Mon amour

Все началось с шутки. Куромаку просто однажды сказал: «Пик знает один язык, да и тот только наполовину». Что оказалось недалеко от правды. Зонтик всего лишь решил нанести визит вежливости в Пиковую Империю. Под строгим и внимательным взглядом Алебарда, разумеется. На его возражение о том, что идея эта благоразумием не отличается, Зонтик напомнил о важности «доверительных отношений с другими правителями». После многих часов уговоров Алебард наконец сдался. Так Зонтик и оказался в Пиковой Империи, перед ее правителем, тоже слабо представляющим цели этого визита. Зонтик и сам не смог бы точно сказать, почему эта шальная мысль ударила ему в голову, но, не давая себе времени одуматься, он произнес: — Здравствуй, mon amour. * Пик в ответ только нахмурился и молча кивнул. Мгновение замешательства на его лице быстро сменилось насмешкой. — Только ты мог припереться в такую рань, — Пик привычно ворчал. — Всех стражников перебудил. Зонтик счастливо прищурился и улыбнулся от уха до уха. Все-таки, Куромаку никогда не ошибается.

***

Он осознавал, что это не совсем честно. По отношению не только к Пику, но и к себе самому. Конечно, легко называть своей любовью человека, который этого даже не понимает. Который в ответ только удивленно вскидывает бровь и пожимает плечами. Это бессмысленно, но так… успокаивает. Пик никогда не спрашивает о том, что значит это новое прозвище, просто принимает его с саркастичной улыбкой. Каждый раз, когда они пересекаются, Зонтик улыбается и, как заведенный, все повторяет свое «mon amour». И каждый раз ему на мгновение кажется, что Пик ухмыляется не потому, что ему плевать на значение этих слов, а потому что он знает и согласен. Зонтик все глубже вязнет в этой иллюзии искренности, пока однажды его сердце едва не останавливается. Он безбожно опаздывает на очередной съезд правителей и является туда позже всех. Куромаку что-то пишет в блокноте, периодически консультируясь с Куроном; Феликс с особым энтузиазмом рассказывает несопротивляющемуся Ромео о том, как хорошо идут дела в Фелиции; Вару выстроил такую башню из неудавшихся оригами, что она вот-вот похоронит его под собой; Пик со скучающим видом барабанит пальцами по столу. Бубновых предсказуемо нет. — П-прошу прощения! — пытаясь перевести дух, извиняется Зонтик. Прежде, чем подаст голос кто-то еще, Пик поднимает взгляд и недовольно произносит: — Ты опоздал, mon amour. Куромаку вздрагивает и роняет ручку. Феликс замолкает на полуслове и смотрит огромными глазами то на спокойного, как изваяние, Пика, то на испуганно замершего Зонтика. Вару задевает рукой башню из оригами, и она с шорохом обрушивается на него. Ромео нервно хихикает. Побледневший Зонтик смотрит прямо в глаза Пику, боясь перевести взгляд на кого-то еще. В повисшей тишине Пик, кажется, начинает о чем-то догадываться. — Что? — раздраженно спрашивает он, оглядываясь на других клонов. Первым в себя приходит Ромео. Он демонстративно вздыхает и произносит, прижав к груди ладонь: — Ах, французский! Язык любви! Куромаку неловко откашливается, наклоняясь за упавшей со стола ручкой. Феликс слепо смотрит перед собой, пытаясь переварить произошедшее. Из-под кучи оригами Вару признаков жизни не подает. Зонтик стремительно краснеет, вскидывает руки и быстро оправдывается: — Э-это недоразумение! Все не так! Я… мы… Пик просто… Найдя наконец ручку, Куромаку выпрямляется, стряхивает с плеча невидимую пыль и ухмыляется — ему вспомнился тот их разговор с Зонтиком, посвященный лингвистическим способностям Пикового Короля. — И давно ты знаешь французский? — как бы небрежно интересуется у Пика Куромаку. Он ждет ответа вроде «Что ты вообще несешь? Какой еще французский?!», однако Пик смотрит на Зонтика и, косо улыбаясь, говорит: — Всегда знал. Куча оригами возмущенно трясется, Ромео тихо присвистывает, Феликс давится воздухом, а Куромаку едва не роняет челюсть. Зонтик на грани обморока. На общем фоне Пик выглядит пугающе спокойно. Не сводя взгляда с попеременно то бледнеющего, то краснеющего Зонтика, он спрашивает, показывая на пустующее место рядом с собой: — Может, сядешь уже, mon chéri? ** На подгибающихся ногах Зонтик подходит ближе и практически падает на свой стул. Собрав по кускам остатки самообладания, Куромаку объявляет: — Раз уж все наконец собрались, давайте начнем. Пик сцепляет пальцы в замок и выглядит так, будто умирающий от неловкости Зонтик интересует его куда больше, чем речь Куромаку.