до этого. — Зная всю твою историю, то да, не исключаю. Однако ведь ни один ведьмак не умер в своей постели. Хочешь стать первым и единственным? Геральт в этот раз отпил глоток чуть больше, алкоголь приятно растекался по телу, согревая и давая то самое расслабление, о котором ведьмак так сильно мечтал все это время. — Уже не знаю, Регис, надоело мне все. Вампир усмехнулся. Все это время он разглядывал беловолосого и подмечал разного рода детали, первым в глаза бросился новый плащ, который неимоверно шел ведьмаку, хоть и смотрелся крайне непривычно. Далее Регис заметил огромную усталость. Она отпечаталась на лице Геральта, но тяжелее всего было смотреть ему в глаза, из них исчезла искра, которая так нравилась Эмиелю. Он был влюблен в ведьмака уже очень давно, и примерно столько же смирился с тем фактом, что шанса у него нет. Геральт был без ума от Йеннифэр, они были суждены друг другу, а Регис не был тем, кто готов был разрушить чужое счастье ради своего. — Мой друг, ты же знаешь, что можешь быть вполне откровенен со мной, раз уж у нас с тобой есть время на такого рода беседы. Геральт в этот раз не передал своему другу бутылки, а сделал еще пару глотков, совсем уже позабыв о прежней предосторожности. Ему слишком все осточертело. Да, напиваться он не любил, да и не мог упиться до беспамятства, спасибо ведьмачьим мутациям. Однако иного выбора у него не было, а может он просто его не видел. Регис не был удивлен такому порыву беловолосого, скорее просто очень сочувствовал ему. Наконец, Геральт оторвался от почти пустой бутылки, вздохнул и начал говорить, голос его был вполне трезвым, но легкая заторможенность говорила об обратном. — Все это неправильно, черт возьми. Я хотел отдохнуть, пожить спокойной жизнью, не шатаясь по бездорожью, глотая пыль и питаясь объедками. Теперь я сижу, смотрю на виноград, развлекаю Йен и стараюсь не быть бесполезным. Хуже, чем сейчас, я себя еще никогда не чувствовал. — Мой друг, природу тяжело обмануть, ну или в нашем случае скорее образ жизни или привычку. Тебе ничего не мешает вновь заняться тем, по чему ты так скучаешь, — Регис говорил очень спокойно, но он волновался, ведь Геральт сейчас был сам не свой. — Если бы все было так просто, сел и поехал. Но я не брошу Йеннифэр, Варнаву-Базиля и Марлену, я дал обещание им всем. — Геральт, ты слишком много думаешь о том, что хотят от тебя другие. А есть еще то, чего хочешь ты сам. Геральт странно посмотрел на Региса. Вампир не мог идентифицировать этот взгляд, но он скорее бы отнес его к разряду благодарственных. — Я скучал по тебе, — резко произнес ведьмак. — Что, прости? Геральт закатил глаза, будто бы не хотел вновь повторять сказанное, а может так оно и было. — Я скучал по тебе, Регис, — терпеливо повторил ведьмак. — Я, черт возьми, каждый день приезжал на это кладбище. Все думал, что ты объявишься. А тебя не было, но я как дурак последний надеялся. Ведь ты единственный, кто не осуждает меня, кто принимает меня вот таким, какой я есть. А я и это испортил. Просто, как всегда, загубил очередную жизнь, посчитав, что это меньшее зло. Вампир молчал, боясь спугнуть это так сильно нравившееся ему откровение. Он не надеялся на взаимность, но то, что сейчас говорил его собеседник было настолько смело и неожиданно, что Регис сам едва держался, чтобы не признаться в том, что уже очень давно хранит в душе. — Я порчу все вокруг. Ни к чему не пригоден и никчемен. Огромная ошибка этого мира. Регис впервые в жизни не мог найти слова, такие, какие бы успокоили Геральта, забрали бы его боль до последней капли. И