Вокруг лишь ложь

— Что здесь происходит?! — рявкнул Прайм, чем сотряс атмосферу вокруг. Взору предстала довольно нелепая картина: Рэтчет, активировав один клинок, подбирался к Смоукскрину, который ранее увяз под землёй из-за Арси. — Оптимус! Это Арси! Она словно одичала! Говорила, что надо дать людям шанс снова! Я и начал ей объяснять, что это невозможно осуществить, а она взяла и набросилась с оружием на меня! — доложил Смоукскрин, — А затем Рэтчет ещё подобрался сзади и начал угрожать, что разберёт меня на винтики! Мед бот сложил оружие и ухмыльнулся: — Никто тебя не собирался разбирать. У тебя что, чувство юмора исчезло? — так, когда это Рэтчет научился шутить? — И... Оптимус, как долго ты будешь таскаться с этой девчёнкой? — Столько, сколько нужно. Сейчас же помоги Смоукскрину выбраться. А с Арси я сам потом поговорю, — с этими словами Прайм прошёл мимо гонщика. Я всё ещё сидела у него на плечевом сегменте, что ужасно меня бесило. — Оптимус? А в вашем мире есть Фрайни? — неожиданно для Прайма спросила я, потому что только вспомнила о лежащей без сознания в моей вселенной сестре Прайма. Фейспейт Оптимуса заметно вытянулся. Окуляры округлились и яростно глядели прямо на меня. У меня же страха перед этим ботом больше не было, был лишь интерес, поэтому я выжидающе смотрела в кровавую оптику лидера автоботов. — Откуда ты о ней знаешь? — удивительно спокойно поинтересовался Прайм. — В моей реальности она недавно появилась на базе. И перед тем, как я отрубилась, она была в жутком состоянии. — Ясно. Думаю, ты уже догадываешься, что она существует здесь. — Можно спросить, а что произошло между вами на Кибертроне? У меня в мире никто ничего мне не рассказывает, вот я и подумала, что здесь кто-нибудь расскажет, — я тщательно подбирала нужные слова, чтобы Оптимус не разозлился и не сбросил меня на землю. — Ничего такого, — грубо отрезал лидер автоботов, — Я запер её в бункере, который потом был уничтожен. Она умерла и всё на этом. — Оу... Соболезную... — вот это было для меня неожиданностью. — Есть ещё вопросы? — Нет. Нету. Прайм кивнул, и всё вокруг погрузилось в протяжённую тишину. — Почему ты не боишься нас? — вдруг задал вопрос Оптимус. — Я это уже объясняла! Я не могу перейти на сторону десептиконов! Я поклялась, что никогда вас, автоботов, не брошу и не предам! — Вопрос был не в этом. — Ну... Сама не знаю. Просто не боюсь и всё. Как-то не выходит у меня вас боятся. Возможно — в этом виновата моя привязанность, возможно — я слишком привыкла к вам из моего мира и не замечаю ваших дурных поступков и злости, возможно — я просто не хочу верить в то, что вы можете быть плохими, злыми. Всякое могло повлиять на это. — То есть, ты предполагаешь, что это всё из-за твоей реальности? — Примерно так. — Угу. Хочешь снова туда попасть? — Эм... В чём подвох? Сбросить меня с высоты собрался? — я чувствовала, что Прайм почему-то хочет от меня избавиться, но, тем не менее, не решался меня прибить. — Почему сразу предполагаешь вред твоему здоровью? — Потому что это более предсказуемо! — Ну... Лёгкий энергетический заряд ведь тебе не очень вредит... — Даже не думай! Я против! Лучше уж я здесь выдохнусь и засну! Просто засну! — вскрикнула я, — У меня после того раза ожог остался! Это уже как бы вред моему здоровью! — Не кричи, — строго произнёс Оптимус. — Не могу не кричать! Выбесил! — Ты опять забываешься, — с этими словами лидер автоботов поднёс к моему лбу манипулятор, вытянув фаланг, и, дотронувшись, провёл энергетический заряд. Перед глазами вновь всё потемнело... ...