Уснувшие

Поздно вечером в метро было практически пусто. Прекрасное время – тихо, толкучки нет, можно даже посидеть, никто не бурчит недовольно над ухом. Только вот в том недовольном шуме, который присутствует в час пик, колёса слышно хуже, и тряска ощущается слабее. Хоть какой-то плюс для полицейского со слабым вестибулярным аппаратом. Павел зашёл в вагон, ища свободное место глазами. Такое оказалось только рядом с мужчиной в военной форме, но какая разница. Верно же? На груди справа было написано «ОМОН». Тот сидел, надвинув козырёк на самые глаза, – полицейский подумал, что он спит, — и не показывал никаких признаков недовольства, когда Павел сел рядом. Только кротко глянул, что не было заметно – кепка мешала. Поезд только разогнался, а Павла уже потихоньку укачивало, поэтому стоило с кем-нибудь поговорить. Но женщина рядом сама спала, парень в наушниках был занят телефоном, а бабка напротив выглядела так, словно Павел объявил на весь вагон что он сатанист. Заглядывать под козырёк чтобы проверить спит ли омоновец Павлу показалось невежливо. К тому же, а вдруг он действительно не спит и сейчас смотрит на него? Полицейский держался как мог – проехали одну остановку, а в сон клонило неимоверно. Хотелось надеяться, что он просто уснёт, а не завалится на людей рядом. На краю сознания поселилась мысль «а где я оставил сумку?», и Павел неосознанно начал теребить её ремешки. Сонный мозг подумал, что полицейский оставил её в отделении. Полицейский поднял повисшую как плеть руку и зло опустил себе на колено, создавая глухой хлопок. Павла медленно повело в сторону.  — Забыл, — невнятно пробурчал Павел, закрыв глаза и давая голове безвольно повиснуть. Омоновец рядом вздохнул, словно согласился, только вот не ясно с чем. Он протёр уставшие глаза костяшками, понимая что это не помогает. Мужчина хмуро глянул на бабку напротив и сполз немного вниз, чтобы было удобней лежать. Затылок неприятно бился об стекло, и кепка никак не помогала, хотелось положить голову на что-нибудь. В идеале на подушку, но сейчас сошла бы и свёрнутая куртка. Да то же стекло, только без угрозы на сотрясение мозга. «Видимо», — думал омоновец, — «Придётся пожертвовать шеей». Павел рядом уже начал наклоняться в сторону, и нет чтобы к спящей рядом женщине, а к мужчине. Но омоновец не отреагировал ни когда в плечо что-то ткнулось, ни когда это что-то, оказавшееся головой, перелегло поудобнее, продолжая сопеть мужчине в плечо. Лишь на автомате положил свою голову поверх чужой, на пару секунд почувствовав себя неспокойно – бабка напротив начала ругаться под нос, мол, «развелось голубей». Проснулись они через несколько остановок, на конечной. Громкий голос из колонок просил всех выйти. Женщина, которая спала рядом, аккуратно потрясла Павла за плечо и пошла дальше, оставляя омоновца и полицейского одних в вагоне. Павел хмуро отмахнулся, но из-за отсутствия тряски всё-таки проснулся. И встретился с удивлённым лицом, видневшимся из-под козырька.  — Простите, — Павел отодвинулся, сконфуженно почесав затылок. Покраснел. Омоновец лишь улыбнулся, чуть приподнял кепку и потянул полицейского в сторону выхода.