именно в этот момент Эмиель пошел на безрассудство. Он заглянул другу в глаза, те которые так всегда завораживали его, манили, сделал небольшое движение вперед и мягко, боясь спугнуть, коснулся своими губами губ ведьмака. Геральт дернулся, но на удивление не отстранился, а просто замер, как будто что-то решая. Регис решил, что пойдет до конца, потому просто не решался закончить этот поцелуй и столкнуться с его последствиями. В момент, когда вампир уже хотел прекратить, извиниться и сбежать, просто исчезнуть, Геральт начал отвечать, тоже робко, осторожно, но для Региса это было лучше, чем любые слова и признания. В этот момент для него весь мир просто перестал существовать. То ли дело в алкоголе, то ли в отчаянии, но ведьмак углубил поцелуй, делая его более чувственным и страстным. Регису показалось, что внутри него происходят небольшие взрывы, то, чего он ни с кем и никогда не чувствовал. Геральт отстранился, лишь для того, чтобы начать покрывать поцелуями шею вампира, вызывая у того едва слышимые стоны. Постепенно опускаясь ниже, беловолосый освобождал их обоих от одежды. На пол полетел плащ, подаренный Йеннифэр. О ней ведьмак даже не думал, все его мысли крутились вокруг полуголого, возбужденного вампира, в глазах которого горел такой же голод, как и у него самого. Геральт никогда раньше не имел опыта с мужчинами, поэтому действовал скорее исходя из интуиции. Именно она настойчиво твердила ему, что необходимо коснуться члена Региса, просто коснуться, посмотреть на реакцию. И она была восхитительна. Обычно спокойный вампир впился ногтями в простыню и простонал так громко, что Геральту пришлось стиснуть зубы, чтобы не кончить в ту же минуту. Его рука стала двигаться более уверенно, а губы продолжали касаться разгоряченного тела вампира. Ведьмак, наконец, избавился от последней части одежды, скрывающей его тело. Прохладный воздух склепа сейчас особо чувствовался на разгоряченной коже. — Сейчас ты, по всей вероятности, должен произвести растягивание, если это так можно назвать, — менторским тоном произнес Регис, который уже пришел в себя. — Еще слово и я просто оттрахаю тебя прямо так, — рыкнул Геральт, переворачивая вампира на живот. После этого слова уже были не нужны, так как беловолосый решил все-таки подготовить Эмиеля к тому, что задумал. В ход пошли те немногие знания Геральта о сексе между двумя мужчинами, которые были им услышаны в разговорах людей в тавернах и борделях. Сначала он использовал один палец, чувствуя себя при этом крайне глупо, но видя поддержку вампира он продолжал, впоследствии добавив и второй. Регис начал помимо одобрения доказывать правильность действий ведьмака своими стонами. Больше Геральт терпеть не мог и одним быстрым, но при этом крайне осторожным движением вошел. Это было чертовски приятно, абсолютно не то, чего он ожидал от такого осуждаемого вида деятельности. Геральт не двигался не только потому, что ему хотелось подольше ощущать это чувство тесноты и тепла, но и потому, что он хотел дать любовнику привыкнуть к необычным ощущениям. — Геральт, пожалуйста. Этих слов было достаточно, чтобы окончательно свести беловолосого с ума. Он начал двигаться в одному ему известном темпе, который впрочем, устраивал и Региса. Крики становились все громче и пошлее, а движения ускорялись, заставляя обоих любовников терять связь с реальностью. Первым не выдержал вампир, он кончил быстро, выкрикнув имя, которое лишало его сна уже очень давно. А обладатель этого имени сделал то же самое сразу после него, почувствовав, как мир рассыпается на тысячу осколков.