Всего одно мгновение и я снова оказалась на прежней базе, лёжа на старом, чутка порваном, диване. Присев, я немного помотала головой. Боли не было — значит травма на этот раз не перенеслась в этот мир. Однако, попробовав встать, мою ногу пронзила жуткая боль: — М-хааай... — проскрежетала я. — Что уже опять с тобой произошло в той вселенной? — спросил стоящий у терминала Рэтчет. — Ничего особенного. Меня чуть не подорвали, а потом вырубили, пустив по телу электричество, — я закатила глаза, — С электричеством всё в порядке, а вот царапина на ноге перенеслась. — Дай посмотрю, — с этими словами медик приблизился ко мне с уже активированным сканером. — Где остальные? — спросила я, заметив, что мы с автоботом одни в отсеке. — Арси и Бамблби на разведке. Балкхед уехал за детьми. Смоукскрин опять в офлайне. Оптимус пока не возвращался. — А Фрайни? — опять поинтересовалась я, когда сканирование было завершено. — В том же состоянии, что и вчера. Она в мед отсеке, — сухо ответил медик. — Ясно, — тихо произнесла я, а потом аккуратно спросила, — Рэтчет, давно хотела спросить, что произошло между Праймом и Фрайни на Кибертроне? Они мне не желают рассказывать, а в той реальности мне сказали лишь то, что Оптимус запер её в бункере, который позже был уничтожен, а Фрайни была тогда убита. — Это слишком болезненная тема для них обоих. Понятно почему они не хотят тебе ничего говорить, — Рэтчет закатил оптику и вернулся к терминалу. — И всё же, что между ними произошло на самом деле? Если мне не изменяет память, то ты знаком с ними с самого начала. — Они не всегда ругались так друг с другом. Раньше, когда Оптимус ещё был Орионом, они были не разлей вода, как говорите вы, люди. Орион искры не чаял в своей сестре — всегда её поддерживал и оберегал. Фрайни же всегда была подле брата, она никогда себе не позволяла уйти куда-то далеко от него, — Рэтчет немного помолчал, перед тем как продолжить, — Когда наступил день Совета, о нём я тебе рассказывал, Фрайни тоже решила выступить. Она не хотела ни того, чего жаждал Мегатрон, ни того, чего хотел Орион. Она не хотела войны и мира. Она хотела, чтобы всё оставалось как есть. Совет избрал Ориона будущим Праймом. Фрайни ничуть не обиделась, лишь решила немного поиздеваться над братом — помню, часто Ориону после Совета присылалась куча записок с не очень нормальными содержаниями: «Не умри, как пойдёшь к Праймусу!» или «Что же скажет Праймус, когда увидит перед собой такую букашку?! Попрошу тебя как следует к этому подготовиться!» — медик улыбнулся, предаваясь этим воспоминаниям, — В общем, вражды между Оптимусом и Фрайни никогда не было, пока... Пока Мегатрон не объявил войну. Оптимус забеспокоился за искру Фрайни и начал умолять её спрятаться со всеми в бункере. Она всегда отказывалась. И, когда Оптимус больше не мог ждать, пока она образумится, он решил запереть силой Фрайни. Но эта фем оказалась слишком умна и никак не могла попасться Прайму. Однако наступил день, когда её загнали в угол. Фрайни вообще не сопротивлялась больше, лишь один раз предупредила Оптимуса, что он делает глубочайшую ошибку, за которую он в последствии поплатится. Тебе верно сказали в той вселенной, на тот бункер было совершено нападение, и Фрайни считалась погибшей. Оптимус хотел послать на её поиски несколько ботов, но его отговорили от этого. — А потом она появилась здесь живая и почти невредимая. Так? — Да, — повернулся ко мне фейсплейтом Рэтчет, — Она вернулась и затаила на Оптимуса обиду, из-за того, что он не нашёл её. Остальное ты знаешь. — Ты случайно не знаешь, как она выжила? — Только по её словам. Но ты сама видела, что у неё не всё в порядке с процессором. Боюсь, что не всё из её слов — правда. — Но всё равно, расскажи, — попросила я, — Вы все это слышали, а я — нет. — Она сказала, что, когда на бункер напали, она закрылась телами умерших и притворилась безыскорной. А, когда выбралась, оказалось, что Всеискры больше нет на Кибертроне. И, по её словам, Мегатрон оставил несколько спасательных капсул для выживших. Так она и попала на Землю. А ещё она заявила, что теперь, когда придётся делать выбор между Оптимусом и Мегатроном, она выберет Мегатрона! — Но ведь это — чушь! Мне она сказала, что готова простить Оптимуса, лишь доверять ему как раньше не будет! — Как я и говорил, у неё наверняка брешь в процессоре! — всплеснул манипуляторами Рэтчет и вернулся к работе, — Ты лучше пока посиди неподвижно. Я, как только освобожусь, подлатаю твою ногу, но не сейчас. — Хорошо, я поняла. Раздался сигнал, оповещающий о приближении кого-то к базе. — Агрх! И почему мне не дают спокойно поработать в тишине?! — рассерженно воскликнул Рэтчет, но, когда он перевёл взгляд на экран, его злость как рукой сняло, — Что-то он долго где-то шатался, — задумчиво протянул медик. Я тоже посмотрела на экран. Там была иконка Оптимуса. «Вот это мы вовремя закончили о нём и Фрайни говорить!» — воодушевлённо подумала я. Спустя несколько минут в главный отсек заехал Прайм. Когда он трансформировался, то пошатнулся и едва не упал. — Оптимус?! — моментально подскочила к невысокому ограждению я, привлекая внимание Рэтчета. — Всё в порядке, Беттани, Рэтчет, — всё также спокойно проговорил лидер автоботов. — В порядке?! Да ты еле стоишь! — воскликнула я. — Беттани, помолчи, — попросил Рэтчет, помогая Оптимусу подняться, — Оптимус, что произошло? Попрошу не врать. — Всё в полном порядке, мой старый друг, — стоял на своём Прайм, когда я вдруг заметила, что он сначала смотрит на меня, а затем отводит взгляд, как бы намекая, что расскажет всё не при мне. — Оптимус! Я никуда не пойду! Я тоже хочу всё узнать! — скрестила руки я и строго посмотрела на Прайма. — Ничего не произошло. Правда. — Оптимус, я не могу тебе помочь, пока не узнаю причину такой усталости. И что, что здесь Беттани? Она тоже член команды. И тоже заслуживает всё знать, — неожиданно вступился за меня Рэтчет. — Я просто проездил вокруг Джаспера всё это время. И из-за этого устал, — не знаю, как Рэтчету, но я всё же видела, что Оптимус врёт. — Может скажешь правду? Оптимус, прошу! Я даже не знаю почему Фрайни злиться на тебя, так можно мне хоть что-нибудь узнать?! — следовала за двумя ботами я, стараясь не путаться под их сервоприводами. — Беттани, — строго посмотрел на меня медик, — Я тебе велел не двигаться, — на эти слова я отмахнулась рукой, — А ещё, ты же потом найдёшь способ у кого-то обо всём выпытать. Может оставишь в покое Оптимуса? — Мне надоело, что я всегда узнаю обо всём последней, — свела брови к носу я, — Плюс, Прайм — мой друг. И теперь я уже точно не отлипну, пока правду не услышу, — я говорила тихо, но грозно и строго. Я заметила, что Оптимус покачал головой, как бы смеясь с меня, и решила промолчать на этот счёт. Рэтчет, видимо, понял, что я не отвяжусь от них, несмотря на любые доводы. Медик больше не препятствовал мне идти за ними. Когда мы вошли в мед отсек, я поняла, почему от меня хотели уйти. От увиденного у меня просто пропал голос. На платформе лежало то, что осталось невредимым от Фрайни. — Теперь понятно? — спросил заметивший мою заминку медик. Я кивнула и, быстро собравшись с мыслями, пошла дальше, стараясь не смотреть на истерзанные остатки тела. — Всё, Оптимус. Теперь просто спокойно лежи, — уложил на соседнюю от Пакс платформу Прайма Рэтчет. Я взобралась на леса неподалёку. От сюда, сверху, открывался весьма неприятный вид. Растерзанная Пакс и рядом лежащий Прайм, который устремил свою оптику на сестру. Я с самого начала приказала себе не смотреть на Фрайни, однако глаза сами наводились на её тело, если это можно теперь так назвать. Поцарапанный корпус, почти потерявший свой красный цвет. Вместо сервопривода, а точнее скудной палки, не было ничего. Грудная пластина медленно поднималась и со скрежетом опадала. Страшнее всего было смотреть на фейсплейт Фрайни. Закрытая оптика, над одним окуляром была весьма крупная царапина, не проявляла признаков жизни. Нижняя часть лицевой пластины отсутствовала вовсе, вместо этого теперь можно было разглядеть много шестерёнок и каких-то железяк. Рэтчет заметил, куда я всё время смотрю. Медик закатил оптику и уронил какую-то балку, привлекая моё внимание. Я посмотрела, что вызвало этот звук, но быстро перевела взгляд снова на тело Фрайни. Какой-то странный звук я расслышала внутри неё. По ходу, никто кроме меня его не слышал. Вскоре этот скрежет превратился в едва различимые слова: — Страх... Т..ой... Во..лоти..ся... В... Жизнь... Из..ени... Её... Пере..иль... Его... И всё вернётся на свои места! — последняя фраза прозвучала яснее всего. А в словах я разобрала голос Ника. Брат будто напоминал о себе таким образом. Из-за этого я потянула руку к груди, на которой должен был висеть кулон... Должен был... — Нет! — по видимому я сказала это слишком громко, потому что Рэтчет моментально обратил на меня внимание: — Что уже опять произошло? — ворчливо, незаинтересованно поинтересовался медик. — Мой кулон.. Его нет!