***

      Утро наступило неожиданно, застав двух мужчин, лежащих рядом друг с другом врасплох. Первым встал Регис, он чувствовал себя прекрасно и ужасно одновременно. А всему виной ведьмак, мирно спавший на его кровати. Вампир знал, что ночью произошло то, о чем он слишком долго мечтал, но это случилось только благодаря алкоголю и отчаянию, при иных обстоятельствах Геральт никогда бы не решился на такой шаг. — Прекрати думать так громко, у меня же похмелье, — послышался недовольный голос ведьмака с кровати. — Прости, мой друг, не думал, что твои ведьмачьи инстинкты развиты настолько, что ты можешь слышать мысли, — съязвил Регис, стараясь увести разговор от опасной темы. Он отошел от кровати и так быстро схватил со стола какую-то книгу, что даже не успел прочесть ее название. Геральт сел и потянулся, абсолютно не смущаясь того факта, что он был абсолютно голым. Однако вампира такой утренний подарок только порадовал, он позволил себе легонько поглядывать на ведьмака, делая вид, что сосредоточен на книге. — Послушай, твоя наглость уже может конкурировать с наглостью Йен и поверь, такое сравнение — это прямая противоположность комплименту. Регис кашлянул, сделав вид, что пропустил эти слова мимо ушей. Ему абсолютно не хотелось разговаривать о событиях ночи, а в связке с не очень обожаемой им чародейкой тем более. Но от книги все же пришлось отказаться, поэтому он просто остался стоять, слегка опершись на стену, а глаза его блуждали по комнате. Да, вампир делал все, чтобы не смотреть на ведьмака. — Либо ты потерял голос этой ночью, либо и впрямь что-то не так. — Я бы так не сказал. Просто… — Ох, ладно, я понял. Это не так уж и трудно. Ты боишься, что я по пьяни решил переспать с тобой, а после сделаю вид, что ничего не было и радостно поскачу к Йен? Ну Регис, так плохо обо мне даже проститутки не думали. —Я не хотел бы брать с тебя обещаний, коих ты не можешь исполнить. Я не люблю обременять. — Да ну? Что-то я не припомню, чтобы ты ушел в тот день, когда я тебя прогонял. — Тогда я был обузой лишь для тебя, ведь Лютик нуждался в помощи, а я… — Да-да, я понял, можешь не продолжать, — перебил ведьмак, начиная одеваться. Он был не зол, но немного раздражен. То ли виной всему похмелье, то ли недоверие Региса и впрямь так сильно задело его. — Прости мне мое неверие, Геральт, я жил с мечтой о твоей взаимности уже давно, потому и не сразу смог поверить, — Эмиель встал и аккуратно приблизился к беловолосому, который уже был одет и единственное, что напоминало о ночи была кровать, одного взгляда на которую хватало, чтобы понять, что вчера здесь занимались чем-то отнюдь не в рамках приличий. — Погоди…ты сказал давно? Насколько? — Симпатия, если это можно так назвать, была с самого первого дня, с той встречи на кладбище. А именно любовь уже намного позже, но я, увы, не вспомню, как и когда именно. — А как же суккуб? Или это было до, как ты выразился, «любви»? — Геральт звучал как приревновавшая женушка, сам этот факт уже мог спокойно выйти за все мыслимые и немыслимые рамки нормальности. Белый волк ревнует вампира к тому, что закончилось, не успев начаться. — Геральт-Геральт, не думал, что тебя это заденет за живое. Но раз так, то я просто пытался забыть тебя, твоя связь с Йеннифэр мягко говоря выводила меня из состояния равновесия. Ведьмак приблизился к Регису, между ними оставалось не так много расстояния, от чего их разговор сразу стал более близким и немного интимным. — Я же вчера тебе говорил, что жизнь с Йен напоминает мне сущий ад, где мое чувство никчемности возводится в бесконечность. Нет, Регис, при всем желании это не любовь, скорее обещание или привычка. Вампир улыбнулся, той самой любимой улыбкой Геральта, от чего у беловолосого сразу потеплело на душе. — Думаю, тебе стоит покинуть Туссент, чем быстрее, тем лучше. Без прощаний и лишних сожалений. — Ты готов меня пустить в свой отряд? — усмехнулся ведьмак, следуя за Регисом к выходу из склепа. — Я пустил тебя в свое сердце намного раньше, потому не задавай таких вопросов, ведь твоя компания — это лучшее, что могло случиться с таким бродягой, как я. Занималась заря, прохладный ветер колыхал деревья, утро обещало быть солнечным, но по-осеннему прохладным. Двое мужчин ехали по тракту, они не спешили никуда, просто наслаждались обществом друг друга. И вряд ли бы проходящий мимо человек заподозрил в них ведьмака и вампира, которые бежали от всех своих проблем просто, чтобы побыть вместе.